Покажите мне любовь!

Казалось бы, все шло своим чередом. Мелькали перед глазами графики, сводки и прочие данные по расследованию. Кира исправно убивал людей, Мацуда послушно приносил кофе, Моги сидел в углу над бумагами, Рюдзаки не спал сутками, Лайт тихо злился, что из-за него не может выспаться нормально... И никто даже не заметил, что Миса куда-то пропала. Нет, ее не убили и не похитили, Миса по-прежнему жила в штабе, ездила на съемки в сопровождении Мацуды, но вот уже три дня она не пыталась повиснуть на Лайте, не называла Рюдзаки извращенцем и вообще почти не показывалась на глаза. Приезжала со съемок, наскоро съедала что-нибудь не слишком калорийное и запиралась в своей комнате, почти не высовываясь оттуда. Первые пару дней никто не обращал на это внимание, но на третий день L вполне закономерно задался вопросом: — Лайт-кун, тебе не кажется, что с твоей девушкой что-то странное творится? — С чего ты взял? — вопросительно взглянул на него Лайт. — Миса... Действительно, а где Миса? — Вот именно, — мрачно пробурчал Рюдзаки, уставившись на пирожное так, словно это оно было во всем виновато: и в странном поведении Амане, и в появлении Киры в частности и всей мировой преступности вообще. Потом поднялся и бесцеремонно потянул Лайта за собой, как собаку на поводке. — Пошли, посмотрим, чем там твоя девушка занимается. — Осторожнее! — возмутился Лайт, запястье которого за проведенные вместе с L дни было изрядно натерто металлическим браслетом. Однако L на этот возглас никак не отреагировал — его подобные мелочи просто не волновали. Миса, как и ожидалось, была у себя в комнате. Скрестив ноги, она сидела на диване, тихонько бормоча что-то и сосредоточенно стуча наманикюренными пальчиками по клавиатуре ядовито-розового — впору глазам выпасть! — нетбука. Она настолько увлеклась своим делом, что даже не обратила внимания на появление парней. "Это просто неприлично — сидеть подобным образом в настолько короткой юбке", — подумал Лайт, на мгновение забыв, зачем они сюда пришли. Вздохнул и, как подобает воспитанному молодому человеку, отвел глаза. — Миса... — начал меж тем L. — Ой!!! — Миса взвизгнула, суматошно пытаясь сесть прилично и натянуть пониже юбчонку, но добилась только того, что грохнулась на пол, свалив туда же нетбук и заодно опрокинув журнальный столик, заваленный какими-то девчоночьими безделушками вроде косметики и глянцевых журналов. — Миса, осторожней... — договорить Лайт не успел — L отодвинул его в сторону, только что рот ладонью не закрыв, и слегка наклонился к Амане. — Миса, не стоит так бурно реагировать. Чем это вызвано? Может, ты, воспользовавшись тем, что на тебя перестали обращать внимание, убивала преступников, а теперь испугалась, будучи пойманной с поличным? — и он потянулся к нетбуку Мисы. Посмотреть, есть ли там какой-нибудь компромат, он не успел — Миса буквально повисла на парнях и радостно выпалила: — Мальчики, вы-то мне и нужны! И это тоже было странно. Лайт и Рюдзаки настороженно переглянулись, а потом пристально уставились на девушку. Но та неожиданно отвела взгляд и занялась нетбуком — подняла с пола, убедилась, что тот еще не "умер", и сосредоточенно потыкала в кнопочки, видимо, что-то сохраняя. Потом соизволила сама подняться с пола, уселась на диван, закинула ногу на ногу и широко улыбнулась. — Понимаете, мальчики, тут такое дело... Я участвую в конкурсе яойного фанфикшена, но у меня не получается написать постельную сцену. Поскольку это обязательное условие участия, то обойтись без нее