Iron man has nothing on you

Просыпаться из-за громких возгласов Хоска, шумного смеха Тэхена, хохота Джина, что скрипел словно тряпка при вытирании стекла, или от перебранки Намджуна и Юнги — дело житейское, но вот что действительно было странно, так это просыпаться в практической тишине. Чонгук всегда вставал позже всех, так что для него было неожиданностью проснуться до рассвета и раньше остальных, когда в спальне тихо и спокойно, мирно. Он вполне себе легко отошел ото сна, даже не смотря на то, что еле заснул прошлой ночью из-за их поздней каждодневной пробежки. С некоторых пор, а точнее, после того, как Тэхен стал избегать его, он не в состоянии нормально выспаться. Что ж, избегает не всецело, но, тем не менее, в глаза не смотрит и определенно старается держаться подальше, если рядом нет ни одного другого мембера. Он думал, что, может, сказал что-то не так или как-то задел Тэхена, но стоит ему попытаться завести об этом разговор, как Тэхен тут же ретируется и, запинаясь, говорит что-то про опаздывание или про срочные дела, которые он забыл выполнить. Это, мягко говоря, раздражает. Чонгук стеснительная натура, но только не с мемберами. Он знает, что всегда может быть рядом с ними самим собой и не бояться этого, но всё никак не прекращает задаваться вопросом, а не перегнул ли он палку по отношению к Тэхену, или есть ли в нем что-то, что не нравится ему. Он не знает ответа и потому это не дает покоя его голове вот уже несколько недель. Он со вздохом принимает сидячее положение, проходясь глазами по бугру, что являл собой Намджуна, закутанного в кокон из одеяла, и понимает, что он по-любому не сможет заснуть в ближайшее время. Он как раз сел, вытягивая руки над головой, как вдруг слышит это. Крик Хоска, — короткий, отчетливый, прозвучавший очень панически и испуганно, одним словом, не такой, как его обычные возгласы, из-за него Намджун рядом подпрыгивает; звук отдается сигналом тревоги в их ушах. Чонгук не беспокоится о том, чтобы надеть штаны, покидая кровать в одних боксерах, и рывком открывает дверь, встречая Сокджина, что стоял с широко распахнутыми глазами. — Что это было? — прохрипел он голосом, всё еще сиплым ото сна. Сокджин только и делает, что трясет головой, хмуря брови. Панический голос Чимина, слышимый сквозь тонкие стены, говорил что-то про спокойствие и то, чтобы никого не будить, но Чонгук всё равно ведет Сокджина за собой в комнату Чимина, Хоска и Тэхена. Намджун пересекает их спальню и присоединяется к этим двум с явным волнением на лице. Сокджин не заботится о том, чтобы постучаться, молниеносно распахивая дверь, и открывает рот, собираясь спросить, что случилось, но картина перед ними заставляет их замереть на полпути и округлить глаза в чистом шоке. — Что за черт? — шипит Сокджин и Чимин шикает на него. Его глаза слегка опухшие, а оранжевые волосы в полном беспорядке. Между телами Хоска и Чимина, заснувших на кровати Тэхена, находится маленький хлюпающий ребенок. Ребенок. Гребанное дитя. Чонгук слабо размышляет, не снится ли это ему. — Какого черта в вашей комнате делает ребенок? — интересуется Намджун так, словно был практически не удивлен, и Хосок вскидывает свои руки: — Я, блять, не знаю. Я проснулся с этим буквально две секунды назад, не спрашивай меня, — шипит в ответ с дикими глазами Хосок и Чонгук внезапно приходит к ошеломляющему выводу. — Где Тэ? — резкий тон Чонгука прерывает их беседу и глаза Чимина расширяются еще больше, если такое вообще было возможным. — Где он, Чимин? — Даже не спрашивай! Мы все, как обычно, пошли спать и я видел его — он никуда не уходил. И почему это на его месте вдруг оказался ребенок, а? — Ребят, — зовет Чонгук, — ребят, переверните его. Сокджин стреляет в него изумленным взглядом, а Хосок едва ли не возмущен просьбой. Никто не двинулся с места, чтобы дотронуться до маленького спящего ребенка, до сих пор погруженного в Тэхеново одеяло на Тэхеновой кровати и зажавшего большой палец между мягких губ. Чонгук сердито вздыхает. — Хорошо, раз уж вы, парни, так напуганы, то я сделаю это сам. Его тут же окружают звуки протеста, но он только отталкивает Намджуна, чтобы пройти к ребенку, малышу, чем бы эта хрень ни была, осторожно протягивает к нему руку, кладя ее на плечо, и надавливает на мягкую кожу до тех пор, пока ребенок не начал ерзать, переворачиваясь на спину и принимая позу морской звезды. Очень маленькой такой, мягкой, полностью утонувшей в одеяле. Чонгук почувствовал, как невольно затаил дыхание из-за трепета знакомых длинных ресниц и опускающейся линии носа с родинкой на кончике. Губы удерживают