Влюблёнными глазами.

POV Джонин. Пик… пик… пик… Да бля, что пищит?! Пытаюсь открыть глаза, но получается у меня это плохо, а точнее, вообще никак не получается. Ладно, полежу с закрытыми глазами – я не гордый. Пик… пик… пик… Нет, реально бесит! Распахиваю глаза, но от этого простого действия голова начинает болеть. Пытаюсь сфокусировать взгляд, и у меня это получается. Осматриваю помещение, в котором я нахожусь, и мой рот медленно открывается от изумления. Судя по интерьеру, я нахожусь в больнице, и судя по всему – в очень дорогой больнице. И что я тут делаю? Ладно, подумаю об этом потом, когда веки предательски не будут опускаться. *** - Он в порядке? – Слышу взволнованный голос Кенсу. По–моему телу распространяется приятное тепло – мой малыш за меня волнуется. Если честно, то я сам за себя волнуюсь. Нет, не так – за себя я реально су. - Я бы так не сказал. Понимаете, у него есть некоторые проблемы с сердцем… Ещё, примерно, месяц и он сможет поехать домой. Только вот… ходить, он около недели не сможет - сказываются многочисленные порезы на его ногах. - Спасибо, доктор. – Теперь в голосе моего мальчика слышалось облегчение. – А я могу с ним посидеть? - Нет. Молодой человек, посмотрите на время! Часы приема давно уже закончились. Так что идите домой, а завтра приходите. – Голос доктора я слышал как через вату. - И что, ничего нельзя сделать? – Спросил Кенсу. – А если так? Послышался шелест купюр (я этот звук везде узнаю). - Думаю, вам можно сделать исключение. Но, у вас есть всего час. Всего доброго. – Дверь хлопнула, оповещая об уходе врача. Я слышу аккуратные шаги, которые замирают напротив моей кровати. Глубокий, рваный вздох, но он принадлежит мне. Пытаюсь привести дыхание в норму, но ничего не получается. Пикающий звук стал намного быстрее и, что удивительно, он совпадал с биением моего сердца. - Джонин, прости меня. Это из-за меня ты здесь. Я очень сожалею, что тогда убежал… - Кенсу присел ко мне на кровать и взял меня за руку. – Но знаешь, у меня есть для тебя хорошая новость. Я уже не дождусь, когда ты придешь в себя и сможешь посмотреть мне в лицо. В мое новое лицо. Сердце забилось сильнее, я чувствовал, как оно ломает ребра и выбирается наружу. Задыхаюсь, у меня просто нет возможности дышать. - Тебе оно понравится. - Между тем продолжал Кенсу. - Мое лицо почти такое же как прежде, в смысле, до того, как оно было изуродовано. Кенсу продолжал ещё говорить, но я его уже не слышал или не хотел слышать. Это уже не мой малыш - это просто Кенсу, которого я не знаю и знать не хочу. Ведь я говорил ему, что не приму его, если он сделает операцию... Заболело сердце, и я начал проваливаться в темноту. Пик... пик... пик... Просыпаюсь и, что удивительно, я открыл глаза, а голова болеть не начала. Осматриваю свою больничную палату и первое, что я вижу, так это Кенсу, который спит в явно неудобной позе на кресле. Подавив желание встать и подойти к нему, я снова закрываю глаза. Мне хочется сбежать от всего этого, а точнее от нового Кенсу. Зачем он сделал эту операцию? Ведь я любил его таким… Больше всего я боюсь, что с красивым лицом он изменится. Я давно понял, что не деньги и не слава портят человека, а красота. Красивый человек привыкает к вниманию к себе, а потом, он уже не может от всего этого отказаться. Внимание – это доза, которая необходима всем людям, а так, как Кенсу долгое время был обделен таким вниманием, я больше, чем уверен, что он будет делать все возможное, чтобы получить новую дозу. Глубоко вздохнув, я закрыл глаза и попытался снова уснуть, но тщетно. - Джонин? Ты как себя чувствуешь? – За своими мыслями я и не заметил, как проснулся Кенсу. – Где–нибудь болит? Я молчал. - Джонин, посмотри на меня. – Молящим голосом попросил Кенсу. Глупый, да как он не понимает, что я не хочу его видеть. Больше никогда. Лучше запомнить его таким, каким я его полюбил. Но все же я открыл глаза и взглянул на Кенсу. В глазах сразу появились слезы, и мне пришлось пару раз сморгнуть, что бы белая пелена не мешала мне разглядеть его. На меня смотрел совсем незнакомый мне человек. Его губы теперь были аккуратными и слегка полноватыми, кожа с лица больше не свисала кусками, глаза перестали иметь красный цвет, нос был ровный, без тех шрамов от перелома… Он красивый, но совершенно чужой мне человек. Того человека, которого я полюбил - больше нет. Вместо него появился красивый парень в вызывающей, дорогой одежде с ухмылкой на губах. Мой малыш никогда бы так не оделся… - Уйди. – Не хочу никого видеть, а особенно Кенсу. – Пошел вон! Я уже сорвался на крик, но он так и не уходил. - Я тебе больше не нравлюсь? – Голос Кенсу дрожал. - Я тебя не знаю. Ты мне чужой. – Теперь мой голос опустился до шепота. – Уходи. Снова закрыв глаза, я попытался успокоиться, но этот прибор, который пикал с бешеной скоростью, не давал мне это сделать. Боль в груди теперь распространилась и во всем теле, а я стал терять сознание. - Доктор! – Кенсу выбежал из палаты и начал звать врача. Он выглядел сейчас таким взволнованным и испуганным, как в тот раз, когда я снял с него маску, и мы в первый раз поцеловались. Я улыбнулся. Теперь передо мной снова был мой малыш. И неважно, какое его лицо и в чем он одет, важно его отношение ко мне. Он беспокоится за меня, значит, я ему не безразличен. От этой мысли тепло разлилось по всему телу, и я стал проваливаться в темноту, а прибор продолжал настойчиво пищать и боль из сердца никуда не девалась. Пик… пик… пик… Просыпаюсь и снова слышу: пик… пик… пик… Теперь этот звук не кажется раздражающим, а наоборот – успокаивающим. - … хорошо? – Этот голос раздался так неожиданно, что я вздрогнул. – Кенсу, так ты согласен поехать со мной в кино? - Я даже не знаю. – Замялся Кенсу. – А если Джонин придет в себя? Я хочу в этот момент быть рядом с ним. Мне все–таки удалось приоткрыть глаза, и я увидел Кенсу, которого обнимал за плечи какой–то парень. Кажется, его зовут Мино. - Даже если это и случится, а ты будешь рядом, он тебя выгонит. Я слышал, как он на тебя кричал, и ты серьёзно думаешь, что этого не повторится? – Насмешливый голос Мино начал меня раздражать. Нет, просто бесить. – Кенсу, поехали. Ты тут уже почти неделю сидишь, тебе надо отвлечься. - Ну, хорошо. – Как–то неуверенно ответил он. Теперь я слышу удаляющиеся шаги, а потом, как хлопает дверь. Я остался один. Без Кенсу, без моего мальчика. Снова больно. Пикпикпикпик. Прибор как будто сошел с ума и начал пикать с удвоенной скоростью. Опять появилась ноющая боль в сердце. Опять я проваливаюсь в темноту.