Вечера сближения.

Злость, ярость, ненависть – все это охватывает тебя, лишая рассудка. Бутылка абсента, которая делает твое состояние еще более ужасным. Но тело под его тяжестью расслабляется, и тебе кажется, что ты паришь где-то в небе. Четко понимаешь, что ты давно не трахал какую-либо девку, не испытывал физического удовольствия и просто не был любим, просто как человек. Все люди, окружающие тебя, бесят, не приносят никаких положительных эмоций, а только раздражают. Тебе хочется придушить их собственными руками, смотреть, как они будут мучиться и просить о пощаде. Ты видишь этих баранов - пар, которые обжимаются на каждом шагу, видишь, как они смотрят на тебя своими глазами, одолеваемые страхом, боязнью, беззащитностью. Твои глаза четко улавливают отдаляющую фигуру, но она тебе знакома, причем очень хорошо. Кровь в венах начинает бурлить, сердце и кулаки сжимаются, глаза наливаются кровью. Зверь. Ты отбрасываешь недопитую бутылку куда-то в сторону и не замечаешь, что все смотрят лишь на тебя одного. Тебе все равно - нужна она. Ты несешься по этой проклятой школе, как сумасшедший. Главное достать, успеть, взять. Дверь не до конца успела закрыться, поэтому Петр с легкостью смог проникнуть в женскую душевую, где, по его предположению, должна скрываться жертва. Рядом с раковиной он увидел Старкову, которая снимала с себя школьную форму. Жилетка и блузка спокойно лежали на табуретке. Его взору открылась прекрасная фигурка этой девчонки. Грудь была небольшая, но выглядела очень эффектно, что разогревало в нем интерес, потрогать ее, помять, пощупать и оттянуть ее девичьи соски. Стройные ноги, выглядывающие из-под коротенькой школьной юбки, еще больше возбудили его натуру. Девушка смекнула, что находится в неглиже, поэтому, схватив кофту, начала ее натягивать, но Морозов-старший не дал ей этого сделать. Девушка подумала, что он уходит, однако мужчина только повернулся к двери и закрыл ее. Страх, отчаяние и паника полностью одолели ее. Директор сразу заметил, как изменились ее лицо и жесты. «Кукла, а я твой кукловод», - промелькнуло у него в голове. Петр начал подходить ближе к ученице и пугать ее своим озорным огоньком в глазах. Чувствовать, что боится, чувствовать власть, повиновение. Даша начала потихоньку отступать назад, но ее движения были преграждены стеной, холодной, как и сам Морозов. Оскалившаяся улыбка пробежала по лицу фашиста, что еще больше испугало Старкову. Пути назад нет. Он не хочет больше играть в кошки-мышки, он не хочет больше ждать. Здесь и сейчас. Она. Только она. Поняв его намерения, она попыталась улизнуть, но дверь закрыта. Клетка. Это нелепое бегство еще больше рассмешило его, и он позволил себе разразиться диким смехом, от которого по телу побежали мурашки. Страх полностью переполнил ее сознание, и в этот момент Морозов прижал ее к холодному кафелю и начал яростно целовать в шею и губы. Даша зажала свой рот как могла. Но Петр надавил ей на скулы, и рот сам непроизвольно открылся, пустив его язык в ее полость рта. Обжигающий/палящий/требовательный – ненависть. Даша своими руками пыталась оттолкнуть проклятого фашиста, но он был сильнее ее физически, и она никак не могла избавиться от его крепкой мужской хватки. Сняв с девушки юбку, а вместе с ней и трусы, он отошел от нее на секунду. Он увидел глаза, уже блестевшие от слез, руки, пытающиеся скрыть обнаженное тело, и страх. Улыбнувшись своему результату, он вновь примкнул к ее губам, но снова встретил сопротивление со стороны этой девчонки. Поняв, что этим ничего не добьется, он поставил ее раком и, спустив штаны, вошел в ее задний проход. Дарья вскрикнула от нахлынувшей боли, парализовавшей ее хрупкое тело. Мужчина вошел сильно и разом, даже не подготовив ее к этому тяжкому испытанию. Он придерживал ее бока и входил в нее. Девушка чувствовала себя последней шлюхой, которой воспользовался Морозов. Наконец Петру Алексеевичу надоела эта поза, и он решил сменить ее. Он хотел, чтобы она почувствовала его внутри себя, ощутила и поглотила полностью. Ему все равно, что будет испытывать эта дрянная девчонка, главное - чтобы ему было хорошо. Выйдя из нее, он посмотрел затуманенными глазами на свою жертву. Слезы, боль, унижение – все это доставляло ему только радость и еще большее желание оттрахать ее по-полной. Поставив ее на четвереньки, он засунул ей в рот свой член. У девушки не было никакого желания делать ему минет, но Морозов, намотав ее волосы себе на руку, потянул их назад. Поняв, что девка все еще сопротивляется, он сам начал двигаться и проходить все дальше. От этих действий Старковой становилось еще хуже. Ее тошнило от всего этого. Морозов так и продолжал входить-выходить. Кончив ей в рот в качестве наказания за неповиновение, он вынул свой член. Увидев, как она пытается избавиться от него и уйти от этого позора, Петр подошел к ней и вошел своим другом в ее киску. От Дарьи больше не исходило никаких действий и эмоций, она стала покорна. Резкие, ритмичные, ускоренные и болезненные движения. Становилось легче ему, а не ей. Несколько быстрых толчков, и он вновь кончает, но на ее ноги. Пусть чувствует и боится. Выйдя из нее, Морозов надел штаны и направился к двери, бросив покосившейся от моральной боли ученице сторублевую купюру.