большой палец, а черные волосы имеют настолько узнаваемую стрижку, что Чонгук аж отодвинулся назад в немом шоке. — Почему он выглядит как Тэхен? — изрекает Хосок. — Какого хрена он выглядит как трёхлетняя версия Тэ... — О Боже, что за черт, у него даже те же родинки... — Я всё еще сплю, да? Намджун, ущипни меня... Они разом замолкают, когда ребенок заворочался, издавая мягкий озадаченный шум, а шоколадные глаза, глаза, которые Чонгук узнает отовсюду, открываются со взмахом ресниц и, наполненные сонливостью, смотрят прямо на него. Все задержали дыхание, ожидая последующих действий малыша, и высокий тонкий голос звучит в их ушах: — Г-гук-ки-и-и! Чонгук дергается, расширяя глаза, а ребенок вытягивает маленькую ручку, в то время, как большие, наивные, застланные звездами и мечтами, глаза изучают его и Чонгук откровенно не знает, что предпринять. Когда его губа начинает дрожать, брови складываются домиком, а Чимин с силой укладывает его обратно в кровать, Чонгук выдает протест. — Д-да? — говорит он и ребенок выползает из-под одеяла, одетый в нечто, похожее на Тэхенову ночную рубашку. Его розовая щека помята от наволочки, из-за чего Сокджин умиленно вздыхает, а сердце Чонгука тает. Он понятия не имеет, как обращаться с детьми, СОВЕРШЕННО, в то время, как ребенок кладет крошечную ладошку на его обнаженное бедро и залезает на колени, морщась так мило, что Чонгуково сердце запнулось, замерев, а дыхание сперло. Руки ребенка неуверенно обняли и малыш смутился, удивленный тем, каким маленьким он был по сравнению с Чонгуком, пока Чимин издает непонятный сдавленный звук. — Извини, — мягко шепчет Сокджин, усаживаясь рядом на кровать, — можешь назвать свое имя? Ребенок отстранился от груди Чонгука, оставляя руки покоиться на его животе, перед тем, как снова скрыть свое лицо там, потираясь щекой о теплую кожу, отчего Хосок умиляется. Сокджин одаривает его красноречивым взглядом и Чонгук внутренне вздыхает, пытаясь игнорировать выражение лица Чимина и его явно подавляемый смешок. — Эй, эм-м, можешь, пожалуйста, назвать им свое имя? — прошелестел Чонгук и от ребенка исходит приглушенный жалобный звук. Его лицо нагревается на Чонгуковой коже. — Он краснеет, — мямлит Чимин, абсолютно потерянный от очарования малыша. Ногти последнего слегка проходятся по животу Чонгука, он поднимает голову, едва касаясь губами широкой груди, и тихо отвечает: — Тэхен. Подтверждение зависает в воздухе, тяжелое, ошеломляющее и сбивающее с толку, что с силой ударяет по каждому. Какого хрена Тэхен сегодня ночью превратился в ребенка, как он до сих пор остается Тэхеном — было неизвестно и это очень беспокоило теперь, когда выяснилось, что один из их мембером стал гребанным малышом. — О Господи, что нам делать? — стонет Хосок. — Что такого мы совершили в прошлой жизни, чтобы заслужить это... — Вот черт, у нас на сегодня четкий график, а наш главный танцор — ребенок, который даже говорить толком не умеет! — обреченно вздыхает Чимин и Чонгук посылает им убийственный взгляд, направленный с верхушки шоколадно-коричневых волос Тэхена. Мальчик испуганно засопел от их громких возгласов, прильнув к грудной клетке Чонгука обратно, и тот процедил: — Может, вы уже наконец заткнетесь и перестанете ругаться рядом с ним? Намджун кивнул. — Не никакого смысла в том, чтобы запугивать Тэхена. Он ведь всего-навсего ребенок, помните? И где, черт возьми, Юнги-хен? — Тэхени, детка, ты знаешь, кто мы такие? — воркует Сокджин, наклоняясь, чтобы увидеть Тэхена, однако последний отвернулся, прижимаясь к Чонгуку. — С-семья, — заикается Тэхен, со свистом выдавив из себя слово. — О Боже, я сейчас расплачусь, — восклицает Хосок, на что Чонгук лишь закатывает глаза. — Я не шучу, ребят, серьезно. — Я позвонил менеджеру-хену, — прохрипел Юнги из дверного проема и они все круто развернулись, пораженные его внезапным появлением, — он несет сюда одежду и... утилиты. А вообще, это, похоже, обычное дело для Тэхена. — Какого хера перевоплощение в ребенка — это обычное дело? — прошипел Чимин, тут же заработав от Чонгука еще один испепеляющий взгляд. — Блять, извини. То есть, прости. — Господи, Чимин, ты можешь присмотреть за своим языком хотя бы три ебанные секунды? — проворчал Юнги и Чонгук даже не попытался как-то поправить их, проходясь пальцами по шелковым волосам Тэхена. — Синдром возраста или синдром малыша. Такая хрень происходит с ним раз в год, но, насколько я понял, в этот раз мы застали ее, — бормочет дальше Юнги и Сокджин выглядит так, будто сейчас получит аневризм. — Менеджер сказал, что такое случается и с другими