уголь

Ноги болят, подкашиваются. Руки дрожат, не слушаются. Зубы стучат, не останавливаются. Мысли шумят, туда-сюда носятся. Фрэнк тихо фыркнул и выбросил окурок в сторону. Джерард выглядел жалко. Нет, правда ужасно. Бледный, тихий и безусловно пьяный. Айеро его жаль. А еще жаль себя, конечно, ведь Уэй хороший на самом деле, все верят в это, а он единственный знает, каким он бывает. А бывает Джи разным. И сейчас он был таким, каким его никто не видел. (Фрэнк не в счет). Ужасным. Вообще, Джерард был не особо ужасным. Скорее до ужаса прекрасным. Просто Фрэнк уже путался в своем собственном мнении, каждый раз думая, что больше он не намерен тащить этого алкоголика на своих плечах через пол города, разрешать тому остаться на ночь, а утром приносить заботливо стакан воды. Вот незадача, он и правда больше не хочет этого делать, ведь Уэй отоспится, примет из его дрожащих рук стакан, скажет спасибо и, скорее всего, исчезнет, а Айеро останется лишь собирать с белых подушек крашенные угольные волосы, и думать, что больше он никогда не проявит слабость. Поэтому он снова курил, смотрел на Джерарда, жалел и его, и себя (себя, конечно, больше), и готовился всю ночь смотреть на бледное лицо напротив, еле касаться его кончиками пальцев, а позже тяжело вздыхать и писать песни о разбитом сердце. Сам Джерард не знал о Фрэнке практически ничего. Айеро был удобным случаем, нечаянно подвернулся в один момент, и теперь Уэй привык раз в несколько месяцев просыпаться в его квартире, на белой постели. (сам же он белые подушки не любил, на них всегда видны его черные волосы). Но ему было искренне стыдно перед Фрэнком. Айеро смотрел на него всегда тепло-заботливо, так, как никто не смотрел. Приносил к себе домой, укладывал спать и, Джерард чувствовал его руки через сон, нежно гладил по щекам. Джи не хотелось бы терять это, потому он сбегал как можно быстрее, ведь иначе Фрэнк точно не упустит возможности во всем разобраться. Нет, больше я на это не клюну. Фрэнк смотрел на угольные волосы, искусанные губы и трясущиеся руки. Во всяком случае, это последний раз. Джерард был теплым и тяжелым. И спал он снова очень крепко. И Фрэнк уже готовился настраивать гитару.