Импульс

От этого зрелища может помутиться рассудок. Эггси смотрит, смотрит и глазам своим не верит – может, очки дают сбой, может, разум предает? Столько месяцев заново учиться дышать, а теперь вот снова в один миг разучиться – задохнуться от шока, от ужаса, от восторга. Живой! Гарри чертов Харт – живой! Эггси задыхается, дышит тяжело, сорванно, потому что пленивший их с Мерлином «ковбой» направляет пистолет на ничего не подозревающего Гарри. Это смерти подобно. Снова и снова, как будто мало было ночных кошмаров, в которых Эггси раз за разом терял этого человека. Как будто мало видел во сне взгляд этих глаз – то строгий и прохладный, то мягкий, умиротворенный, но всегда – уверенный и обещающий. Как будто мало… Эггси бы по-детски закрыл лицо руками (если бы они не были привязаны к ручкам кресел) или заткнул уши и зажмурился, чтобы не видеть, не слышать, не думать. Нет, только не снова. Голос срывается до хрипа, когда Эггси кричит. Мерлин эхом вторит ему. – Гарри! Гарри, спасайся, Гарри, нет!!! Агент Кола («Так себе позывной», – бурчит под нос Мерлин) появляется в последнюю секунду. Потом формальности – знакомство заново: «Здрасьте, Стейтсман», «Салют, Кингсман» и прочее «бла-бла-бла». Пояснение, кто, зачем и как; Эггси хоть и интересно «как», но в целом не важно, главное – «кто». Гарри Харт, чертов Харт, сэр Галахад, жив. Эггси рвется в палату, опережая остальных, хочется дверь сломать, выбить с ноги, обнять Гарри до хруста ребер и уткнуться носом ему в плечо – ох уж это разница в росте, наверное, самая лучшая разница между ними. – Гарри!!! Эггси бросается к наставнику, но тот отшатывается, уклоняется от объятий. Взгляд вопросительный и… чужой. – Здравствуй, Гарри, – улыбается Мерлин, еще не осознавая, что происходит. Харт осторожно жмет ему руку. – Здравствуйте. – Амнезия, – поясняет Кола. – Откат к более ранним воспоминаниям. Для восстановления памяти нужен сильный, крайне сильный импульс из прошлого. * * * В баре темно и нет мартини, но бурбон внезапно оказывается даже лучше. Идея лампочкой загорается в опьяненном мозгу. Зоомагазин. Щенок. В точности как мистер Пиклз, только маленький. Пушистый комок вертится в руках и шершавым языком лижет пальцы. – Гарри! Я принес вам подарок на прощание! – Спасибо, – у этого Гарри такая мягкая, трогательная улыбка, широкая, непосредственная. Этот новый Гарри очень мил, но он неправильный. Он не такой. Он не Гарри Харт. Поэтому Эггси решительно направляет на щенка пистолет. – Может, пристрелить его, а? – Нет! Нет, пожалуйста, не надо! Лучше меня пристрели! Кем надо быть, чтобы сделать такое? – Может, тобой? – Я… нет, я… – перед глазами Харта мелькают разрозненные образы, в поврежденном мозгу фрагменты паззла начинают складываться в единую картинку. – Я не убил его, патроны были холостые, он прожил потом еще одиннадцать лет и умер от панкреатита! В палату входит Мерлин, и Гарри улыбается ему. Искренне, по-дружески, но на Эггси по-прежнему смотрит холодно и даже с презрением. Память вернулась не вся! От этого снова становится жутко. Во рту горчит, дыхание сбивается, в висках пульсирует ярость. – Да вспомни же ты меня! – жалобно просит Эггси. – Ты… Ты не можешь меня бросить снова! Я потерял тебя один раз, второй не смогу! Слезы сами собой текут по лицу. Взгляд напротив сменяется с гневного на удивленный. Мерлин бубнит себе под нос – ругательства или молитвы, Эггси не знает, но у него в голове только одна мысль. Импульс. Единственный возможный выход. Последний патрон. – Я люблю тебя! Гарри по-прежнему прижимает к себе перепуганного щенка, когда Эггси шагает вперед, обхватывает голову наставника руками и, привстав на носки – разница в росте сейчас немного мешает – целует его в губы. Мерлин, кажется, все-таки ругается, удивленно и матом. Отстранившись, Эггси смотрит на Гарри со страхом и затаенной надеждой. – Эггси… Кусочки паззла наконец находят свои места и складываются в картинку. Сквозь нее все еще летят бабочки – призрачно и легко. Но лучшая бабочка – самая лучшая бабочка сейчас перед ним. Его мотылек. Тот, что едва не опустил крылья, но прилетел к своему пламени, чтобы снова его зажечь. А еще это их первый – действительно первый, память уже не сбоит – поцелуй. И горячее искреннее признание невозможно оставить без ответа. Поэтому Гарри нежно гладит Эггси по щеке – стирает большим пальцем слезу – и целует в ответ. Мерлин забирает щенка из его рук и, бубня что-то о двух придурках, удаляется из комнаты. Агент Кола, кажется, предлагала выпить.