Шукаку и её джинчурики

Ночь моё любимое время суток, я говорила? Если да, то всё равно повторю это. А если нет, то теперь и говорить не надо. Пф... В любом случае ночью в лесу просто невероятно красиво. С обещанным Итачи мясом я разобралась просто - прибила алмазным сенбоном крупного кабана в лесу. Разделав его когтями, я стрескала все внутренности, кроме кишечника, который закопала под деревом, шкуру обработала и свернула в рулон, а мясо наколола на небольшой шест. Так и пришла к домику - в чёрно-жёлтой звериной форме, с нанизанным на палку сырым мясом в правой лапе и обработанной шкурой в левой. Мясо я, недолго думая, натёрла диким чесноком и луком, посолила, обмазала глиной и запекла в собственном соку, не выпуская шеста из лапы, шкуру же просто закинула под навес у входа в домик. Пусть повисит до рассвета. На запах запечёного мяса вылез Кисаме, охвативший меня за локоть и втащивший в дом. При этом ещё заявлял, что хоть дом и защищён, на такой аппетитный запах все хищники сбегутся. На что услышал лишь мой ехидный смешок: в ближайшей сотне метров ни один хищник не обьявится из-за фонящей чакры биджу. Ели, разумеется, втроём: я, Кисаме и Итачи. Последний приполз к столу в крайне убитом состоянии, просто среагировав на запах. Пришлось помимо мяса напоить болезного ромашковым чаем и отнести в постель. А там меня вдруг чёрт дёрнул: я связала спешно выращенными из стены спицами толстое вязаное одеяло и укутала Итачи поплотнее. После чего улеглась рядом, просунув руку под голову спящему Учихе. Чакра порядка сама начала скапливаться на ладони, что говорило о сильном желании помочь ему поправиться. В результате я и сама задремала, не особо беспокоясь. Всё равно чувства к Итачи, если такие и есть, где-то на уровне старшего брата. Спи уж, ниичан, а я буду помогать... *** В подсознании было... странно. Белый песок оказался наполовину покрыт серым пеплом, а с неба там лил дождь, превращая серые хлопья в чёрную грязь. Наверное, так отразилось моё разделение с песчаным братишкой, ведь четыре стихии были у нас на двоих, а значит у меня Суитон с Катоном, а у Шу Дотон с Футоном. Может, теперь мы после разделения сможем пользоваться всеми четырьмя стихиями? Лично я к Мокутону привыкла. Из грязи своей половины пустыни подсознания я выбралась на оставшийся сухим круглый участок метров ста в диаметре, укрытый серой скальной породой. В ту же секунду из белого песка вышел Шукаку, тоже оказавшийся на этом пятачке камня. - Ну что же, сестрёнка, мы теперь не одно целое? - Похоже. Но ты же всё равно мой братик! - улыбнулась я, глядя на хмурую морду тануки. - Это уж точно. Всё равно в тебе силы пока маловато для полного разделения, так что тело у нас по прежнему общее. Кстати, с Самехадой молодец - давно я так крепко не спал. Аригато. - Да не за что. Скорей уж тебе аригато за помощь - Кисаме сам как рыба, в пустыне ему страшно. А тут и ты, типа полный силы... - и я прилипла к золотистому братцу с обнимашками. Не с целью соединиться, а просто в благодарность. Тот тоже обнял меня лапами, а я расплакалась. Когда ещё будет такая возможность, ведь шиноби и биджу не плачут... Стояли мы так недолго, наконец я вдоволь наплакалась и отлипла от Шукаку. Тот же посмотрел на меня и хмыкнул. - Знаешь, а ведь ты на тануки теперь не очень похожа. - А на кого я тогда похожа? - На саблезубую белку и лисицу одновременно. Хвост точно беличий, ушки тоже, а всё остальное, включая зубы, лисьи. - Химера какая-то... А истинное имя будет Хима. Ичи-Хима. Как тебе идея? - Ичи в смысле первая? - В смысле единственная. Типа больше таких нет и не будет. К хвостам это не относится. У Сон-Гоку тоже имя двойное, и ему это не мешает. - А мне нравится. Что же, теперь ты Ичи-Хима-тян. Властью Мудреца Шести Путей, да будет так! В тот же миг меня пронзило разрядом молнии, отчего я резко закричала. Шу от меня отлетел на свою половину подсознания, а меня бросило в грязь. Только вот дождь прекратился уже давно, а из чёрной грязи пробиваются ростки растений. Я теперь сама по себе? Внутри что-то неприязненно дрогнуло от этой мысли: нет, я не одна. Теперь я часть всех биджу, десятый биджу. Десятая. Наравне с Мататаби и Кокуо, третья самка в