я не могу, и поэтому хочу попросить вас помочь мне. Услышав это, Лайт прикусил губу и даже слегка отступил назад. У Рюдзаки же нервно задергался левый глаз, и руки непроизвольно сжались в кулаки. Оба парня знали, что такое яойные фанфики, и приятных ассоциаций это слово ни у одного из них не вызывало. И вовсе даже не потому, что они считали гомосексуальные отношения чем-то мерзким и грязным. У Лайта была младшая сестра. На первый взгляд, особой связи с яоем здесь не имелось. Но достаточно было сказать, что Саю уже полгода увлекалась яоем — и все сразу становилось на свои места. Правда, ее интересовали не фанфики, а манга, и Саю даже сама пыталась рисовать, но не в этом суть. На взгляд Лайта, она даже слишком увлеклась. Как-то ночью, незадолго до поступления в университет, Лайт проснулся со спущенными штанами и увидел, что над ним с фонариком в руке нависает Саю. Он даже не успел поинтересоваться, не рехнулась ли дорогая сестричка, как та попросила: — Братик, встань, пожалуйста, на четвереньки. Мне надо посмотреть, как у парней все в такой позе выглядит. Естественно, выполнять просьбу Лайт не стал — выдал сестре хорошую затрещину и пообещал все рассказать родителям, если она немедленно не уберется из его комнаты или, хуже того, посмеет еще раз явиться с подобной просьбой. А так же отказался помогать ей с домашними заданиями в ближайшие две недели. То ли Саю действительно так страшилась родительского гнева, то ли ей помог кто-то из подружек, чьи беспечные родители не трудились поставить блокировку на сайты для взрослых, но с подобными просьбами к Лайту она больше не приставала. Однако ему и одного раза хватило, чтобы нервно дергаться при слове "яой". Слишком уж хорошо запомнился фанатичный блеск в глазах младшей сестрички. У Рюдзаки не было ни сестер, ни братьев, но его подвело собственное любопытство. Как-то раз, когда у него выдался довольно длительный перерыв в работе из-за того, что интересных дел не попадалось, он коротал ночь, без особой цели блуждая по интернету. Неизвестно, какая ссылка привела великого детектива на тот сайт в слащаво-голубых тонах, но вряд ли бы он там задержался, если бы не одна агрессивная дамочка в чате. В ответ на резкое замечание о низкопробных текстах дамочка по умолчанию записала Рюдзаки в антияойщики, вдавила до упора клавишу Caps Lock и принялась орать, что яой — чуть ли не единственный жанр литературы, имеющий право на существование. В ответ на это Рюдзаки заметил, что против жанра, как такового, он ничего не имеет, но некоторым "авторам" не мешало бы для начала выучить анатомию и дотянуть грамотность до того уровня, когда текст, выползший из-под их пера, можно будет читать. И не поленился привести в пример те два крохотных фика, которые, себе на огорчение, открыл, прежде чем попасть в чат. Дамочка разоралась пуще прежнего, заявив, что "у них тут золотой архив, и они всякое дерьмо не собирают". Рюдзаки всегда раздражал человеческий идиотизм. А еще он любил доказывать собеседнику, что тот неправ, особенно в тех случаях, когда собеседник упорствовал. Чаще всего Рюдзаки сдерживал себя, считая, что на всех идиотов времени не напасешься, но в этот раз не удержался. Да и заняться все равно было нечем. И потому он открыл добрых два десятка первых попавшихся фиков и едко прошелся по каждому, расписывая дурацкие ошибки, корявый слог, альтернативную анатомию и прочие авторские прегрешения. На двадцать четвертом по счету фике, единственном, который он собрался похвалить, Рюдзаки обнаружил, что