Город, в котором мы живем

Я застал Якутск лениво просыпающимся в последнее майское утро. Город пах синтетическим запахом зелени и цветов: загрязненный воздух является проблемой всех больших мегаполисов, поэтому правительство и пытается как-нибудь облегчить ситуацию, распыляя над городом тонны стерилизаторов с искусственными ароматами. В зоне встречи меня уже ждали. Статный немолодой мужчина в дорогом костюме держал в руках табличку с моим именем и вежливо улыбался. Узнать его лицо не составило труда: одно из тех, что вечно крутят по федеральным новостям.

* * *

- Здравствуйте, господин Заместитель, - поздоровался я. - Добро пожаловать в Якутск! – лицо мужчины излучало приветливость, но взгляд оставался холодным, в них не было даже намека на дружелюбие. – Надолго к нам прилетели? - Планировалось на неделю, но Цензорный* комитет порекомендовал мне уложиться в меньшие сроки. Так что у меня двое суток, - Заместитель даже не потрудился скрыть облегчение. - Послезавтра я должен представить полный отчет по вашему округу в Шанхайский отдел. Едва нам стоило покинуть аэропорт, как перед нами остановился роскошный черный мобиль. - Хонг, можешь быть свободен, - сообщил водителю мой спутник. – Я сам отвезу господина Цензора в гостиницу. Водитель - небольшого роста пожилой азиат - почтительно опустил взгляд и послушно пустил его за руль. - Не в лучшее время вы к нам приехали, господин, - укоризненно произнес Заместитель, когда мы наконец уселись в мобиль. – Скоро выборы, сами понимаете. Независимо от итогов вашего визита, все вопросы будут задавать в наш кабинет. Кто в таком случае должен взять на себя ответственность? Цензорный комитет? Вы? Мне оставалось только пожать плечами, изучая свое расписание. - Я лишь делаю свою работу. Остаток пути мы провели в молчании. Местное правительство нельзя было упрекнуть в том, что они экономят на своих почетных гостях: номер гостиницы, предоставленный мне, мог с гордостью называться королевским. Я невольно оценил вычурное старинное зеркало из чистого серебра на полстены и инсталляцию из мамонтовой кости. К огда я наконец вернулся к Заместителю, он уже был не один. - Господин, это Джун, мой младший помощник, - Заместитель представил мне суетливого черноволосого паренька, у которого едва начала пробиваться растительность на лице. - Он уже проинформирован относительно целей вашего приезда и будет сопровождать вас в поездках по городу. Его главная задача: всячески способствовать вам в течение всего этого времени. К сожалению, при всем желании я не могу к вам присоединиться, Главный требует моего личного присутствия на совещаниях. Так что вынужден откланяться. Мы скомкано попрощались. Стоило Заместителю скрыться из виду, как парнишка тут же выпрямил плечи и расслабился. На меня он посматривал с опаской, но вместе с тем в его взгляде был искренний интерес. - Мое начальство предоставило список лиц, с которыми я должен встретиться… - я начал было вводить его в курс дела, как Джун тут же меня перебил, сопровождая сбивчивую речь активной жестикуляцией: - Я знаю! Цензорный комитет отправил вас для опроса последних в мире якутов, чтобы выяснить, оправдано ли их нахождение в списке ныне существующих народов. Я настолько удивился, что решил не делать мальчишке замечаний по поводу грубого нарушения должностного этикета. - Почти. Видишь ли, в нашем мире практически не осталось представителей малочисленных народов. Поэтому правительство оказывает им огромную поддержку: предоставляет бесплатное жилье, денежные пособия... По сути, если человек причислен к нации из "красного списка", то он в буквальном смысле получает золотую карту по жизни. И многие этим бессовестно пользуются, - я открыл на планшете файл, в котором было около полусотни имен. - Это все официально зарегистрированные якуты, оставшиеся в мире. Теми единицами, которые живут за пределами Якутска, уже занимаются мои коллеги. Они выясняют, владеет ли человек языком своей национальности. Знает ли культурные традиции, обычаи и религию. Если по каким-то причинам человек не проходит по установленному минимуму, то Цензорный комитет решает, что он не имеет отношения к обозначенной национальности и переводит его... - В