Дед, бабайка и чумовой парик

– Как казнь? – тихо выдохнула Лира, хватаясь ее за плечи. – За что? – Большего не скажу, подруга, извини. Великого ума быть надо. Да и зачем тебе? Чай, намереваешься его спасти? Так его уж не спасти. Работать мне надо, дуйте отсюда. А то сейчас всем попадет. Лира молча взяла меня за руку и вытянула из кухни. Оно не верилось. Почему из всех шести с лишним сотен именно Рей, да еще вот так, сразу... Темница, казнь. Могло ли это все ошибкой быть? Да не могло ни черта, конечно. Я ведь это сразу поняла. Теперь самое опасное – себя обманывать. – Что значит казнь? Ну, в смысле, казнь для призраков, – меня сейчас это больше всего беспокоило. Что придется ему теперь вынести, если это не порция очередных побоев будет, которые заживут «через недельки три или, максимум, лет триста». – Ой, лучше бы тебе и не знать. Сначала выберут пытку из самых страшных. Пытать будут на главной площади. А потом отправят в Тартар, где или мучать дальше будут или определят на самую черную, самую тяжелую работу. Насовсем. Навечно, то есть. Не убьют. Призрак ведь уже мертвый, его нельзя убить, можно рассеять. Да только это для них не казнь, а милость высшая. Некоторых так за хорошую службу... Лира сидела на ступеньках большой и совсем безлюдной лестницы, сгорбившись. Она дрожала немного, и глаза были какие-то будто совсем стеклянные. А мое сердце уже отстучало в груди ту болезненную дробь, когда после каждого удара вливается в сердце тоска и страх. Их уже было довольно. Теперь в венах дребезжала ледяная решимость, такая непривычная, но этим нельзя было не воспользоваться. Я же все время на самом деле за спинами пряталась, а теперь никого рядом нет, за кем бы я могла... – Хватит. Нагруститься у нас много еще времени будет, всегда успеем. А чтобы помочь Рею, наверное, совсем мало. Рано хороним его, похороненного. – Как ты ему поможешь? Хотя, конечно, глупо сидеть, сложа руки. Но что тут сделаешь? – Лира подняла на меня красные глаза. Почти умоляющие. – Наверняка он сам знает, мне нужно с ним увидеться. Очень нужно. Даже если мы ничем больше помочь не сможем. Просто... за что его... Я осеклась, потому что оно снова накатило чертовски жгучей волной. Такое чувство, что сердце кислотой облили. Сейчас нельзя. Думать о таком нельзя. И расслабляться. – Там, в темнице, стражи много? Мы проберемся? – Сейчас война, Саш. Там охранников раз в десять больше, чем обычно. А он... Рей... Он шестьдесят пятый, понимаешь? Мне не хочется тебе вот так сразу все планы ломать, но шансов для человека там... А навестить просто так тебе не дадут. Даже Клеменси тут не поможет. – Ну, Клеменси не поможет, а вот я – очень даже может быть. Я обернулась и обомлела даже. Черт возьми, живой-здоровый, самодовольный, как всегда. Как мы давно не виделись! – Адро, – счастливо пискнула Лира и попыталась встать, но споткнулась и свалилась бессовестно прямо в его вампирские объятия. – Я... я думала, что тебя угробила, честное слово. Ну, хоть один луч света в этой непроглядной мгле. – Ну да, ну да, поговори мне тут, – закивал головой Адро. – Между прочим, меня просто из палаты не выпускали, а так-то я здоров как бык, даже лучше быка. В общем, слышал я, что за оказия с окаянным нашим, неприкаянным. Если вам так уж надо с ним парой слов перебросится, я обеспечу, но очень, только, осторожно. – Обожаю тебя, – честно сообщила я, глядя ему в глаза. Вроде как оплата скромная и большая благодарность. Энергия именно из такого взгляда и вытекает. Рей. Я увижу его. Увижу, а дальше, как черт положит. Сердце колотилось в два раза быстрее. И все ему, наконец уже, скажу.