его забанили по IP. Истеричная дамочка, как оказалось, была владелицей сайта. Впрочем, Рюдзаки это не помешало — с легкостью хакнув несчастный сайт, он убрал бан, все-таки написал — единственный из оставленных им на сайте — положительный отзыв, а остаток ночи потратил на то, чтобы написать программу, блокирующую сайты, в контексте которых встречались слова "яой", "фанфик" и "NC-17" во всех возможных сочетаниях. Вот только от кошмаров с участием тентаклей, летающих членов с голубыми крылышками и траха катаной в задницу она, спасти, увы, не могла... Именно с той поры Рюдзаки предпочитал мыться самостоятельно. Раньше ему помогал Ватари, потому что Рюдзаки было попросту лень мыться самому, но после посещения того сайта мозг начал время от времени выдавать не совсем адекватные образы. Нет, Рюдзаки и прежде был далеко не невинен... просто он не подозревал, что двух мужчин можно свести в одной постели вне зависимости от ситуации, логики сюжета и объективной действительности. — Мальчики, ну что же вы молчите! — жалобно воскликнула Миса, отвлекая обоих парней от их размышлений. — Вы же мне поможете, правда?! — Миса, — не слишком уверенно начал Лайт, — ты же говорила, что любишь меня, а сама... — Я не буду ревновать, честно-честно! Ведь я сама прошу тебя об этом. И я говорила, что выцарапаю глаза любой девушке, которую увижу рядом с тобой, но Рюдзаки — не девушка. К тому же, вы и так постоянно вместе, и если бы этот извращенец хотел, он бы давно уговорил тебя переспать. — Почему ты так уверена, Аманэ? — вопросительно уставился на нее Рюдзаки. — Ты ходишь вместе с Лайтом в душ, в туалет, даже спишь, наверняка, в одной кровати с ним, — принялась перечислять Миса. — Да у тебя просто куча возможностей! И ты постоянно делаешь что тебе вздумается, наплевав на всех, а никто тебе и слова не говорит. — Да неужели? — Ты запер меня и Лайта в камере — раз, уговорил отца Лайта на ту ужасную сцену в машине — два, — Амане сосредоточенно загибала пальцы, — приковал Лайта к себе цепью — три... А еще Мацуда сказал, что ты ставил камеры у Лайта в доме — это четыре. Вот! И кто ты после этого? — она сердито подергала себя за оставшийся не загнутым мизинец. — Человек, который считает, что цель оправдывает средства? — невинно поинтересовался L. — Садист и деспот? — это уже Лайт. — Извращенец! — безапелляционно припечатала Миса. Миг спустя она снова нацепила маску маленькой несчастной девочки и захлопала ресницами. Казалось, еще немного — и она заплачет. — Мальчики, ну помогите мне! Пожалуйста-пожалуйста! Я же не прошу вас делать совсем-совсем все, можно обойтись прелюдией, а дальше я сама напишу, а потом вы прочитаете и поправите. Это же нетрудно, правда?.. * * * Миса была неумолима. Она носилась вокруг Лайта и Рюдзаки, упрашивала, заглядывала в глаза, потрясала нетбуком и уверяла, что не будет думать о них плохо, ревновать Лайта и уж точно никогда и никому — даже лучшей подруге Марико-тян, да-да! — об этом не расскажет. Попытка банально сбежать успеха не принесла — Миса ухватилась за цепь и чуть ли не по полу за парнями волочилась, продолжая твердить "Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..", словно заевшая пластинка. В итоге часа через два она услышала вожделенное: — Ну хорошо. И кто, по-твоему, должен быть снизу? — Лайт, конечно же! — Что?! Почему я?!! — Потому что ты симпатичнее, — пояснила Миса с таким видом, словно Лайт только что задал самый глупый в мире вопрос. — Я, знаешь, сколько яойной манги перечитала? И фанфиков