мульти-гражданство, - закончил за меня Джун. - Отлично, похоже, что мне не придется многое объяснять, - я вновь пробежался взглядом по документу. - Что означает "Манньыаттаах"? - Это элитный торговый район в центре города. - Я спрашиваю про значение этого слова. Джун задумался на мгновение, но тут же покачал головой. - Старое слово, наверное, что-то якутское. Не знаю, никогда над этим не размышлял. Я и не надеялся, что он что-либо знает. Просто по привычке закинул удочку, проверяя собеседника. - Это означает:“Место, где монеты текут рекой”. Оттуда и начнем. За первые несколько часов мы успели обойти лишь с десяток адресов. В основном, в списке были зрелые граждане среднего возраста. Неудивительно: вся нынешняя молодежь обычно после первого же анкетирования получает мульти-гражданство. Все люди, которых мы опрашивали, как на подбор выглядели типичными тюрками, но мне хватило одного наметанного взгляда на них, чтобы понять, что никакого отношения к якутской национальности эти граждане не имеют. После обеда мы посетили большое поместье семидесятилетнего Ньургуна, на которого я втайне возлагал большие надежды. Но ,к сожалению, он оказался всего лишь плутоватым мульти-гражданином, который в свое время исхитрился поменять будничное имя Алекс на более “доходное”. Разумеется, общего с якутами у него было не больше, чем у какого-нибудь Педро в Латинской Республике. Мне даже не пришлось задавать ему дополнительные уточняющие вопросы, чтобы вывести его на чистую воду. Наконец, поняв, что безнадежно раскололся, Ньургун робко попросил оставить ему "хотя бы десятую часть пенсии", которую он сейчас получает. Я только усмехнулся про себя (этой десятой части хватило бы на целый год проживания на курорте где-нибудь в Антарктических островах) и сообщил, что подобные дела в не в моей компетенции. А про себя подумал, что уж постараюсь, чтобы комитет в качестве компенсации содрал с него все хитрым способом нажитое имущество. Не люблю таких людей. После общения с ними хоть плачь - не очистишься от неприятного осадка. Ночью мне не удалось выспаться: на моей родной земле в Корсике нет таких белых ночей. Оставив тщетные попытки уснуть, я встал и подошёл к окну, чтобы с усталым умиротворением наблюдать за тем, как солнце, едва коснувшись краешком горизонта, поднимается обратно вверх. Перед каждой поездкой цензоров обязывают проштудировать источники из старых архивов: обычно это книги (в те времена люди в основном пользовались печатными изданиями, а не электронными девайсами), настолько древние, что к ним никто не прикасался в течение целых поколений. Эта зубрежка делается для того, чтобы выявить нужный "минимум соответствия" определенной культурной принадлежности. И, исходя из него, проводить опросы. Этот раз не был исключением: перед приездом в Якутск я прочел множество разных книг. Среди них были как исторические труды об укладе жизни, менталитете и обычаях, так и художественная литература из которой я узнал едва ли не большую часть нужной информации. Больше всего меня заинтересовала традиция встречи солнца, когда в день летнего солнцестояния все якуты собирались вместе, чтобы отпраздновать начало нового жизненного цикла. И, так же, как все мульти-граждане с восторгом отсчитывают секунды до наступления Нового Года, так и якуты с нетерпением ждали восхода солнца. И сейчас, глядя на ослепительно яркое светило, горделиво вознесшегося над горизонтом, я отчасти понимал их чувства. Пожалуй, будет искренне жаль, если весь список окажется «пустышкой» и придется относить в комитет отчет в папке чёрного цвета. Я вздохнул и улегся обратно на кровать. За окном стремительно наступал июнь. Ко второй половине дня вся идиллия, которую мы с Джуном смогли создать за сутки, начала разрушаться. Чем меньше людей оставалось в списке, тем больше он нервничал. «Ну как же так?» - спрашивал его недоуменный и даже обиженный взгляд. – «Неужели во всем городе не осталось ни одного якута?» В самом начале моей карьеры, лет десять тому назад, я мог бы понять его чувства. Но с тех пор на моих глазах из перечня существующих народов исчезли лаосцы, хорваты, абхазцы, орочоны, латыши и многие другие. Вначале было трудно смириться с