айдолами из-за чрезмерного стресса. — И мы узнали об этом только сейчас? — промолвил Чонгук и Юнги пожал плечами. — Мы же всегда были рядом с ним... — Помнишь все те разы, когда он уезжал "навестить свою семью"? — Ох, черт, — выдает Чимин, отчего Юнги закатывает глаза. — Да, дерьмо, но не думаю, что это продлится дольше недели, — Тэхен нервно заворочался в его руках, издавая странный шум, и Чонгук неосознанно стиснул его крепче. — Эй, Тэ, как ты себя чувствуешь? — наклонившись к его уху, шепчет Чонгук, пока остальные мемберы что-то яро обсуждали вокруг них, и Тэхен хнычет, уткнувшись подбородком в грудь и зажмурив глаза. — Не очень, Гукки, — бормочет он и Чонгук едва превозмогает желание оставить поцелуй на его макушке. — Хочу спать. Вон там, — указывает он за дверь, — у тебя. — В моей кровати? — переспросил Чонгук и Тэхен смущенно кивает. Чонгук был весьма удивлен — он думал, что трехлетний Тэхен будет куда шумнее, но, наоборот, оказался очень скромным — по его щекам уже расползался еле заметный румянец. — Хочу быть с тобой. Мой, — рука Тэхена сжимается в кулак на груди, царапая его кожу и таким образом словно бы помечая следами от ногтей. Чонгук обезоруживающе улыбнулся. — Окей, хорошо, детка, так и сделаем, — Чонгук никогда не слышал, чтобы Тэхен называл его "своим". — Чонгук, у тебя сейчас репетиция с Хоском и Чимином, — напоминает Намджун, все ещё опираясь о дверной косяк. — Это займет всего несколько часов, но мы можем присмотреть за Тэ, пока ты не вернешься. Юнги удалось освободить остаток твоего дня. Чонгук приподнял уголки губ. — Спасибо, хен. А что насчет Тэ? Он останется таким... навсегда? Юнги качает головой. — Неа, максимум — неделю. Я полагаю, это происходит с теми айдолами, которые достигли лимита своего стресса. Вероятно, это также коснулось Джобума и Ёнджэ, Мины, Хери, Джиена... — Окей, я врубился, — Чонгук поднял руку. — Я так понял, что нам придется лишь смириться с этим, пока оно не пройдет, да? — Нам нужно будет приглядывать за ним по очереди, — произнес Намджун. — Мы можем пропускать репетиции, но это не может продолжаться долго. Если мы все пропадем из поля зрения, фанаты начнут беспокоиться за нас. Чонгук, иди и начинай готовиться, хорошо? Я и Сокджин позаботимся о нем. Чонгук вздохнул. — Эй, Тэ, мне нужно идти сейчас, окей? Ребенок заныл, прилипая к нему еще теснее, отчаянно, и Хосок ухмыляется. — Не уходи! Не оставляй меня, Гукки-и-и! — он всхлипывает, в его распахнутых миндалевидных глазах выступают слезы и Чонгук ощутил, как его сердце ёкнуло, а его самого охватило странное чувство от несчастного вида Тэхена. Его неожиданно-бурная реакция обескуражила всех мемберов так же, как и слезы на его глазах. — Я ненадолго, ладно? Я вернусь даже раньше, чем ты узнаешь об этом, — мурлычет Чонгук, пытаясь успокоить его, но Тэхен скулит и выпрямляется, одной рукой дергая его за ухо, а другую размещая на ключице. — Я тоже хочу! Пожалуйста! — Тэхен выпятил губу, уставившись круглыми мокрыми глазами, и, Господи, как он может сказать "нет" этому лицу? — Ты не можешь пойти, детка, — говорит Чонгук и Тэхен делает еще один всхлип. — Люди удивятся, если увидят, что ты стал маленьким. Тэхен шмыгает носом и Чонгук вытирает одинокую слезу, пока сердце через раз пропускает удары. — Я не могу учавствовать? П-почему? — Ты должен быть большим, дорогой, так что люди будут сбиты с толку. Они всё так же любят тебя, но они не привыкли к маленькому Тэхени, — объясняет Чонгук мягким тоном, осторожный в том, чтобы не расстроить Тэхена еще больше, чем до этого. — Я никогда не видел Чонгука таким, — бормочет Чимин и Хосок издает звук согласия. — Это нечто среднее, между неприличным и милым. Я ща блевану, — шепотом ответил Хосок. — Н-но, — нижняя губа Тэхена дрожит и Чонгук шыкает на него, целуя в маленький нос. Он замолкает, милый розовый румянец прокрадывается на его щеки, а с губ срывается писк. — Никаких "но". Джин и Джуни присмотрят за тобой, пока меня не будет, хорошо? — воркует Чонгук и Тэхен кивает, утихомирившись. Чонгук посылает ему улыбку и Тэхен выглядит потрясенным, наивно хлопая влажными ресницами. Он и сам поражен своими действиями, но это Тэхен и он просто не может действовать как-то по-другому. Однако чем дольше он глядел в глаза Тэхена, тем меньше хотел покидать его. — Слушай, а ты можешь вообще избавить меня от моей репетиции на сегодня? — спрашивает Чонгук, продолжая и дальше смотреть на Тэхена, не в силах оторвать взгляда. Сокджин делает вздох. — Ты действительно считаешь это таким необходимым? — интересуется Юнги и Чонгук всё так же не отводит