тоже. И почти всегда уке симпатичнее, чем семе. К тому же я не прошу вас делать все по-настоящему! Лайт, милый, ну какая разница, в какой роли ты будешь, если вы просто потретесь друг о друга, делая вид, что занимаетесь сексом. К тому же, если бы ты был сверху, я бы все равно стала ревновать, хотя Рюдзаки — не девушка. Тот последнюю фразу Мисы уже не слышал — сидел на полу и, уткнувшись лбом в колени, тихо помирал со смеху. — Тебе смешно! — разозлился Лайт. — Еще бы! Это же не тебе изображать сладкого укешечку. — Расслабься, Лайт-кун, — L, кажется, совершенно успокоился. — Представь, что в театре играешь. — Хорош театр! Ты хоть на одном представлении подобное безобразие видел? — Я по театрам не хожу. Но был некогда народ... черт, забыл, какой именно! В общем, у них имелся своего рода эротический театр, только наша порнография рядом с их эротикой отдыхает. Там все отыгрывалось взаправду, без рисового отвара вместо спермы и искусственной "девственной" крови. И уж точно там никто не ограничивался тем, чтобы просто потереться друг о друга, фальшиво изображая половой акт. Но не бойся, на твою драгоценную задницу я не покушаюсь, — Рюдзаки повернулся к Мисе и спросил: — Так когда нам приступать? — Ну, я думаю... — Вечером, — мрачно заявил Лайт. — Мне нужно будет принять душ, да и кое-кому, — выразительный взгляд на ухмыляющегося Рюдзаки, — тоже. А сейчас нас ждет расследование. * * * Миса постучалась к парням вечером, часов в десять, как раз в тот момент, когда они вышли из душа — словно нарочно подгадывала. Или следила. Ее пальцы нервно теребили подол короткой юбки, светлые хвостики подрагивали, на щеках пылал румянец, но глаза горели фанатичным огнем. Лайт, заглянув в них, чуть не выронил полотенце, которым вытирал мокрые волосы. Рюдзаки же фанатичность Мисы явно ни капли не пугала. Он, похоже, замыслил что-то и играть сейчас собирался по своему сценарию. Но Миса смотрела на Лайта, и потому не обратила внимания на усмешку, спрятавшуюся в уголках губ Рюдзаки, на темный огонь в глубине его глаз, на его... предвкушение, которое человек, чувствующий более тонко, ощутил бы едва ли не кожей. — Ну что, мальчики, вы готовы? — жизнерадостно спросила она, усаживаясь на единственный стул в комнате и раскрывая нетбук. — Я-то готов, а вот твой обожаемый Лайт-кун, похоже, трусит, — не удержался от подначки Рюдзаки. — Ничего подобного! — возмутился Лайт, потом скептически сощурился, глядя на Мису. — Ты прямо в процессе записывать будешь? — Ну, если все готовы, то приступаем, — и Рюдзаки шагнул к Лайту. Тот себя готовым явно не чувствовал. Он отложил в сторону полотенце и поднял руки, почти касаясь ворота рубашки. Вот только вид у Лайта при этом был такой, словно он не расстегнуть рубашку хочет, а не позволить Рюдзаки это сделать. Но тот, чуть наклонившись, мягко отвел его руки в сторону и мимоходом погладил запястье, с которого сейчас был снят наручник — на один вечер можно, чтобы не мешал, ведь он все равно будет рядом со своим подозреваемым. Рюдзаки мягко провел кончиками пальцев по щеке Лайта, потом аккуратно приподнял его лицо за подбородок. — Возможно, мы не переспим, — тихо сказал он, — но целоваться нам придется по-настоящему. — Погоди! Ты сказал... Лайт не успел договорить — Рюдзаки уже коснулся его губ своими, мягко, но настойчиво убеждая открыться, а его рука теперь лежала на затылке Лайта, аккуратно поддерживая и заставляя повернуть голову так, чтобы удобно было обоим. А еще Лайт отметил про себя, что Рюдзаки позаботился о