Сломанные игрушки

      Азриэль стоял за углом, нервно кусая губы, и сжимал в руках цепочку амулета в форме сердца. Ему никак не хватало решимости зайти Домой, в их детскую, двери которой были гостеприимно распахнуты настежь. Он медлил, но все же отважился заглянуть внутрь еще раз. Снова тайком, исподтишка. Если бы кто тронул его за плечо сейчас, то принц, наверное, подскочил бы и принялся нелепо оправдываться. Но не от неожиданности, а от страха, что кто-то разгадает его мысли. Поймет, почему он теряет власть над собой, когда она рядом. Его одержимость. Навязчивая идея. Лучший друг. Та, которой не должно существовать, впрочем, как и его самого. Чара.       Она сидела на цветастом ковре спиной к коридору, окруженная дюжиной старых игрушек. Потрепанные плюшевые монстры грустно склонили головы, словно оплакивая давно минувшие дни. Девушка вязала. Тусклого света настольной лампы, которую она переместила на пол, едва хватало, чтобы следить за работой. Спицы сновали вверх и вниз в быстром ритме, а изумрудная нить послушно вплеталась в сложный узор. Медно-ирисковые волосы она небрежно откинула назад, чтобы не мешались. Свитер в полоску — копия того, что вязала Мама в детстве — был великоват, и рукава приходилось постоянно закатывать. Тени от пряжи и пальцев танцевали на стенах, словно невиданные звери. Слышался тихий перезвон, когда металлические спицы касались друг друга, а в воздухе пахло забытым на столике чаем. Девушка была полностью вовлечена в процесс, и принц мог бы смотреть на это вечно.       — Азриэль! — неожиданно громко крикнула Чара. — С какой стати ты следишь за мной?       У принца подкосились ноги, но он сделал шаг вперед, погрузившись в полумрак детской. Девушка даже не обернулась:       — Ты же хотел, чтобы я исчезла. Верно, лучший друг?       Чара отложила пряжу и с грацией дикой пумы поднялась на ноги. Сейчас, спустя столько лет, она была на голову ниже Азриэля. Им не суждено было вырасти в реальном мире, но в этом зазеркалье они заметно повзрослели. И Чара была красива. Острые черты лица стали мягче, губы — более пухлыми, на щеках заиграл румянец. Не изменились только глаза — большие и ярко-красные — в них по-прежнему плескались азартные искры.       Принц виновато опустил подбородок, не в силах выдержать зрительный контакт. Да, это правда. Он говорил Фриск, чтобы та оставила Подземелье навсегда, забрав всех монстров с собой. Чтобы позволила исчезнуть ему и той, что останется навеки взаперти рядом с ним. Азриэль помнил свои слова, которые были честны, но резали душу противоречием разума и чувств:       «Чара, быть может, была не лучшим человеком».       Принц молча смотрел в пол, утопая в собственных мыслях. Фриск совершила столько хороших дел, подарила монстрам шанс на счастливую жизнь. Азриэль помнил ее улыбку, полную милосердия и добра. Но не с ней они бегали ловить жуков туда, где самое место. Не с ней рисовали надежды и мечты цветными карандашами. Не ее, бездыханную, он вынес однажды навстречу закатному солнцу. Не она. Настоящее наваждение стояло сейчас перед ним. С кривой пугающей улыбкой одним уголком губ, смотрела без доли смущения ярко-красными глазами и, что почти ощущалось на физическом уровне, могла читать все его мысли. Не самый лучший человек. Но...       — Ты хотел, чтобы я умерла?       Азриэль отрицательно покачал головой. Он не хотел. Он хотел, чтобы они…умерли вместе. Принц слишком поздно осознал, что говорит вслух, и испуганно взглянул на нее. Чара все так же улыбалась, и Азриэль отдал бы многое, чтобы понять, что скрывается на дне ее кровавых глаз. Долгие минуты прошли в бездействии, а затем девушка устало выдохнула, забрав медальон из рук принца для того, чтобы повесить ему на шею. Туда, где подарку и место. Точно такое же золотое сердечко ярко выделялось на фоне ее свитера.       — Я знаю правду, Азриэль, — сказала Чара тихо, и ее хрипловатый приятный голос нарушил тишину спальни. — Когда Фриск ушла, сила влиять на мир перешла к тебе. Ты все еще можешь все исправить, мой монарх. Сбрось эту временную линию! Только подальше. В то время, пока мы еще были детьми.       — Но монстры… Они все на поверхности и счастливы. Все хорошо!       — Счастливый конец, фанфары! — помпезно воскликнула Чара, склонившись в шутливом поклоне, но тут же выражение ее лица сделалось совершенно серьезным. — Для всех, кроме нас, Азриэль. Для всех, кроме нас…       Принцу показалось, что голос подруги дрогнул, но она бросилась вперед, не давая на себя смотреть. Скрывая слезы, девушка крепко прижалась к другу детства, но не могла ощутить тепла. Черные соленые дорожки оставляли следы на одежде, но ей было все равно. Когда монстры вернулись на поверхность, в Подземелье осталось всего две души. Да и те уже давно не принадлежали миру живых.       — Я буду ждать, — пообещала Чара, слегка отстранившись, и несильно толкнула принца в грудь.       — Чего? — спросил Азриэль удивленно.       Словно загипнотизированный, он не мог оторвать взгляд от лица девушки, на щеках которой быстро застывали черные полосы слез. Принц неожиданно понял, что именно скрывает алая глубина ее глаз. И даже не отстранился, когда мягкие руки коснулись его шеи, зарываясь в белый мех. Когда Чара, привстав на носочки, прошептала прямо в ухо:       — Я буду ждать, когда ты сломаешься.       Девушка негромко засмеялась и властно поцеловала будущего короля Подземелья. А Азриэль дрожал под ее взглядом и понимал, что, возможно, он уже.