взора, терпя поражение перед видом умоляющих глаз и надутой губой Тэхена. — Эм, я имею в виду, а что, если вам не удастся как следует позаботиться о нем? — вопрошает Чонгук, убирая каштановую прядь с Тэхеновых глаз, и проводит большим пальцем по нежной щеке. — Ты такой же неуч, как и мы, когда дело касается приглядывания за детьми, ты дурак, — говорит Чимин и Хосок смеется. Чонгук внутренне мечется в поисках лучшего оправдания и, когда такового не находится, поворачивается к ним. — Просто сделай это. Я не могу привести достойного объяснения. — Что ж, в общем-то, он прав, — тихо соглашается Сокджин и Юнги вздыхает. — Как бы то ни было, я посмотрю, что смогу с этим сделать, — сказал он и Тэхен расплылся в солнечной улыбке — первой за сегодняшнее утро. Он издает ликующий возглас, хихикая, и прыгает на нем, продолжая улыбаться широко, красиво и невинно. — Пресвятые угодники, какой же он милый, о Боже мой... — стонет Чимин, драматически вытирая своё лицо, и Сокджин утвердительно кивает. Чонгук соглашается с ними молча. — Я голодный, — Тэхен прыгает еще раз, смеясь. Он опасно наклоняется вперед и поспешно ложит маленькие руки на Чонгуковы бедра так, чтобы не упасть, выпячивая попу для баланса. Из Чонгука вылетает смех. — Что ты будешь есть, детка? — спрашивает Чонгук, ласковое прозвище легко соскальзывает с его губ. Тэхен плюхается обратно на его колени и смотрит на него счастливыми глазами. — Е-еда... Блинчики! — восклицает он так, словно бы сказанное — это самая лучшая идея, что когда-либо посещала его голову и его глаза озаряются предвкушением. Чонгук хмыкает, уже почувствовав, как Сокджин покидает комнату. — Сокджин-хен приготовит их, хорошо? — промолвил Чонгук и Тэхен торопливо кивает перед тем, как на его лицо проникает решительность. Его нос слегка морщится, когда он приближается и мажет рукой по щеке, сжимая Чонгуков нос, на что последний усмехается, позволяя Тэхену с любопытством щупать свой нос, чья мягкая рука неожиданно осторожна в своих действиях. — М-милый. Гукки милый, — бормочет Тэхен, отчего розовая краска омывает его нос и щеки, и Чонгук тихо смеется. Тэхеновы пальцы надавливают на его нижнюю губу и Чонгук смеется уже более нервно, удерживая тонкое запястье так, чтобы он не упал лицом в Чонгука. — Я не могу в это поверить, — Хосок подавил смех. Чонгук ощущает жар смущения, что поднимается вверх по его шее к самым ушам, и дергается в сторону от Тэхена, его рот приоткрыт. Мальчик, чья рука всё ещё протянута, сконфуженно дуется. — Мне надо отлить, — произносит Чонгук, на что Намджун ухмыляется, а Чимин прикрывает ладонью улыбку. Он спешно ретируется в ванную, чуть ли не сбив Сокджина по дороге. Он не слышал, как Тэхен сдавленно звал его по имени, не видел, как поникла его голова и как старался он не давать волю слезам, скопившимся у него в глазах, и определенно не застал того, как Чимин подошел к нему, чтобы удержать, окольцовывая руками, что не его, Тэхенову маленькую мятую фигуру. Он провел добрую часть времени, чистя зубы и пытаясь сильно не волноваться о том, как другие мемберы присматривают за Тэхеном. Сокджин был единственным, кто имел хоть какое-то представление, как обращаться с детьми, но когда этим ребенком оказался Тэхен, то Чонгука, почему-то, сразу же забеспокоила правдивость этого факта и он старался не размышлять слишком усердно, почему. — Чонгук! — кричит Чимин и он вздрагивает, торопливо сплевывая в раковину и при этом слегка пачкая пол. Спотыкаясь, он вылетает из ванны, скользнув в кухню с широкими глазами. — Что? Что случилось? — его голос выходит паническим; весело осклабившихся Намджуна и Сокджина он игнорирует. Глаза цепляют хрупкую фигуру Тэхена, что внимательно и неотрывно глядел на него, прижимаясь к груди Чимина. — Тэхени хочет тебя, — пожимает плечами последний, на чьих бедрах слегка покачивался Тэхен. Мальчик дергается, протягивая к Чонгуку маленькие ладошки, и, когда Чонгук легко забирает его от Чимина, тут же обвивает всеми руками и ногами, утыкаясь лицом в шею и довольно сопя. — Вы не считаете немного странным то, что всё, чего требует Тэхен — это Чонгук? — задается вопросом Хосок с этой его засранской ухмылкой на пол-лица, из-за чего Чонгук хмурится. Это не странно. Он просто... Он просто оказался очень заботливым по отношению к детской версии Тэхена, не находя этому оправдания. Тэхен потерся своей щекой о его обнаженную шею, поерзав в объятиях, чтобы примкнуть поближе, и Чонгук вдруг почувствовал себя неловко под прицелом нескольких пар глаз; на лицах же застыл хитрый оскал. — Чего вылупились? — ворчит