and we got lost

В этот ничем непримечательный день глава дисциплинарного комитета всея Намимори также гордо возлежал на крыше школы, закрыв глаза и лениво думая о чем-то своем. Солнце к тому моменту уже успело нагреть одежду и открытые участки кожи, поэтому Хибари лежал, утопая в приятных ощущениях, не готовый променять это спокойствие ни на какую битву ни с каким Реборном. О чем чаще всего думает Хибари? У него нет друзей, и он проводит время исключительно сам с собой, поэтому мысли о времяпрепровождении в какой-либо компании сразу же исключаются. Хибари никто не нравится из противоположного пола, поэтому мысли о девушках также исключаются. Кёя класть хотел на путешествия, а поэтому он ни за что не будет лежать на крыше любимой школы и мечтать о поездках в другие страны. Он не такой уж и любитель вкусно поесть, чтобы размышлять о различных блюдах и о том, с каким удовольствием он съел бы то или иное произведение японской или какой-либо другой кухни. О чем тогда может думать человек без интересов, без хобби, одержимый дисциплиной, тишиной и порядком? Сегодня Гокудера Хаято был в подавленном состоянии и постоянно зевал и срывался на всех и каждого. Все потому, что он не смог выспаться. Все знают, как это бывает, когда лежишь в кровати и пялишься в потолок, не в состоянии закрыть глаза, будто в них спички вставили, и сходишь с ума от непрерывного потока мыслей. Мыслей, которые проносятся в сознании с огромной скоростью, будто в догонялки играя, дразня и не открываясь воспаленному разуму, тем самым не давая обрести-таки ночной покой и провалиться в манящее и далекое царство снов. Мысли-пустышки, которые в себе смысла и информации не несут, их явной целью является промучить подрывника как можно дольше. То и злит больше всего, ведь ни переживаний, ни страхов, ни проблем у Гокудеры нет. Кровать становится узкой, матрас жёстким, а подушка слишком горячей. Примерно до четырех утра Гокудера мучился таким образом, а затем, наконец, заснул. Синяки под глазами и сжатые в тонкую полоску губы выдавали его плохое настроение, которое, собственно, он и не пытался скрыть. В такие дни даже Ямамото и Тсуна старались не попадаться под горячую руку Хаято, хотя оба прекрасно знали, что он ничего им не сделает, но лишний раз провоцировать своими глупостями вспыльчивого друга не хотелось. Очередной звонок с урока Хаято ждал с нетерпением. Нагнулся к своей сумке, что-то оттуда вытащил и сунул в карман, не говоря ни слова выходя из класса. Ямамото с Тсуной переглянулись, Савада нахмурился. Они не пошли за ним, посчитав это лишним и предоставляя Гокудеру самому себе, понимая, что тот хочет побыть один. Хаято поднялся на школьную крышу и прошел мимо Хибари, подходя к краю и потягиваясь. Кёя лениво приоткрыл глаза и тяжело вздохнул, не в состоянии даже ругаться на то, что наглый сероволосый представитель травоядных посягнул на его покой своим присутствием. Однако Хибари был бы не Хибари, если бы не произнес низким полушепотом от долгого молчания свое коронное «если сейчас же не свалишь - забью до смерти», которое Гокудера успешно проигнорировал, лишь цыкнув. Хибари отметил про себя странное спокойствие сероволосого и подумал, что пока тот не нарушает тишину и порядок, он не станет тратить свои силы и прогонять его с крыши, одновременно поддаваясь сладким объятиям лени и снова закрывая глаза. Тем временем Гокудера смотрел вдаль, взгляд его был пуст и ничего не выражал, даже раздражения. Достал из кармана пачку сигарет и сел, облокачиваясь на бортик. Получилось, что сел он лицом к Хибари. Вытащил сигарету из пачки и несколько раз чиркнул зажигалкой, упорно не желающей выполнять свою работу. Раздраженно цыкнув, Гокудера сделал первую затяжку и запрокинул голову назад, закрывая глаза и вдыхая дым дорогой сигареты глубоко в легкие. Хибари резко открывает глаза и в упор смотрит на нарушителя, ожидая, пока тот все же соизволит распахнуть свои очи и сгореть от испепеляющего взгляда главы дисциплинарного комитета, но тот не спешит с этим делом, а на ощупь тащит сигарету в рот и делает более глубокую затяжку, смакуя и выдыхая дым, который красиво развеивается ветром и исчезает. Хаято до неприличия тих, а Кёя до неприличия ленив, но всё же он приподнимается, опираясь на руки, и недовольно смотрит на нарушителя.       - Затуши и выкинь сейчас же, а то знаешь, что с тобой будет. Гокудера молча, не открывая глаз, делает еще одну затяжку, будто бы дразня Кёю своим пренебрежением, однако ему попросту наплевать, он хочет спокойно покурить и помолчать, а не спорить с Хибари о том, кто кого до смерти первым изобьет.       - Ты слышишь, травоядное? Хибари тяжело вздохнул и, получив очередную порцию игнора, встал на ноги, отряхиваясь и доставая тонфы. Он быстро подходит к Хаято, а тот в свою очередь быстро открывает глаза и свободной рукой перехватывает руки еще не отошедшего от ленивой дремы Кёи и усаживает его слева от себя, посылая тому затем максимально грозный взгляд. Хибари, не показывая удивления, пытается подняться на ноги, чтобы ушатать этому ненормальному за его вольное поведение, но он всё же только пытается, потому что Гокудера левой рукой обнимает его и кладет руку на его плечо, прижимая.       - Я тебя очень прошу, помолчи и дай мне спокойно докурить. Шумишь здесь только ты. На вот, хочешь сигаретку? - протягивает пачку обескураженному Хибари. Кёя в свою очередь ловит тяжелый взгляд Хаято и тут же отворачивается, пряча тонфы и скидывая его руку, однако оставаясь сидеть рядом с сероволосым. Гокудера спокойно докуривает, зная, что никто на эту крышу не поднимется, пока тут Хибари, шепчет тихое «спасибо» и сползает куда-то влево, заставляя Хибари вытянуть правую ногу, и ошарашено глядеть на то, как теперь на ней бесцеремонно покоится сероволосая голова. Гокудера положил одну руку под щеку, а другую на коленку Хибари и тотчас же отрубился. Кёя, пораженный такой наглости, еще минут пять сидел, не соображая, что тут происходит и, начиная закипать от дикой злости на Хаято и самого себя, потому что по какой-то причине позволил ему эти ненормальные вольности.       - Встань. Вставай сейчас же, я за себя не отвечаю, - раздраженно и в то же время обреченно, понимая, что в пустоту, проговаривает Хибари, заглядывая в лицо Гокудеры и понимая, что тот крепко спит. Как он вообще это допустил, и какого черта он не скидывает его со своих колен, остается загадкой для самого Кёи. Впервые он чувствует человеческое тепло не во время удара в процессе очередной драки, а вот так, просто. Хибари морщится и отводит взгляд влево, сжимая кулаки и почему-то подавляя в себе желание ударить и поставить на место. Лицо Хаято выражает абсолютное спокойствие и безмятежность. Морщинка между глаз разгладилась, а бледные губы расслабились и перестали сжиматься в злую полоску. Это первый человек, который позволил себе такое и первый человек, который остался безнаказанным. По крайней мере, на данный момент. Хибари так привык видеть на лицах людей страх и ужас, который он на них производит, что он и правда не ожидал подобных действий от подрывника и по той же причине не успел привычно отреагировать. Теперь он сидит удивленный и обескураженный и не знает, куда деть руки, но при этом хмурится и раздраженно цыкает. Проходит час, затем второй, а за ним и третий. Хибари и сам уже задремал, не заметив, как рука его опустилась на голову Гокудеры и зарылась в его волосы. Гокудера проснулся, когда солнце уже село, сладко причмокнул и в удивлении широко раскрыл глаза, восстанавливая картину после того, как он вышел на крышу. Хотел повернуть голову, но обнаружил, что на ней что-то лежит. Накрыл это «что-то» своей рукой и сжал чужие пальцы, зачем-то усмехаясь. Приподнял руку вместе с рукой Хибари и перевернулся на спину, все также укладываясь на ногах Кёи и теперь уже глядя на него снизу вверх, кладя его руку на свою щеку. Хибари красивый. Гокудера разглядывает его из-под своих опущенных ресниц. У Кёи даже во сне брови нахмурены, Хаято тянет вторую руку к его лицу и поглаживает его щеку. Хибари резко распахивает глаза и смотрит на Гокудеру в упор. Взгляд Кёи - нет, не пустой, но он даже не злой. Он заинтересован и удивлен. Сердце Гокудеры пропускает удар, когда он ловит этот взгляд, а самого себя ловит на странных мыслях. Он посылает точь-в-точь такой же самому Хибари, а затем встает на ноги, тотчас же садясь на Кёю сверху и обхватывая того ногами. Он не понимает, что делает, он просто делает то, что хочет.       - Кёя… - он впервые назвал его по имени, а затем медленно поднял голову, виновато и удивленно глядя на Хибари, который сидел, казалось, онемев. Какая реакция последует, какие слова будут произнесены, какие действия будут предприняты, - загадка для обоих.       - Хаято, - предварительно выровняв дыхание и приложив немало усилий, чтобы голос звучал строго и сердито. Кёя хочет сказать что-то еще, но перед этим, будто бы готовясь сказать это, облизывает губы. Сначала нижнюю, а затем верхнюю, глядя вправо. Его безучастное выражение лица и расслабленное тело абсолютно не соответствуют ситуации, будто это не на нем сейчас недвусмысленно сидит парень, который по идее должен был получить по заслугам. Хибари в прострации, ему тепло и лениво. Что еще за мистика? Руки Гокудеры, лежавшие до этого момента на его коленях, медленно тянутся к лицу Хибари, аккуратно ложатся на его щеки и поворачивают его голову вперед. Глаза в глаза, расстояние чертовски мало, жара давит на виски, а дыхание начинает сбиваться и контролировать его становится все сложнее и сложнее. Они одновременно сокращают эти никчемные сантиметры и касаются друг друга губами. Сначала просто касание, чтобы попробовать. Будто бы электрический разряд пробежал по телу Гокудеры, когда он почувствовал мягкие и слегка напряженные губы Хибари своими. Он отстранился и заглянул в его встревоженные серые и до безумия красивые глаза, а затем потянулся за еще одним коротким поцелуем, обжигаясь об это тепло. Губы Хибари такие приятные и нежные, будто он круглый год пользуется увлажняющими бальзамами и помадками. Гокудера приоткрывает рот и практически невесомо касается языком нижней губы Кёи, затем пряча язык и отодвигаясь. От удивления он охает: на щеках Хибари выступил трогательный румянец, а сам он в свою очередь упрямо смотрит на Гокудеру. Хаято притягивает Кёю за шею к себе и накрывает его губы своими, затем приоткрывает их и языком раздвигает нежные губы Кёи, чтобы углубить поцелуй. Тот к дикому удивлению подрывника поддается, и их языки сплетаются, сначала медленно и неловко, а затем Гокудера понимает, что Хибари не умеет целоваться и посылает ему ошарашенный взгляд, на секунду оторвавшись от него и сразу же возвращаясь к начатому. Хаято нежно показывает, как надо, а Кёя не желает уступать и старается скрыть тот факт, что это его первый поцелуй. Посасывает язык Гокудеры и касается зубами его нижней губы, затем покусывая ее. Из нежного и нелепого поцелуя, он перерастает во взрослый и страстный, а Хибари наконец кладет свои руки на талию Хаято и прижимает его к себе еще ближе. Причмокивающие звуки эхом отдаются в горячем воздухе, а затем в нем же растворяются. Гокудера никогда бы не подумал, что обычный поцелуй, да еще и первый поцелуй с парнем, сможет его настолько возбудить, что он начнет стонать прямо в него. Хибари ловит каждый стон губами и топит его в уже привычных ощущениях, не открывая глаз и двигая бедрами, с удовольствием ловя судорожные вздохи Хаято. Тот отстраняется и затуманенно смотрит на Хибари, прислоняясь своим лбом к его и не теряя зрительного контакта. Он целует его в кончик носа и Хибари вздрагивает, а затем сам тянется за поцелуем, прижимая горячего Хаято вплотную и гладя того по спине. Гокудера сжимает ноги сильнее и трется своим пахом о пах Хибари, чувствуя, как тот вздрагивает и замирает. Поцелуй пошлый и развязный, громкий и бесконечно вкусный. Хибари отстраняется, чтобы посмотреть на Хаято, вспотевшего и растрепанного, с опухшими приоткрытыми губами, заметить струйку слюны и слизнуть ее. Гокудера чуть отодвигается и накрывает своей рукой пах Кёи в надежде услышать стон, но лишь ловит рваный выдох прямо в шею, а затем туда же получает поцелуй-укус, который со временем станет красивого темно-бардового цвета. Хаято поглаживает внушительный бугор и, не выдерживая, расстегивает ремень Кёи, затем пуговицу и ширинку, запускает руку в боксеры и обхватывает до безумия горячий и влажный от смазки член рукой и начинает плавно ею двигать. Вытаскивает член из трусов и начинает размашисто дрочить, устанавливая с ним зрительный контакт и прикусывая нижнюю губу. Кёя захлебывается эмоциями и даже не пытается этого скрывать, ловя губами воздух и сжимая руки на ягодицах Гокудеры. Ощущения острые и бесконечно приятные, Хаято не забывает и про себя и