семье. Шукаку вместе с остальными теперь мой брат, Гаара мой сын... Кстати, заметка на будущее - сделать ему подарок в виде Биджу-Бессмертия. То есть он будет как мы, возрождаться после смерти. Хорошая идея... Ну и вообще, походу все четыре стихии со мной. Интересно, а в реальности изменения как-то отразились? И я проснулась. Итачи спал, а я посмотрела на лапу под его головой. Угольно-чёрная шерсть левой лапы убедила меня в моей сущности. Теперь я точно не Шукаку. Зеркало бы, глаза посмотреть... Но сейчас не выйдет. Поэтому я аккуратно выудила лапу из-под головы Учихи и, поправив одеяло, вышла. Кисаме встретил меня у выхода, нервно вздрогнув. - Ичиби? Ты изменилась... - Зови меня Ичи. Это теперь моё имя. - улыбнулась я. - Я теперь не Шукаку, а отдельная биджу. Песчаный братик теперь сам по себе. - Понятно. Значит, твоё раздвоение личности исчезло? - Ага. Я теперь Ичи, что значит Единственная. Впрочем, наш договор в силе, он же моей чакрой подписан. Кисаме-сан, ты чего? - Ты теперь точно не вернёшь мне Самехаду? - А, просёк фишку? Нет. Она теперь моя. Конечно, можешь попытаться её отобрать, но вряд ли получится. Прости уж, мой чешуйчатый друг. - и я, хихикнув, пошла к двери. Только на пороге обернулась: - Итачи спит, я его подлечила. Одеяло можете оставить себе, оно из нашей с братцем-Шу шерсти, тёплое и лёгкое. И ещё пусть перед сном пьёт ромашковый чай с мятой, ему полезно. - и я смылась, оставив спящего Итачи и офигевшего Кисаме за спиной. *** На озере неподалёку я остановилась. Оттуда на меня пялилась красноглазая белка-лис с чёрной шерстью. Вздохнув, я попыталась принять человеческий облик, вложив в него золотые волосы и чёрные глаза. В общем, стать как до отделения. И у меня это получилось - блондинка с чёрными глазами получилась в точности как раньше. Разве что в золотой гриве кое-где проскакивали чёрные пряди, да алые искры в глазах мелькали, а в остальном нормально. Странно, но Гаара по прежнему ощущался как мой джинчурики, а значит, что при разделении красноволосый стал джинчурики для меня и Шукаку. Интересно, а такое вообще возможно? Хотя мне-то что, я только рада сохранить связь с Гаарой хоть таким способом... Домой, то есть в гостиницу, шла с улыбкой на губах. За моей спиной болталась Самехада, чего-то фыркая навроде песенки, а сама я буквально парила в воздухе. Причина не находилась, но, скорее всего, это чувство свободы. Миссию отца я, по сути, выполнила - друг у Гаары появился, причём очень качественный, пробу негде ставить. А безопасность парню обеспечат Шукаку и песок в тыкве. Впрочем... Проблемы ещё оставались, и надо было это как-то решать. Для начала завершить экзамен на чунина. Смешно - я даже не генин, а уже сдаю на ступень выше! Как такое вообще допустили?! А кто бы нас остановил, спрашивается!!!! Идиотов нет! Разумеется, я в раздумьях даже не заметила, как влезла в окно гостиницы. К счастью, в своё. К несчастью - разбудила Гаару неудачно стукнувшимся об оконную раму эфесом Самехады. Тот подскочил как ужаленый, посмотрев на меня мутным от боли взглядом. - Мааам! Можно потише? Мне плохо... Я тут же оказалась рядом, испугавшись. Он что, почувствовал моё разделение с песчаным братцем-Шу? - Что случилось? - спросила, одновременно пуская по ладони чакру порядка, подлечивая сына. - Недавно я ощутил сильную боль в теле, будто в меня попала молния. При этом было чувство, что меня разорвали на три части, а затем снова сшили. Это было очень больно, в глазах даже потемнело. Сейчас уже легче, но отголоски остались. - Это я виновата, - повинилась я. - задремала в лесу и мне приснилось именно то, что ты почувствовал. Мне жаль, сынок, что тебе пришлось разделить со мной эту боль. В следующий раз... - Не надо, я предпочту чувствовать тебя. Мне плохо только от мысли, что ты можешь исчезнуть. Не бросай меня, мамочка! - Не брошу, клянусь. Я же бессмертная, я буду с тобой до конца. - я обняла его. Слёзы сами потекли по щекам, а я гладила Гаару по спине. Наконец я уложила его, а сама легла рядом. Совсем как с Итачи сегодня... Блин, почему он лезет мне в голову? Гаара ведь совсем другое значит для меня! Но я лишь обняла красноволосого, устраиваясь за его спиной. Так будет лучше...