горькой правдой о том, что целые народы, населявшие Федерацию в былые времена, продолжают исчезать и память них остается лишь в пыльных архивных записях. А затем привыкаешь и смиряешься. - Это ведь невозможно, - не выдержал Джун. - Не может быть такого, чтобы ни одного чертового якута не нашлось в нашем городе! Он ведь, в конце концов, назван в их честь! Может у вас неполный список? Вы наверняка кого-то упустили... - Список составляется нашими коллегами из Службы контроля по численности населения, - я покачал головой. - Процент ошибки в расчетах составляет всего 0,001%, что гораздо ниже допустимого уровня погрешности. Ты должен знать, что цензоры включаются в работу, только когда численность определенной нации достигает определенной отметки и появляется возможность непосредственного интервьюирования каждого ее представителя. - То есть, без шансов? - упавшим голосом спросил Джун. Я предпочел промолчать в ответ на его вопрос. Оставалось всего три адреса. Жаль это признавать, но, по статистике, если за первые две трети списка нужные люди не находятся, то это почти стопроцентная вероятность того, что остальные тоже окажутся «пустышками». - Слышал когда-нибудь о Черногорском исходе? - Этому учат на начальных курсах по истории Федерации, - фыркнул Джун. - Тогда ты должен знать и о его причинах. - Разумеется! В двадцать первом веке стремление европейцев к единому государственному строю превратилось практически в общенациональную идею. Сначала они приняли общий язык, чтобы было легче общаться друг с другом. Затем ввели единые праздники, переняли друг у друга традиции... Это был неизбежный естественный процесс. Так что в один прекрасный момент у них пропала надобность в отдельной речи. Зачем, если можно прекрасно общаться со всеми людьми на одном общем языке? Стала ненужной и культура, ведь она тесно связана с речью: все эти песни, обряды, одежда не имеют никакого смысла, если не могут быть названы на языке той культуры, в которой они появились. Первыми исчезли черногорцы: перепись населения 2118 года показала, что в мире не осталось ни одного человека, который отнес бы себя к этой национальности. Поэтому тот год так и назвали "Черногорский исход". В то же время был создан Цензорный комитет - для сохранения и регулирования этнического разнообразия в Федерации. Я внимательно выслушал его монотонную речь, будто повторение статьи из учебника. Впрочем, неудивительно: заучивание исторических фактов без глубокого анализа их причин и следствий всегда было слабой стороной федеральной образовательной программы. - А ты никогда не думал, почему все жители тогдашней Европы, у которых было свое национальное самосознание, вдруг в один миг перешли на мульти-гражданство? Знаешь ли ты настоящие причины? Могу дать подсказку: буквально несколькими десятилетиями ранее в мире произошло еще одно значимое событие. Брови Джуна взметнулись вверх. - Обнаружение внеземной цивилизации на Титане! - Да, - подтвердил я его догадку. – Тогда на одном из спутников Юпитера были обнаружены останки вымершей цивилизации. Титанианцы были похожи на нас: две руки, две ноги, одна голова… Ученые до сих пор спорят о причинах их массового исчезновения. Однако это открытие всколыхнуло не только научный мир. Оно имело влияние и на обычных граждан: особенно это коснулось Европы, где общество как раз стояло на пороге своего объединения. Ведь, на самом деле, нам было все равно, какими были эти титанианцы. Сколько было у них языков, какие ценности были для них главными, были ли они едины или жили отдельными группами? Все это представляло колоссальный интерес для исследователей, но обыватели усвоили лишь одно: когда-нибудь исчезнем и мы. И, возможно, спустя миллионы лет на Землю прилетят какие-нибудь плутонианцы, которым будет наплевать на то, индус ты или молдаван. Мы будем для них просто людьми. Это была всего лишь идея, Джун, но она послужила мощным катализатором в объединении Европы. Кто знает, если бы не это открытие, возможно, на Земле продолжали бы существовать такие страны как США или Россия. А может и нет. - Я понял вашу мысль, - грустно ответил Джун. – Мы вступили на этап развития, когда нет никакой культурной разницы между