Чонгук и Чимин невинно моргает. — Ничего, — щебечет он и Чонгук возводит очи горе. Тэхен сердится, как только он пробует опустить его на стул, и выкатывает губу, зная, что Чонгук не сможет отказать ему с таким преимуществом. Когда тот спрашивает, где он хочет сесть, то ответом стают его колени. Чонгук правда, правда не может отказать, когда Тэхен тянет его за ухо, прикладывая руку к шее, и шепчет короткое "пожалуйста". Именно поэтому сейчас на его ногах разместился маленький Тэхен, широко открывающий рот, чтобы Чонгук покормил его; брови сведены из-за сосредоточенности, губы обхватывают вилку, щеки надуваются, прожевывая блин, глаза щурятся, а вокруг рта размазан крем. Чонгук вытирает его салфеткой, слегка прижимая ее большим пальцем к лицу, и Тэхен продолжает жевать, податливый и уступчивый теперь, когда его живот наполнен едой. Он и сам откусывает часть под ожидающим взором Тэхена, а затем дает ему клубнику. Его глаза переполняли такие радость и счастье, что Чонгук ясно почувствовал это где-то глубоко в груди, в то время, как Тэхен издавал тихие удовлетворенные звуки от кормления. — Вкусно? — интересуется он, игнорируя посторонние взгляды, направленные на них. Тэхен быстро кивает, болтая ногами, и продолжает сидеть на Чонгуковых коленях, всё ещё одетый в чересчур большую для него сорочку, что, несомненно, ему же и принадлежала. Чуть позже в их спальню заявляется менеджер с рюкзаком, полным детской одежды и Тэхеновых любимых игрушек. На его лице извиняющаяся улыбка, а он сам пробует забрать Тэхена к его родителям. Но когда мальчик раскусил его намерения, то сразу полез к Чонгуку и прижался к нему, яростно мотая головой. И Чонгук, признаться, был с ним в одной лодке. — В этом плане они неразлучны, — бормочет Чимин менеджеру, когда Чонгук отвлекается, показывая Тэхену, как при правильных словах будет светиться грудь игрушечного Железного человека. Воодушевленная усмешка образуется сама собой, как только Тэхен удивленно хихикает, хлопая в ладошки. — Иисусе, что Чонгук с ним сделал? — мямлит мужчина и Чимин смеется. — По правде говоря, ничего такого. Тэхен ведет себя подобным образом с тех пор, как проснулся, — Чимин передергивает плечами, но в его глазах отражается понимание, а на губах — ухмылка. — Давайте просто скажем, что Тэхен предпочитает Чонгука немножко больше, чем кого-либо другого. В какой-то отрезок времени их оставили наедине. Тэхен тогда смеялся с Чонгука, изображающего полет Железного человека. Он протягивает руки к Тэхену и, подбрасывая его вверх, кружит с ним, создавая видимость полета. — Лети, Гукки! — восклицает Тэхен и звонкий смех покидает его губы, когда Чонгук поднимает его ещё выше, такого невероятно легкого и хрупкого, и бегает по комнате с Тэхеном, что распростер руки так, будто бы они и вправду сейчас летали, улыбаясь и смеясь. Они валятся на пол гостиной, часто дыша и хохоча, Тэхен льнёт к его груди, словно не может находиться в отдалении, и Чонгук чувствует себя абсолютно довольным. Тэхен избегал его на протяжении нескольких недель перед тем, как обернуться в ребенка, и теперь, когда это прекратилось, ему стало так хорошо и спокойно, что он вдруг заволновался: а не продолжит ли Тэхен бегать от него после того, как всё вернётся на круги своя? — Хэй, могу ли я кое-что спросить, Тэхен? — произносит Чонгук и Тэхен притесняется ближе к его груди, идеально расположившись на ней. — Ты помнишь, каково это, когда ты большой? Тэхен моргает, его густые ресницы щекочат кожу и он отвечает: — Д-да. Тэ был расстроен. Я был уставшим и мои горло и животик болели. Чонгук ощутил, как его горло что-то сдавило. Тэхен никогда не говорил ему, что у него что-то болело. — Можешь объяснить мне, почему ты не разговаривал со мной некоторое время? Тэхен замолкает, пряча лицо в груди Чонгука, и последний вздыхает, проходя пальцами сквозь шелковые локоны Тэхена, что учащенно моргал так, словно бы пытался не заснуть, но на его щеки внезапно нахлынул румянец. — М? — напоминает он и Тэхен сердится, дуясь. — Потому что ты... милый. Чонгук моргает. — Ты не разговаривал со мной потому, что я милый? — Угу, — кивает Тэхен так, как будто убеждал в этом сам себя, и Чонгук вдруг пожалел о том, что попробовал выпытать об этом у трехлетнего Тэхена. Последний как раз задремал в его руках, слегка пуская слюни на его грудь, когда в гостиную с хмурым видом вошел Юнги. — Извиняй, Кук, но я не смог добиться того, чтобы твои уроки вокала отменили. Это займет всего лишь несколько часов, да и, похоже, ты уже успел вымотать его, не так ли? — Юнги пересекает комнату, направляясь к