поглаживает свой член через грубую ткань штанов, не сбавляя темпа. Кёя дышит рвано и часто, но в один момент напрягается всем телом и вдыхает слишком громко, затем, все же роняя один стон в качестве презента Гокудере за то, что позволил всему этому случиться, и изливается в руку Хаято, пачкая при этом свои штаны и рубашку, а Гокудера, услышав желанное, также напрягается всем телом и кончает прямо в трусы, затем без сил падая на Хибари и пытаясь отдышаться. Просидев так некоторое время, Гокудера встал на ноги и потянулся, беря затем в руки пачку сигарет и подкуривая. Хибари тем временем встал и заправился, носовым платком стерев безобразие с брюк и рубашки, беззвучно скрылся с крыши, пока Гокудера курил. Это был неожиданный всплеск эмоций, внезапно нахлынувшее от жары наваждение, которое закончилось именно таким образом.       Хаято докурил и направился в класс, забирая свою сумку, в которую Тсуной были заботливо сложены учебники, а также на его парте покоилась бумажка с почерком Ямамото: «Остывай и приходи ко мне на ужин, сегодня все собираемся у меня». Стоит ли говорить, что приглашение было проигнорировано, и Хаято направился домой, чтобы принять душ и лечь спать до самого утра? Этой ночью он спал как убитый, но зато подсознание решило достать его во снах, бесконечно показывая пронизывающий взгляд серых глаз, который тотчас же смягчали сладкие, будто карамелька, губы, прикосновения и вздохи. Утром, обреченно глядя на засос на шее, Гокудера не придумал ничего лучше, чем заклеить его лейкопластырем. Никто ничего не спросит, потому что к Гокудере нельзя просто так обращаться, он ведь не травоядное какое-нибудь. По пути в школу он встретил Такеши и Тсуну, которых заверил в том, что все в порядке и у него ничего не болит, а на шее просто царапина, Ури постарался. Однако весь день он витал в своих мыслях и не всегда реагировал, когда его звали друзья, поэтому им приходилось звать его несколько раз или же дергать за рукава. Хибари с того дня трудно было увидеть в школе, он определенно присутствовал там, но за четыре дня Хаято ни разу его не увидел. Ни на крыше, ни в кабинете ДК его не было. Хибари это все было чуждо, и он не понимал, что с этим со всем делать. Чувства, эмоции, ощущение тепла, - куда это все? Зачем оно нужно? В его голове была каша, но он также патрулировал территорию школы и наказывал нарушителей, внешне не выдавая то, что его что-то беспокоит. На пятый день Хибари поднялся на крышу школы и лег, глядя на облака. Теперь ему было о чем подумать, и он смело тратил на это все свое свободное от наказаний время. Когда со скрипом отворилась дверь на крышу, Кёя даже не вздрогнул. Когда Хаято подошел к нему и навис над ним, он также делал вид, что спит. Когда подрывник приблизился и коснулся кончиками пальцев его щеки, Хибари в мгновение ока повалил его на пол и навис над ним, придавливая своим телом и мучительно долго глядя на него этими пронзительно-серыми глазами. Гокудера не выдерживает.       - Кёя… Это не просто так все, оказалось, понимаешь, я бы ни… Хибари молча накрывает его губы своими, выдыхает в них и сразу же углубляет поцелуй, чтобы почувствовать то же самое. И чувствует. Гокудера обнимает и улыбается прямо в поцелуй. Счастлив. А губы болели от отсутствия тепла, именно его тепла, которого никто кроме него не получал, и не получит, потому что…       - Ты мой, Кёя, - Гокудера шепчет в его губы и с наслаждением ловит улыбку, сразу же сцеловывая ее. Спустя некоторое время, за минуту до того, как прозвучал звонок на урок, Хибари отстранился от него и перевернулся на спину, закладывая руки за голову и наблюдая за Гокудерой. Тот встает, отряхивается и целует того в кончик носа, глядя на него с бесконечной нежностью и диким желанием вперемешку. Хибари поймал его за руку и прошептал:       - Только посмей посмотреть так на кого-то другого. Забью до смерти.       - Да что ты! - громко рассмеявшись, Гокудера целует его в уголок губ и убегает на уроки. Встречи на крыше постепенно перерастают во встречи в кафе и дома друг у друга. Хибари теперь есть о ком подумать, а Гокудере есть к кому прийти спасаться от бессонницы. Все это окутано такими глубокими чувствами и привязанностью, что обоим приходится друг друга контролировать, чтобы не утонуть.