владельцем корпорации в Японии и простым рыбаком где-нибудь на Аляске. И тот, и другой говорят на одном языке и одинаковым образом отмечают День Федерации. Но ведь раньше люди как-то жили! Путешествовали, узнавали что-то новое и интересное о людях, которые живут совсем иначе, чем они. С одной стороны, хорошо, что мы все говорим на одном языке… Но разве стоила постройка небоскребов в тундре исчезновения целых народов? Мне было нечего на это возразить. Предпоследний дом в списке отличался от элитных коттеджей, которые мы посещали до сих пор. Старомодный деревянный дом был изрядно потрепан временем, но вместе с тем было очевидно присутствие домовитого и заботливого хозяина. Я решил не делать поспешных выводов: пусть дом и был стар, но территория участка, на котором он располагался, впечатляла своими размерами. Это при том, что земля в Якутске стоит десятка самых шикарных особняков. Дверь нам открыл крепкий старик славянской внешности. За спиной я услышал, как при виде него Джун вздохнул с разочарованием. Хозяин дома, в свою очередь, смерил нас недружелюбным взглядом и не преминул сообщить о своем недовольстве визитом непрошеных гостей. - Мы вас надолго не задержим, - как можно убедительнее сказал я. – Всего лишь зададим пару вопросов. - Да уж, это по-вашенски – заявиться без приглашения в чужой дом, - заворчал старик, неохотно пропуская нас внутрь. – Я ж знаю вашу чиновничью породу: вечно суете нос, куда вас не просят. Вынюхиваете, высматриваете… Все еще бормоча себе под нос, старик (его звали Иван) шаркающими шагами двинулся вглубь дома, сделав знак следовать за ним. Дом изнутри тоже не отличался особой роскошью, но, к моему удивлению, здесь была вся необходимая техника и оборудование современного горожанина. Удивительно, ведь обычно такие затворники ведут едва ли не средневековый образ жизни, отказываясь от всех благ цивилизации. - Сядьте, - Иван неопределенно махнул рукой, указывая то ли на кресла возле камина, то ли на лавку у стены. Джун тут же заметался, выбирая место, а я решил пока остаться на ногах. На всякий случай я еще раз представился и начал осторожно подводить собеседника к теме беседы: - Иван Георгиевич, дело в том, что в графе «национальность» в своей анкете вы указали на свою принадлежность к якутскому народу. Мы бы хотели узнать, насколько достоверной является эта информация. Понимаете, согласно статье 904.23 «Об этнической принадлежности» существуют определенные критерии, которым должен соответствовать гражданин, чтобы отнести себя к той или иной нации... - Я смотрю, балабол ты еще тот, - вдруг хмыкнул старик, демонстративно налепив себе на грудь пластырь ядовито-желтого цвета. Похоже, что мнение Джуна об этом старике, с самого начала бывшее не на высоте, в этот момент безнадежно испортилось. Я краем глаза заметил, как парень с отвращением следит за белеющим на глазах пластырем, активное вещество которого стремительно всасывается в кровь. Наркомания являлась одной из самых остро стоящих проблем в Федерации: современные препараты быстро растворяются и их составляющие трудно обнаружить в организме. Соответственно, практически невозможно выявить наркомана, пока не станет слишком поздно. Человек, принимающий запрещенные вещества, обычно угасает за считанные недели. Некоторые чиновники, впрочем, относятся к этому более чем цинично, считая это «естественным отбором» населения. - Ты не волнуйся так, пацан, - Иван лениво отлепил от себя пластырь. – Медики прописали мне эту дурь. Сам бы я в жизни не притронулся к такой гадости. Саркома чего-то там. В общем, дышать не могу без этой дряни. Но мне недолго осталось, так что я решил хотя бы последние деньки провести без боли. Осудите меня за это? Я спокойно покачал головой, а Джун смущенно попытался оправдаться: – Я ведь вовсе не… - Да проехали уже… - перебил его старик. - Что касается целей вашего визита, то можете себя не утруждать – вы не первые, кто меня «проверяет». Но надеюсь, что последние. Иван тяжело опустился на кресло и, скрипнув челюстью, с силой сжал подлокотники, явно подавляя сильнейшую боль. - Значит, вы хотите узнать, почему я считаю себя якутом? Так ведь, по вашим же законам «каждый гражданин может отнести себя