ним, и наклоняется за Тэхеном. Чонгук подавляет в себе побуждение прижать мальчика еще ближе и позволяет Юнги забрать его. — Да-да, хорошо. Просто убедись в том, чтобы за ним действительно приглядывали, окей? И переодели во что-нибудь другое, — говорит Чонгук, пыхтя, когда встает, и Юнги бурчит себе что-то под нос, унося маленького Тэхена в комнату к себе и Сокджину, пока Чонгук усиленно отторгает нарастающее чувство тревоги. Всё хорошо, всё будет хорошо. У него нет почвы для переживаний — во всяком случае, не тогда, когда он доверяет мемберам больше всех, старается заверить себя он, одеваясь и выходя из комнаты с подкалывающим его Чимином. Ничего не хорошо. Когда они возвращаются домой в тихую спальню, его тут же окутывает болезненное ощущение, странное нечто, из-за чего он в несколько скорых шагов добирается к спальне Юнги и Сокджина. Он рывком распахивает дверь и, не найдя здесь Тэхена, подбегает к спящим парням, тряся одного за плечи. Чимин же оставался в дверном проеме. — Юнги! Юнги, где Тэхен? — выпалил Чонгук, силясь не ударяться в панику слишком быстро, ибо он может находиться в каждой спальне, в любой комнате. Юнги стонет и переворачивается, чтобы окинуть его взглядом. — Я не знаю, он спал с нами. А ты проверил остальные комнаты? И покидает комнату быстрее, чем Юнги успевает закончить, побежав прочесывать все комнаты в надежде отыскать Тэхена. Руки яростно срывали одеяла с кроватей, он заглядывал и под них, и в ванные, пока в горле неумолимо скапливалась паника от того, как долго и безрезультатно они ищут Тэхена. — Тэхен? Тэхен, детка, это не смешно, — зовет он, в то время, как Чимин уже разговаривает с кем-то — скорее всего, с Намджуном и Хоском — по телефону. Руки начинают дрожать, дыхание сбивается и Чонгук закрывает глаза в попытке успокоиться, после чего начинает кричать. — Намджун не знает, где он. Они сейчас на радио... — Чимин замолкает на полуслове, когда Юнги и Сокджин, перепуганные и взволнованные, заходят в гостинную и Чонгук переводит взгляд на Юнги, не беспокоясь о том, что потом хорошенько огребёт за то, что наорал на своих хёнов. Однако его это не колышет, потому что Тэхен пропал. — Я отсутствовал три часа и вы, блять, потеряли его? — голос Чонгука повысился в конце, не до крика, но вибрирующий от гнева и страха, и Сокджин покачал головой, закусывая губу. — Он спал с нами, Чонгук, куда бы он мог уйти... — Вы обещали мне! — вскидывает он руки, ломая мозги над тем, где может быть Тэхен, и, о Боже, он ведь такой маленький! Если он выйдет на улицу, то машина может не увидеть его, а он сам — споткнуться и... Чонгук хватает телефон и куртку и, громыхнув дверью, кричит его имя. Молясь, чтобы Тэхен показался, он спускается вниз по улице, надвигаясь к первому месту, что пришло ему в голову. Он задыхался страхом, мчась в их студию для практики так быстро, как мог, звал Тэхена, проверяя каждый закуток, и когда влетает в танцевальный зал, пыхтя и тяжело глотая ртом воздух, Тэхен, со слезами на щеках, плаксиво восклицает: — Гукки! Гукки... — О, Господи, Тэхен... — выдыхает он, на негнущихся ногах подходя к крошечной фигурке Тэхена, после чего падает на колени и притягивает его к себе, чувственно и сильно стискивая; облегчение головокружительными волнами затапливает сознание. — Тэхен, о мой Бог, детка... — Мне о-очень жаль, Гукки, — хнычет мальчик, хватаясь за его рубашку, и Чонгук отстраняется, зачесывая его волосы и заглядывая ему в глаза. — Почему ты ушел без разрешения?! Так нельзя, Тэ, пожалуйста, никогда так больше не делай... — прохрипел он и Тэхен всхлипывает ещё надрывнее, мотая головой. — А что было бы, если бы ты пострадал? — горячо говорит Чонгук, чья грудь сбивчиво вздымалась и опадала, пребывая в облегчении, но таким напуганным мыслью о том, что с Тэхеном могло что-то случится по его вине... Последний съежился. — П-прости, Гукки, — плачет он и Чонгук снова обнимает его, шыкая и покрывая поцелуями макушку, мокрые щеки и нос. — Извини, детка, я не хотел кричать на тебя, — воркует он и Тэхен начинает икать через раз, содрогаясь. — Я так испугался, прости, я просто был так напуган. Всё в хорошо, всё в порядке, с тобой всё в порядке, я здесь, здесь... — он снова прижимается губами к верхушке его головы и Тэхен заскулил, обхватывая Чонгука руками и ногами, что успокаивающе гладил его по волосам, тоже дрожа от умиротворения. — Я подумал, что ты бросил меня, — бубнит Тэхен и Чонгук качает головой, делая объятия еще теснее. — Я никогда не брошу тебя, обещаю. Я всегда буду рядом с тобой, хорошо? Всегда. И неважно, каким ты будешь — большим