том, чтобы не заслонять их лица от Мисы рукой или волосами. В первый момент он хотел оттолкнуть Рюдзаки, но следовало отыгрывать роль, раз уж взялся. И что поделать со сладкими мурашками, бегающими по коже и всплывшим откуда-то из глубины его существа желанием ответить? Лайт сам не заметил, как приоткрыл губы, впуская язык Рюдзаки в свой рот, соприкасаясь с ним языком, словно поглаживая... Он опомнился лишь тогда, когда сбоку долетел судорожный вздох Мисы — и в шоке осознал, что успел обвить руками шею Рюдзаки и прижаться к нему явно ближе, чем следовало. — Мальчики, это было так чувственно, — выдохнула Миса, когда Рюдзаки оторвался от Лайта и покосился на нее. Облизнув пересохшие губы, она торопливо застучала пальцами по клавиатуре. А Рюдзаки меж тем сильнее сжал волосы на затылке Лайта, заставив повернуть голову, и принялся целовать и покусывать его шею, ласкать кончиком языка. У Мисы от этого зрелища расширились глаза. Она слышала неровное напряженное дыхание, и откуда-то знала, что это именно Лайт сейчас хватает ртом воздух, силясь совладать с собой. А, может, она сама? Миса засомневалась в тот миг, когда Рюдзаки, прижавшись губами к шее Лайта в том месте, где та переходила в плечо, выразительно глянул на нее. "Видишь? — казалось, говорил этот взгляд. — Видишь, как он дрожит подо мной? Он еще не признался себе в этом, но непременно сдастся мне, потому что в глубине души хочет этого сам. У тебя хорошая интуиция, Миса, и ты явно слушала ее голос, когда распределяла нам роли..." Рюдзаки смотрел на нее лишь секунду или две, но Мисе хватило этого, чтобы понять — именно он, а не она и не Лайт, сейчас является хозяином положения. Только Рюдзаки решать, как дальше пойдет начатая ею игра. Но эта мысль мелькнула и сгинула, так и оставшись недодуманной до конца, а ей на смену уже пришла другая: когда, боже, когда Рюдзаки успел накрыть Лайта своим телом, придавливая к кровати? Ловкие пальцы расстегивали пуговицы рубашки, и Лайт дрожал едва заметно, кожей ощущая прохладный воздух комнаты и осознавая всю неотвратимость происходящего. Когда Рюдзаки на миг поднял голову, взглянув ему в лицо, Лайту показалось, что глаза, блеснувшие из-под спутанной челки, принадлежали не человеку, а демону. Но L прикрыл глаза и принялся целовать его ключицы, потом, распахнув рубашку, добрался до сосков — и у Лайта сбилось дыхание. Он повернул голову, глядя на Мису, как сквозь туман, не осознавая, что делает, крепче прижал Рюдзаки к своей груди. Лайт даже не подозревал, что его соски настолько чувствительны, но сейчас, когда Рюдзаки вылизывал, посасывал и слегка покусывал их, искорки удовольствия так и бегали вдоль позвоночника. Рюдзаки улыбнулся, касаясь губами восхитительно гладкой и мягкой кожи Лайта. Он не любил яойные фанфики, потому что там было слишком много сопливого бреда — или ему просто не повезло, но проверять и выяснять истину он не жаждал. Однако он совершенно ничего не имел против однополых связей. Парни нравились Рюдзаки не меньше, а иногда даже больше, чем девушки. По крайней мере, они, в отличие от представительниц прекрасного пола, не могли сымитировать удовольствие. Миса глубоко вздохнула и прикусила губу. В глубине души она давно хотела увидеть в реале нечто подобное. Миса даже несколько раз смотрела порнографию, но там все происходило слишком грубо и пошло, и потому она всякий раз выключала видео, не досмотрев до конца. Но разница между виденным прежде и происходящим сейчас перед ее глазами была бесспорна. Лайт лежал, зажмурив