к той или иной культуре, если имеет хотя бы четвертую степень родства с признанным представителем определенной национальности и необходимый минимум знаний, обеспечивающий сохранение уникального культурного колорита». Разве не так? Знаете ли вы, что мой прадед застал те времена, когда якутов было еще много. Целый город, представляете? Это потом, после объединения в Федерацию, всяким китайцам-вьетнамцам-таджикам официально разрешили переселяться сюда. И что в итоге? Приезжие заняли все рабочие места, обосновались здесь, как у себя дома. Нашим пришлось приспосабливаться, говорить с ними на общем языке. Чуете, к чему я веду? Буквально несколько десятилетий спустя появилась молодежь, которая не знала ни своего языка, ни родной культуры. И так было не только у нас: по всему миру начали появляться эти треклятые «мульти-граждане Единой Федерации». Внезапно старика скрутило пополами, он захрипел и зашёлся в страшном кашле. Джун кинулся было его поднимать, но тот только махнул рукой – мол, отстань. Из уголка рта потекла струйка крови, но хозяин дома уверенным жестом стер ее. Только грязные разводы остались на подбородке. - Не помогает мне уже эта отрава. Совсем недолго мне осталось… Я даже думаю, господин Цензор, что к тому времени, как вы представите свой отчет, меня уже не будет… Но я не об этом хотел вам рассказать. Вы вот знаете, что хоть у меня в графе национальность сейчас написано «якут», первые двадцать лет своей жизни я даже не знал своего языка? Наши старики шутя называли меня «сахаляр», то есть “половинка якута”. Мне было все равно, я собирался стать мульти-гражданином, как и все мои ровесники, пока я не встретил свою жену. Ее звали Майя и, клянусь, я никогда не встречал человека добрее, ласковее и лучше. Она была якуткой, не по сердцу и разуму, как мы, а по крови и, наверное, была последней такой в мире. Знаете, как она меня называла? Уйбаан, Уйбаанчык. Я был готов ради нее на все, да что там язык выучить - горы мог перевернуть. Только вот не сберег я ее, парни. Умерла она, - голос Ивана дрогнул при этих словах. - Так что можете написать в своем отчете, что не осталось больше нас. Я не собираюсь вам тут в бубен играть и доказывать, сколько процентов во мне якутского. Если вам так надо, то просто сотрите наше название из своего проклятого списка. Можете поверить мне на слово. Уж я бы знал, если бы еще кто-то из наших остался. Во все времена, чем меньше нас было, тем сплоченнее мы держались. Надеюсь, вы никогда не узнаете эту боль и пустоту в груди, когда не с кем даже поговорить на своей родной речи. Знайте, что мертв тот язык, на котором не ведутся разговоры и не поются песни. Мертв тот народ, который его потерял, - старик со вздохом встал и тяжело ступая, направился в сторону спальни. У самого порога он на секунду остановился и усталым голосом произнес: - Сылайдым мин, оҕолоор. Баран сыта түһүөм. Дьиэлээриҥ. (Устал я что-то, ребята. Пойду прилягу. А вы уходите.) Мы постояли в замешательстве еще примерно с минуту, пока младший помощник не подошел и не тронул меня робко за плечо:«Пойдем». Дом старика давно уже скрылся из виду, а у меня из головы все не выходили его слова. До сих пор я относился к этим людям только как в своей работе. Заурядные и безликие, они не оставались надолго в моей памяти, исчезая из нее сразу же, стоило мне закончить отчет. А этот Уйбаан… Думаю, я не скоро смогу забыть его отчаянный, беспомощный голос и как тряслись его руки, когда он рассказывал нам свою историю. Тем временем Джун щелчком пальцев вызвал виртуального помощника. - Включи трек номер четырнадцать из избранного, - велел он. Из динамиков тут же заиграла красивая торжественная музыка. Я попытался вслушаться в слова, но не смог ничего понять. - Это ведь старый гимн Якутска? – наконец догадался я. Джун кивнул, улыбаясь одними глазами. - Я ведь не знаю ни одного слова из этой песни, но знаете... Когда ее слушаешь, кажется, будто на мгновение попадаешь в тот Якутск, в котором жили люди, придумавшие этот гимн. Мне думаю, они все действительно любили родной город. Всем сердцем. Он замолчал и мы дослушали всю песню до самого конца. А затем включили ее снова. *От лат. censore — «оценивать» 25.11.2016