или маленьким. Просто не делай ничего подобного опять, Тэ, я люблю тебя... Тэхен отодвигается, его глаза широко распахнуты. — Правда? Ты любишь меня?.. — шепчет он, удивленно хлопая ресницами, и Чонгук быстро кивает; на его лице расцветает улыбка и он вытирает влажные дорожки на щеках мальчика. — Да, Тэ, конечно, — говорит он и Тэхеновы красивые, очень красивые глаза смотрят на него с изумлением и трепетом. — Ты любишь большого Тэхени? — спрашивает Тэхен и Чонгук размышляет мгновение. — Естественно. Я люблю каждого Тэхена: и большого, и маленького, и любого другого, — уверяет он и Тэхен ослепительно улыбается, щурясь, отчего мокрые ресницы примыкают друг к другу. Чонгук думает, что он самый везучий человек на планете, раз знаком с кем-то вроде Тэхена, с кем-то таким же прекрасным и восхитительным, как он. — Тэхени любит Гукки тоже, — скромно произносит Тэхен и Чонгук усмехается, оставляя поцелуй на лбу и позволяя своим векам опуститься, чтобы утихомирить бешено скачущее сердце, наполненное облегчением. Они сидят здесь секундами, минутами, часами, теснясь в крепких объятиях, пока не перестают дрожать, и Чонгук всё не может прекратить оглаживать Тэхена, чтобы в который раз убедиться в том, что он правда жив, что с ним всё хорошо и он всё еще рядом, одаривая его поцелуями тут и там до тех пор, пока Тэхен не хихикает устало и не льнет с ещё большей привязанностью, лукаво улыбаясь. — Детка, нам нужно возвращаться, хорошо? — промолвил Чонгук и Тэхен вздохнул; короткая вспышка чего-то более взрослого и осознанного мелькает в его глазах, прежде чем потухнуть. Тэхен хватается за парня, тем самым требуя, чтобы его понесли. Последний абсолютно не возражает, не желая отпускать мальчика, и он, таким образом, идет обратно в общежитие, терпеливо слушая Тэхеновы грёзы о Железном человеке. Оказавшись в спальне, их тот час же окружают и всё, что попадает в поле зрения Чонгука — это взволнованные лица их мемберов. Он дает им полюбоваться на спящего Тэхена и их лица тут же приобретают более спокойный вид, а Чимин и вовсе чуть ли не умирает от облегчения. — Я так понял, Чонгук знает толк в общении с детьми гораздо лучше, чем я предполагал, — выдает Намджун позже, когда они все угомонились и готовились ко сну. Чонгук качает головой. — Неа, только с Тэхеном, — мурлычет он и заводит Тэхена в их комнату, — только с ним. Он чистит зубы вместе с Тэхеном, показывая ему, как стоит держать зубную щетку, стирает с лица пасту, когда Тэхен забывает сплюнуть в раковину, смывая ее с помощью махровой мочалки, даже когда он дуется, цепко хватаясь за его бицепс в попытке отодвинуть руку от лица, на что Чонгук улыбается. Когда он валится на кровать, изнуренный Тэхеном и всеми его проделками, он чувствует на своем лице руку, что пыталась привлечь его внимание, поглаживая щеку. — М-м? — тянет Чонгук, поворачиваясь к Тэхену, и последний закусывает губу, вдруг становясь взволнованным. — Что такое, Тэ? — Ты будешь давать поцелуи большому Тэхени тоже? — еле слышно шепчет он и Чонгук улыбается. — Конечно буду. Я подарю ему все поцелуи в мире и расскажу, какой он невероятный и особенный и что в его стрессах нет ничего такого. Я пообещаю ему, что буду всегда рядом и заварю ему чай, если он простудит горло. Но тебе нужно сказать большому Тэхени, чтобы он перестал бегать от меня, хорошо? Можешь сделать это? — говорит он, словно бы какой-то секрет, и Тэхен хихикает, сжимая крошечную ладошку в кулак; его глаза блестят и сверкают даже в темноте. — Могу, — произносит он, полный решительности, и Чонгук посылает ему теплую улыбку. — А теперь давай спать, окей? — Чонгук запускает пальцы в его волосы, убирая их со лба, и Тэхен сонно моргает. — Объятия? — жалобно просит он так, будто бы это единственное, что он когда-либо хотел, и Чонгук хмыкает, притягивая Тэхена к груди и чмокая в макушку. — Спокойной ночи, детка, — мурлычет он в волосы и Тэхен смыкает свою руку на его ночной рубахе, потираясь щекой о его горячую кожу на обнаженной шее. — Спокойной ночи, Гукки, — отвечает Тэхен и Чонгук позволяет себе провалиться в ритм Тэхенового дыхания, его тепла подле него, погрузиться в облако безмятежности. **** Когда он просыпается, то Тэхена рядом нет. Он отошел ото сна с такой скоростью, с какой никогда еще не просыпался, и вскакивает, чуть ли не падая с кровати; он пулей влетает в гостиную, пока паника топит его целиком и полностью, и черт, черт, Тэхен снова попробовал уйти? Твою мать, как давно он провернул это, он же наверняка уже в студии... Он замирает, заметив знакомую фигуру на кухне, высокую и широкоплечую, и