глаза и одной рукой перебирая волосы Рюдзаки, другой сжимая простынь, он явно побаивался и стыдился происходящего, но в то же время хотел. Рюдзаки... Его чувства Миса затруднялась определить даже поверхностно, но была точно уверена, что им владеет не только желание удовлетворить свои низменные инстинкты, отнюдь. Иначе он вел бы себя грубее. Миса все-таки ревновала немного, видя, какое удовольствие Лайт — ее Лайт! — испытывает от ласк Рюдзаки. Но при этом ей хотелось, чтобы парни дошли до конца, чтобы Лайт стонал под Рюдзаки — наверняка он будет делать это почти жалобно — вцеплялся в плечи и умолял не останавливаться. А Рюдзаки уже потянулся к ремню на его брюках... Лайт все-таки протянул руки, пытаясь ему помешать, но одного взгляда — темного, пристального — хватило, чтобы он вновь вцепился в простынь и сам приподнял бедра, позволяя стянуть с себя брюки вместе с бельем. — И если ты сейчас вздумаешь врать, что не хочешь... — ухмыльнулся Рюдзаки. Он не договорил, но вид торчащего вверх Лайтова члена был красноречивее всяких слов. Миса тихо ахнула. Рюдзаки не стал раздевать Лайта полностью, оставив рубашку, но ей казалось, что так даже эротичнее. Она уже давно была возбуждена, буквально истекая от желания, но при мысли о том, что Рюдзаки мог бы сейчас подсунуть ладони под обнаженные ягодицы Лайта и крепко сжать их, низ живота заныл почти болезненно. А L времени даром не терял — стащил мешковатую футболку, потом, расставив ноги, встал над Лайтом на колени и велел: — Расстегни. Уточнений не требовалось. Лайт немного неуверенно потянулся к джинсам Рюдзаки, расстегнул пуговицу, потянул за язычок, расстегивая молнию, потом спустил вниз джинсы вместе с трусами... От вида налитого кровью члена почему-то перехватило дыхание. Может, дело было в том, что Лайт ни разу не видел чужой член так близко? Тем более, что у Рюдзаки он был явно толще, чем у самого Лайта, хоть и примерно таким же по длине. Несмело протянув руку, Лайт провел от головки до основания и обратно, облизнув враз пересохшие губы. — Не облизывайся попусту, просто сделай то, что хочешь, — выдохнул Рюдзаки. Пока он, передвинувшись на постели вбок от Лайта, стаскивал с себя джинсы, тот позволил себе прикрыть глаза, набираясь решимости. Миса тихо застонала, глядя, как Лайт наклоняется над пахом Рюдзаки, целует темно-розовую блестящую от смазки головку, потом принимается скользить языком вдоль каждой вены. В этот момент она поймала себя на мысли, что любит Лайта, но хочет — обоих, что Рюдзаки мог бы быть в их тандеме третьим, но при этом вовсе не лишним. — Ох, Господи, что мы делаем? — пробормотал Лайт, отрываясь от члена Рюдзаки. Он взглянул на Мису — та смотрела на них расширенными глазами, словно в некоем трансе, и ее правая рука явно неосознанно скользнула, лаская, под юбку и трусики. — Мальчики, продолжайте, пожалуйста... — выдохнула Миса, поймав взгляд Лайта. L победно улыбнулся, услышав ее просьбу. — Ложись на спину и раздвинь ноги пошире, — велел он Лайту. — Эй, ты же сказал, что не собираешься покушаться на мою задницу! — возмутился тот, правда, не особенно сильно. — Передумал, — ухмыльнулся Рюдзаки. — А вообще, пора уже быть большим мальчиком, Лайт-кун, и не верить всем обещаниям подряд, — и он, выдвинув верхний ящик прикроватной тумбочки, достал оттуда тюбик со смазкой. От столь явной демонстрации того, что его надули, Лайт оторопел и почти без сопротивления позволил уложить себя на кровать. Тонкие пальцы скользнули между его раздвинутых ног, приласкав