осторожно приближается к ней, пока сердце всё еще заходится от волнения. — Тэхен? — неверяще окликает Чонгук, после чего Тэхен оборачивается, озаряя его яркой улыбкой, и ох. Тэхен стал прежним. — Хэй, Гукки, — промолвил тот, в то время, как глубокий ровный голос окутывает Чонгука. Знакомый прищур теплых глаз и мягкие губы посылают по его телу волну умиротворения, и он делает шаткий шаг в его сторону, переживая за то, что Тэхен снова убежит от него, однако когда этого не произошло, срывается с места в тот же миг, что и Тэхен. Чонгук прижимает его к себе со всей силой, подходя друг к другу, словно два кусочка пазла, и Чонгука покидает вздох облегчения. Он любит маленького Тэхена, но он скучал по взрослому Тэхену больше, чем мог описать словами. — Я извиняюсь за то, что избегал тебя, — урчит Тэхен, водя носом по шее, и Чонгук вздрагивает. — Не расскажешь, почему? — интересуется он и Тэхен прячет смешок за гладкой кожей его шеи. Он отстраняется, глаза сужены и искрятся, и Чонгук чувствует, как у него перехватывает дыхание и запинается в груди сердце. — Потому что ты мне нравишься, — говорит он, смотря себе под ноги, и Чонгук издает приглушенный смех, удивленный, но абсолютно счастливый и довольный. — Это хорошая новость, ты мне тоже нравишься, ты, засранец, — воркует Чонгук и Тэхен вскидывает голову, расширяя глаза. — Ты заставил меня пройти через все круги ада, ты знаешь? Тэхен выкатывает нижнюю губу, странно похожий в этот момент на свою детскую версию. — Извини. Я не хотел... — Эй-эй, всё нормально, — утешает его Чонгук, погружая в его волосы руку. — На самом деле, это было довольно-таки мило. Маленький ты не болтает так много. — Заткнись, — Тэхен легонько пихает парня, посмеиваясь, и Чонгук ухмыляется. — Ты сказал правду? — он вдруг занервничал и Чонгук насторожился. — Правду ли ты сказал, когда говорил, что всегда будешь рядом? Чонгук невесомо целует его. — Конечно же правду, Тэхен. Я всегда буду рядом, окей? И в следующий раз, когда у тебя будет подобный стресс, дай мне знать. Я всегда попробую помочь, — он аккуратно проводит большим пальцем по Тэхеновой скуле и последний тут же льнет к прикосновению. — Ты будешь дарить и мне поцелуи? Чонгук тихо усмехается. — Да, да, я буду, — шепчет он и дразнит зубами Тэхенову нижнюю губу, перед тем, как они целуются. Поцелуй выходит осторожным, легким, наполненным чем-то таким, что очень, очень сладкое, и Чонгук всё никак не может насытиться этим — вкусом невероятно увлеченного Тэхена. Когда они прерываются, прислоняясь лбами, Чонгук думает, что пойдет на всё, лишь бы созерцать Тэхена таким радостным и улыбающимся, ни о чем не переживающим, каким он был в детстве. — Хэй, Тэ, — зовет он и Тэхен отзывается мычанием, — есть хоть одна причина, по которой тот Железный человек —твоя любимая игрушка? — он ухмыляется и Тэхен закатывает глаза, простодушно толкая в грудь. — Ох, заткнись, — говорит он и целует, понуждая его замолчать. Руки Тэхена переплетены за его шеей, а рот очень, очень теплый, из-за чего он счастливо усмехается ему в губы. — Это нормально. Железный человек не имеет ничего против. Просыпаться из-за громких возгласов Хоска, шумного смеха Тэхена, хохота Джина, что скрипел словно тряпка при вытирании стекла, или от перебранки Намджуна и Юнги — дело житейское, но вот что действительно было странно, так это просыпаться раньше остальных с Тэхеном в руках и с губами Тэхена на его губах, и что абсолютно странно — это кошачьи звуки в произведении Хоска и Чиминово еле различимое "Я так и знал". — Ты должен мне, жопа ты засранская, — ржет Хосок, дурашливо пихая Чимина, и тот стонет. — Плати. — Иди нахер. Если превращение в ребенка заставит мою любовь обратить на меня внимание, то тогда мне нужно просто провернуть то же самое, — бурчит Чимин, по большей части самому себе, и Хосок окидывает его прищуренным взглядом. — А? Какая любовь? Почему я об этом не знал? — в голосе едва заметно звучит обида и Чимин закатывает глаза, вздыхая. — Никакая любовь, хен. Я пошутил, — тяжело вздыхает он, не смотря на то, что вовсе не шутил, и возвращается обратно в их комнату, Хосок же идет следом. — Постой, я должен всё разузнать об этом прямо сейчас! — восклицает он и Чимин скрещивает руки. Он не мог вот так вот просто взять и рассказать Хоску, что сохнет по нему — и притом уже долгое время — и уж тем более не мог избегать его, так что, когда следующим утром он просыпается, ощущая себя заметно меньше обычного и без возможности выражать свои мысли хорошо, а он сам издает хныканье, то внутренне ликует. И так, это началось снова.