член, яички, погладив ягодицы, и лишь после этого Рюдзаки свинтил крышку тюбика, выдавливая смазку. Лайт слышал, как Миса задохнулась от предвкушения. Повернув голову, он взглянул на раскрасневшуюся, смотревшую на них голодными глазами Мису и выдохнул: — Извращенка! Именно этот момент выбрал Рюдзаки, чтобы аккуратно протолкнуть палец в анус Лайта. Сперва это особого удовольствия не доставляло, но Рюдзаки не торопился, подготавливая любовника, а уж когда он нащупал простату и принялся нежно поглаживать, Лайт задышал чаще, двигаясь навстречу пальцам. Вскоре Лайту захотелось большего, но в тот момент, когда Рюдзаки закинул его ноги себе на плечи и, щедро намазав член смазкой, направил между его ягодиц, он все-таки слегка струхнул. Подумал, не вывернуться ли. Но было поздно — Рюдзаки уже толкнулся вперед... Кажется, все трое ахнули одновременно, и только Лайт — от боли. Но Рюдзаки, видимо, хорошо знал, как это в первый раз, потому, войдя до конца, замер, давая Лайту привыкнуть. Лайт ощущал, как болезненно натянулись мышцы, слышал тяжелое неровное дыхание над головой, скосив глаза, видел, как Миса ласкает себя. Вздохнув несколько раз, он почувствовал, что боль отступает, оставляя после себя лишь дискомфорт. Это было уже лучше, и Лайт заерзал тихонько, демонстрируя, что можно продолжать. Первые толчки не принесли удовольствия, но потом тело окончательно расслабилось, и ощущения от трущегося о простату члена Рюдзаки и его руки, ласкающей член Лайта, с легкостью перекрыли дискомфорт. Лайт охнул, приподнимая бедра, давая еще глубже войти в себя, но смотрел он при этом не на Рюдзаки, а на Мису. — Нравится? — выдохнул он. — Нравится тебе, извращенка... смотреть, как меня имеют? — Да-а... Рука Мисы под юбкой задвигалась сильнее. — Лайт! — Рюдзаки выдохнул его имя таким тоном, что он невольно вскинул глаза... и тут же позабыл и о Мисе, и обо всем окружающем мире, теряясь в этом слегка безумном взгляде. Почувствовав, что толчки в его тело стали сильнее и резче, Лайт застонал. Сейчас он был готов на что угодно, лишь бы и дальше чувствовать в себе член Рюдзаки. Удовольствие растекалось по телу, как раскаленная лава, все ближе и ближе подводя к краю. Первой не выдержала Миса. Ей отчаянно хотелось присоединиться к парням, но встать и сделать пару шагов, отделяющих ее от кровати, девушка была просто не в силах — и потому продолжала исступленно ласкать себя, пока не задрожала, выгибаясь в оргазме. Следом не выдержал L. Не так уж долго он продержался, но кто бы смог дольше, когда член так горячо и почти до боли туго обхватывают нерастянутые мышцы? Шумно выдохнув, он излился в Лайта, обеими руками упираясь в кровать возле его плеч. А Лайт почти тут же застонал недовольно, недвусмысленно демонстрируя, что ему мало. Рюдзаки осторожно отстранился, одной рукой принимаясь ласкать член Лайта, а пальцы другой проталкивая в не успевший сомкнуться, скользкий от смазки и спермы анус, без труда находя простату. Лайту потребовалось не так уж много времени, чтобы, забрызгав себе спермой грудь и живот, обмякнуть на простынях. Рюдзаки прикрыл глаза и осторожно улегся рядом, обнимая его одной рукой. Пару мгновений спустя Миса нашла в себе силы подняться и добрести до кровати, прижаться к Лайту, уткнувшись носом в его ключицу. Тот некоторое время бездумно созерцал ее светлую макушку, а потом устало прикрыл глаза. * * * — Ну что, получается? — полюбопытствовал Рюдзаки на следующий день, глядя, как Миса сосредоточенно стучит по клавиатуре. — Я вот-вот закончу, — отозвалась та, поерзав на диване и слегка поморщившись. — Если хотите, могу показать. Все-таки я с вас это списывала... Рядом Лайт пробормотал себе под нос что-то о том, что посмотреть надо обязательно. Рюдзаки только плечами пожал. В литературный талант Мисы он не особенно верил, но даже если та сделала из главных героев двух идиотов, с ним и Лайтом все равно никто параллелей не проведет, так что смысл Лайту бегать вокруг этой писанины и тратить силы? Видимо, виной всему было то, что Ягами со вчерашнего дня злился на свою девушку и до сих пор не остыл. Одним раундом они вчера не ограничились, и Лайт, считавший Мису главной виновницей надругательства над своей драгоценной задницей, вполне предсказуемо отомстил: сперва Миса получила несколько шлепков по попе, а потом дозу горячего анального секса. Впрочем, она не возражала — то ли потому, что рот был занят, то ли не особенно и хотела. Но, так или иначе, а теперь оба время от времени недовольно морщились и ерзали, когда сидели. Глядя на них, Рюдзаки пару раз едва сдерживал желание расхохотаться. А еще Миса, кажется, была не против повторить их опыт секса втроем, и это, определенно было хорошо. Вчера после второго раунда она опять уткнулась носом в грудь Лайту, но перед этим повернулась и поцеловала Рюдзаки в уголок губ. И не возражала, когда он придвинулся к ней вплотную. Надо будет вечером... — Все, я закончила!!! — во весь голос радостно воскликнула Миса, чуть только не подпрыгнув на месте. Лайт тут же отобрал у нее нетбук и принялся читать. Рюдзаки покосился на него и погрузился в работу. Много наработать он не успел, потому что примерно через четверть часа Лайт возмущенно поинтересовался: — Миса, ты, конечно, извини, но... что это за две девочки с членами?! Может, на вашем дурацком конкурсе так принято, но раз уж ты списывала героев с меня и Рюдзаки, изволь переписать. Не знаю, как ему, а мне не очень приятно, что ты сделала из меня такого... такое... — он возмущенно махнул рукой в воздухе, так и не подобрав достойное определение. — Тут больше половины надо переписывать! И убери все эти уменьшительно-ласкательные — "ножки", "попка", ты же про парней пишешь. Еще бы "членик" написала! — Но я же... я не успею переделать! Я целых пять дней писала, а завтра — крайний срок, — Миса чуть не расплакалась, но, как показалось Рюдзаки, не столько из-за фика, сколько из-за грубости Лайта. Заглянув в экран мисиного нетбука, он пробежал взглядом пару абзацев текста и негромко сказал: — В чем-то Лайт-кун, несомненно, прав, поскольку сахарный сироп уместнее в кулинарии, а не в описании отношений двух парней, так что твое произведение, определенно, нуждается в редактуре... — Ты ей сейчас мозг сломаешь такими выражениями, — чуть слышно пробурчал Лайт. Рюдзаки невозмутимо продолжил: — Пока займись этим, а вечером приходи, и мы вдвоем объясним Лайт-куну, что он ведет себя слишком грубо, а значит, нуждается в хорошем уроке, — обернувшись к возмущенно фыркнувшему Лайту, он сказал: — Прекрати злиться на Мису и лелеять свою "поруганную" задницу. Если не помнишь, как ты вчера сам насаживался на мой член и стонал при этом так, что тебя только благодаря звукоизоляции весь штаб не услышал, я всегда могу показать тебе записи с камер. Лайт наконец-то соизволил заткнуться, хоть продолжал гневно сопеть. Покрасневшая Миса несмело улыбнулась и, чмокнув Рюдзаки в щеку, забрала у Лайта свой нетбук и ушла. А Рюдзаки вновь вернулся к работе, с предвкушением подумав, что вечер обещает быть интересным.