I Can't Live Without You

      Доминик брела по лесной чаще. Несмотря на то, что густые кроны деревьев почти совсем не пропускали солнечных лучей, вокруг всё равно было светло. Тропинка, узкая и сухая, извивалась между стволов, а высокая трава и диковинные цветы расступались в стороны, стоило девушке лишь приблизиться к ним… Пушистый белый кролик вдруг выскочил из-за куста, на мгновение остановился, кажется, подмигнул ей и умчался прочь, заставляя стайку разноцветных бабочек вспорхнуть в воздух…. Тишина леса, на самом деле наполненная миллионом самых разных звуков — щебетом птиц, шуршанием листвы, жужжанием насекомых — внезапно нарушилась оглушительным грохотом. Доминик вздрогнула и подняла голову вверх: именно оттуда исходил шум. Огромный дятел сидел на ветке гигантского дерева и что есть силы ударял клювом по коре. «Странно, я же не ела никаких пирожков, чтобы стать такой маленькой, — промелькнуло в голове у девушки, — да и зовут меня не Алиса!». Она пожала плечами и двинулась дальше. Но, вопреки ожиданиям, стук не становился тише. Напротив, с каждым шагом, который уводил её прочь, он лишь усиливался… Бум-бум-бум-БАХ! Бум-бум-бум-БАХ-БАХ!!!       Доминик распахнула глаза и поморгала, пытаясь в темноте разглядеть стрелки часов. Четверть третьего. А стучали, судя по всему, в дверь её квартиры!       Девушка, не на шутку встревожившись, подскочила с постели, накинула на себя халат и поспешила в прихожую, настойчиво прогоняя от себя остатки сна. Не надо было так долго засиживаться на ночь за книгой!       Поёжившись, Доминик выглянула в дверной глазок. Что за хулиганы устроили в подъезде такой беспредел?! Впрочем, как оказалось, хулиган был всего один. Но он и в одиночку, даже без своей барабанной установки, умудрился создать столько шума, что девушка искренне недоумевала, почему её чопорные престарелые соседи ещё не вызывали полицию. Или вызвали?..       Доминик отворила дверь и грозно зашипела:       — Роджер, ты что творишь?!       — Привет, милая, — ответом ей послужила самая обаятельная из нетрезвых улыбок барабанщика и не менее обаятельный, но очень затуманенный взгляд.       Доминик настороженно посмотрела по сторонам, ожидая, что в любую минуту какая-нибудь из соседских дверей отворится (а уж в том, что мисс Робертсон следила за происходящим через глазок, сомнений у неё даже не возникало!), и втащила Роджера в квартиру. От него за милю несло запахом виски и сигарет, и она невольно поморщилась.       — Родж, ты с ума сошёл?! — голоса девушка не повышала, но и шёпот передавал всё её негодование.       — Я соскучился и подумал, что надо поехать к тебе!       — Я польщена, — холодно отозвалась Доминик.       — Ты не рада? — Роджер расстроенно нахмурился, а Доминик лишь тяжело выдохнула, встряхнув головой. Нет. Она не была рада. Она была чертовски зла. Кажется, первый раз за всё то время, сколько они с Роджером были знакомы.       — Ну брось, малыш, — Тэйлор потянулся к ней рукой, но Доминик увернулась от его раскоординированных объятий.       — Родж, какого чёрта? Ты соображаешь, что ты делаешь? Два часа ночи! На часах два часа ночи, а ты долбишь в мою дверь, как будто это твой барабан! Ты хочешь, чтобы меня выселили?!       — А ты тогда переедешь жить ко мне? — Роджер расплылся в улыбке и многозначительно поиграл бровями.       — Убирайся, Родж, — Доминик хмуро кивнула на дверь. Она была совершенно не в настроении оценивать его шутки.       — Ты что, правда злишься? — похоже, Роджер был по-настоящему удивлён.       — Нет, что ты! Я в восторге! В большем восторге я была бы только если бы проснулась не от твоего стука, а от полицейских сирен под моими окнами!       — Ты злишься, — понуро констатировал факт Тэйлор.       — Убирайся.       — Дом, но я же не…       — Что ты «не»? — перебила его девушка. — Ты не думал, что нормальные люди по ночам спят? Ты не думал, что своим поведением можешь устроить мне проблемы? Ты не думал, что твоё лучезарное появление может не вызвать радости?       — Я не хотел тебя расстраивать, — теперь Роджер смотрел на неё виновато, и она отвернулась в сторону, прекрасно зная, что этот взгляд мог растопить её сердце.       — Уходи, — упрямо повторила Доминик.       — Ты выгонишь меня на улицу посреди ночи? — Роджер обошёл девушку со стороны, чтобы она всё же могла лицезреть его жалобную физиономию.       — Ты не бродячий кот! У тебя есть дом! — фыркнула Доминик.       — Но ты же не хочешь, чтобы я пьяным садился за руль?       — Ты что, ехал сюда в таком состоянии на машине? — опешила девушка. — Дурак! А если бы ты разбился?!       — Вот… Ты не хочешь, чтобы я разбился. Значит, ты меня всё-таки любишь, — довольно заметил Роджер.       — Люблю, конечно, — угрюмо подтвердила Доминик. — Но это не значит, что я не сержусь на тебя!       — Ты сердишься на меня за то, что я хотел тебя увидеть?       — Называй вещи своими именами, Родж! Ты напился и захотел секса!       — Если бы я захотел секса, я бы… — он вовремя придержал язык за зубами. Сообщать своей подруге, что секс он вполне мог найти и на стороне, было не самым лучшим решением. Тем более, в разгар ссоры.       Доминик скептически изогнула одну бровь. Судя по всему, возможное продолжение этой фразы она предугадала и теперь ждала, хватит ли у барабанщика смелости договорить её до конца.       — Ну прости меня, — Роджер снова потянулся к ней руками, пытаясь обнять, но она снова увернулась.       — Поговорим завтра. Когда ты протрезвеешь.       — То есть я могу остаться? — Тэйлор расценил это за маленькую победу, о чём свидетельствовали хитрые огоньки в его глазах.       — Но спать ты будешь на диване, — Доминик же не собиралась так быстро сдавать позиции. Может быть, конечно, она реагировала слишком бурно. Но стоило ей лишь представить, как на утро на неё будут глазеть соседи, и она снова начинала заводиться.       — Ладно, — неожиданно легко согласился Роджер, и девушка покосилась на него с подозрением.       — Иди в душ, а я пока тебе постелю, — в её интонациях пока что не было и намёка на прощение, и Роджер покладисто кивнул головой. Наверное, он начинал понемногу трезветь и осознавал, что у Доминик были причины на такую реакцию.       Она ждала его на краю дивана, она всё ещё злилась, но с трудом спрятала в уголках рта улыбку при виде взъерошенного мокрого барабанщика. Вокруг бёдер у него было обмотано её розовое махровое полотенце, и он оскальзывался на полу босыми ногами.       — Ложись спать, чудовище, — насколько могла сурово произнесла девушка.       Но Роджер не мог не заметить, что гнев потихоньку уступал место милости. Одно только это обращение «чудовище» — чуть снисходительное, но определённо ласковое!       — А поцелуй на ночь? — попытал было счастья барабанщик, забравшись под одеяло, как был, в полотенце. Щеголять нагишом он пока не рискнул. Кажется, такого порыва Доминик бы сейчас точно не оценила!       Девушка, впрочем, не оценила и скромный вполне вопрос и смерила Роджера суровым прищуром.       — Спокойной ночи, — она выключила свет и скрылась в спальне, тихонько притворив за собой дверь.       Но не прошло и пяти минут, как дверь эта чуть приоткрылась, а в проёме появился тёмный силуэт взлохмаченной головы.       — Доооом? — заискивающим шёпотом позвал девушку Тэйлор. — Дом, ты спишь?       — Родж, уйди.       — Я не могу заснуть, зная, что ты на меня злишься, — он сделал неуверенный шаг в комнату, придерживая на бёдрах полотенце, которое вот-вот норовило соскользнуть. В сумраке ночи выглядело это почему-то особенно комично, и Доминик едва сдержала хихиканье. Но она ведь злилась!       — Ничем не могу тебе помочь. Надо было раньше думать, прежде чем ты устроил репетицию барабанного соло прямо на моей лестничной клетке!       — А если бы у меня был ключ от твоей квартиры…       — Родж, я уже всё сказала. Я не собираюсь поддаваться на твои дешёвые попытки меня разжалобить! Я злюсь. И ты будешь спать на диване.       — Он скрипит, — Тэйлор сделал ещё несколько шагов и присел на корточки у изголовья кровати.       — И с каких пор ты так привередлив к мебели? Слава тебя совсем испортила, да? — хмыкнула Доминик.       — Ну прости меня. Ну пожалуйста, — на последнее замечание девушки Роджер не обратил никакого внимания. Он чуть улыбался, но смотрел на неё непривычно серьёзно.       — Прощаю. Иди спать, — под его пристальным взглядом она невольно поёжилась.       — Я вёл себя, как идиот, — он наклонился чуть ниже к ней, и она слишком поздно (или нет?) разгадала его намерения, поэтому позволила его губам легко коснуться своего плеча.       — Родж, не надо…       — Я вёл себя… как… последний идиот, — короткие невесомые поцелуи чередовались с хриплым шёпотом, и Доминик поймала себя на мысли, что этот его способ просить прощения ей очень, очень нравился.       — Прекрати, — почти с досадой попросила девушка, против воли заставляя себя произнести эти слова. Её воспитательная работа, кажется, была на грани срыва.       — Я идиот… но я… влюблённый идиот… — Роджер чувствовал, что её оборона дала слабину, и активнее пошёл в наступление. Впрочем, не слишком активно, чтобы не спугнуть добычу раньше времени…       — Это я идиотка, — вздохнула Доминик, обнимая его ладонью за шею. А как можно было устоять, если его горячее дыхание уже обжигало ей кожу над ключицей и единственное, о чём она думала — это как приятно будет позволить ему продолжить её целовать? Всю… целиком…       — Я люблю тебя, — шепнул Роджер. Он улыбался, довольный, что добился своего.       — Ты мерзавец, — шепнула она в ответ. — Иди сюда… Прощение ещё надо заслужить…

***

      По взгляду Крисси Брайан сразу понял, что что-то было не так. Она смотрела на него, чуть сдвинув брови, вроде бы — едва заметный жест, однако гитарист не первый день знал свою подругу. И такое выражение её очаровательного кукольного личика редко предвещало что-то хорошее. Он хотел было спросить её, в чём дело, но после недолгих размышлений решил сделать вид, будто ничего не замечает. Иногда так было проще. Иногда это позволяло отсрочить ссору или вовсе её избежать.       Крисси шагала рядом и привычно держала его за ладонь. Но и в том, как она это делала, чувствовалось определённое напряжение… Крисси не нарушала тишину. И это тоже было недобрым знаком. Как природа замирала перед грозой — Крисси могла подолгу молчать, прежде чем разразиться бурей…       — Ну и кто это такая? — стоило только входной двери захлопнуться за их спинами, Крисси ещё более сурово сдвинула брови и посмотрела на Брайана. Снизу вверх. Но в этот момент он позабыл, что был головы на полторы её выше.       — Кто? — озадаченно переспросил Брайан. Он действительно не понимал, о чём шла речь.       — Ты прекрасно знаешь, кто! — на глазах у девушки выступили слёзы. В большинстве случаев это означало, что Крисси уже успела что-то вбить себе в голову. И в этом случае переубедить её было чрезвычайно сложно.       — Крисси, милая моя, девочка, я не…       — Эта девица! С которой ты мило щебетал у бара! — всхлипнула Крисси, перебивая Брайана на середине фразы. Иногда она совершенно ничего не могла с собой поделать. Слёзы наворачивались сами собой и душили. От одной только мысли, что какие-то фанатки могли добиться расположения её Брайана. От мысли, что он мог соблазниться на их доступное и неприкрытое внимание. От мысли, что в конечном итоге он мог предпочесть ей одну из них.       — Я не… — Брайан с недоумением помотал головой. Да мало ли с кем он разговаривал в клубе?       — Ну не ври мне, пожалуйста! — Крисси с раздражением смахнула слёзы. — Эта длинноногая блондинка!       — Джесс? — Брайан неуверенно пожал плечами. Но, кажется, он хотя бы начинал потихоньку понимать, о ком шла речь. Хотя и совершенно не понимал, почему именно Крисси так переполошилась.       — Я не знаю, как её зовут! Но я видела, как вы друг на друга смотрели!       — Да это просто одна журналистка, она брала у нас однажды интервью, — Брайан сам не заметил, как в какой-то момент начал оправдываться. — Я встретил её у бара, мы разговорились…       — И ты так мило улыбаешься всем журналисткам, которые брали у вас интервью? Ну что за бред! — Крисси стукнула кулаком по его плечу, не потому, конечно, что хотела причинить боль. Просто так сложно было сдержать эмоции!       — Я просто пытаюсь проявлять вежливость!       — Вежливость — это поздороваться при встрече! А она смотрела на тебя так… так… так… — Крисси задыхалась от слёз и негодования и всё не могла подобрать подходящее сравнение.       — Да как так?! Как девушки смотрят на звезду рок-н-ролла? — Брайан тоже начинал раздражаться, и уже не только Крисси говорила на повышенных тонах.       — Девушки смотрят на звёзд рок-н-ролла, — на этих словах Крисси презрительно скривила губы, — как будто они хотят с ними переспать, а не как будто они уже с ними спали!       — Ты с ума сошла? — Брайан в недоумении распахнул глаза.       — Конечно! Давай всё свалим на то, что я сошла с ума!       — Прости, конечно, но это — единственная разумная версия, которая приходит мне в голову! — рявкнул Мэй.       Нет, конечно, нельзя было назвать его самым верным на свете кавалером. Когда ты рок-музыкант, сложно вести целомудренный образ жизни. Но всё же, по сравнению, скажем, с его же товарищами по группе он, пожалуй, был самым благоверным из них! Хотя вряд ли это действительно могло послужить достойным оправданием. С другой стороны, сегодня-то он уж совершенно точно не был ни в чём виноват. И эта Джесс, к которой почему-то прицепилась Крисси, действительно была просто журналисткой. Которая просто однажды брала у них интервью. Впрочем, насчёт Роджера Брайан был не уверен. Кажется, у него Джесс брала не только интервью…       — Ты просто трус и боишься мне признаться! — тем не менее, шквалистый ураган по имени «Крисси» разыгрывался всё с большей силой.       — А ты просто ревнивая истеричка! — Брайан не был горд собой, но удержать сорвавшиеся с языка слова было выше его сил.       — Так не давай мне повода!!!       — А тебе и не нужен никакой повод! — Брайан в смятении дёрнулся было обратно к двери, остановился, повернулся к Крисси, открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но на этот раз ему всё же хватило самоконтроля. Он распахнул дверь и вырвался в успокаивающую прохладу вечера.       Ссутулившись, он торопливо шёл по тротуару, по пустынным улицам. Одинокий прохожий, чья длинная тень в свете неярких фонарей причудливым силуэтом падала на асфальт и то спешила его обогнать, то наоборот, безнадёжно отставала…       С каждым новым шагом, каждым новым глотком воздуха дыхание становилось ровнее, а мысли приходили в порядок.       И это про Роджера он говорил, что тот, дескать, у них в группе самый импульсивный? Ха. Трижды ха. Как тогда можно было назвать его сегодняшний поступок?       — Идиотским, — сам себе вслух ответил Брайан и вздрогнул от звука собственного голоса.       Он вспомнил, в каком состоянии оставил дома Крисси, и ему стало непередаваемо стыдно за своё поведение. Были ли её подозрения обоснованы или нет, но он не имел права так поступать. Да, её взгляд в момент ссоры буквально полыхал яростью. Но будь он чуть умнее, будь он чуть проницательнее, смог бы заметить за этой яростью боль и страх. Она ведь просто боялась его потерять…       — Какой же я дурак, — снова пробормотал себе под нос Брайан и, резко развернувшись, едва ли не бегом зашагал обратно к дому.       Крисси сидела в гостиной на диване, поджав под себя ноги. Плечи девушки содрогались от беззвучных рыданий, а по щекам текли слёзы. От её вида у Брайана сжалось сердце. Ну как, как он мог позволить себе так с ней обращаться?       — Милая, Крисси, прости меня, — почти бесшумно он подошёл к ней и устроился перед ней на коленях.       — У тебя правда… правда ничего с ней не было? — Крисси всхлипнула и жалобно на него посмотрела. Ей тоже было стыдно за своё поведение. Но порой она просто не могла себя контролировать.       — У меня правда ничего с ней не было. И я не должен был на тебя кричать, — Брайан перебрался на подлокотник кресла и осторожно обнял девушку, прижимая её к себе. — Прости…       Какое-то время она ничего не отвечала. Огромных усилий стоило не разрыдаться вновь. Теперь уже от облегчения. В какой-то момент она по-настоящему испугалась, что он может никогда не вернуться.       Но теперь он был рядом… Угловатый высокий мальчишка, в которого она влюбилась, едва только увидела на сцене с гитарой… И самый нежный, самый чувствительный, самый деликатный из всех людей, которых она встречала. Насколько же невыносимо она себя вела, если даже он не выдержал и сорвался?..       — Это ты меня прости, — Крисси шмыгнула носом и уткнулась в его плечо. — Я… не знаю, что на меня нашло… Просто… Она… она правда так на тебя смотрела и…       — Тшшш, милая… Всё, хватит… Давай забудем о ней… — Брайан мягко поцеловал её волосы.       — Ты ведь… не разлюбил меня? — она чуть отстранилась и посмотрела на него с надеждой и испугом одновременно.       — Ну что ты такое говоришь? Конечно, нет! — он улыбнулся и ласково провёл тыльной стороной ладони по её мокрой от слёз щеке.       — И ты не бросишь меня ради какой-нибудь… ради какой-нибудь фанатки или журналистки?       — Я не брошу тебя, — Брайан наклонился к ней и осторожно поцеловал в губы, ощущая их солёный вкус…

***

      — Что. Это. Такое? — Мэри протягивала Фредди продолговатую тёмно-бордовую бархатную коробочку. Судя по всему, девушка не была в восторге от неожиданного подарка. Точнее говоря, изящный золотой браслетик с вкраплениями ярких, сияющих камней был вполне в её вкусе. Причиной недовольства был не выбор её кавалера. А сам факт, что он в очередной раз преподносил ей баснословный по стоимости презент.       — Тебе не нравится? — Фредди чуть наклонил голову на бок. — Странно, я был уверен, что угадал…       — Фред! Сколько раз я просила тебя, не надо, пожалуйста, не трать на меня деньги! — Мэри настойчиво протягивала ему коробочку.       — А на кого же мне их тогда тратить? — обезоруживающе улыбнулся Фредди и обвил девушку одной рукой за талию, но она оттолкнула его. Ага, конечно, сейчас он сведёт всё на шутку, но проблема-то никуда не денется. Нет уж, хватит. Мэри была решительно настроена положить этому конец.       — Когда ты делаешь мне такие подарки, у меня чувство, что ты пытаешься купить меня. Понимаешь? — Мэри сердито хмурилась и всё пыталась вернуть Фредди его презент. — И потом, я ничем не могу тебе ответить! У меня нет ничего! Я из бедной семьи, я работала как проклятая, чтобы хоть как-то сводить концы с концами…       — Я не пытаюсь купить тебя. И мне от тебя ничего не надо, — пожал плечами Фредди. — Точнее говоря, надо. Мне нужна ты сама. И я…       — Я не знаю, как мне тебе это объяснить! — перебила его девушка, в отчаянии закатывая глаза к потолку. — Ты… Пойми, что ты просто разверзаешь между нами пропасть! Чем дороже вещь, которую ты мне даришь, тем больше я ощущаю разницу в нашем социальном статусе!       — Но кому какое дело до какого-то статуса? — Фредди удивлённо захлопал ресницами.       — Мне! Мне есть до этого дело! Понимаешь? — она снова протянула ему коробочку. — Забери, пожалуйста. Я не могу это принять. Просто не могу.       Фредди посмотрел на коробочку, потом на Мэри, снова на коробочку… Не без раздражения, кажется, передёрнул плечами и всё же забрал подарок из рук девушки.       — То есть, ты хочешь, чтобы я его выбросил? — спросил он, задумчиво повертев коробочку в руках.       Сердце Мэри глухо стукнуло о рёбра. Может быть, она и считала себя недостойной подобных украшений. Но это ещё не означало, что она не могла оценить всю красоту изысканных ювелирных изделий. И потом, голос Фредди показался ей по-настоящему задетым.       — Делай с ним, что хочешь, — с трудом выдавила из себя девушка. — Просто, пожалуйста, не дари его мне.       — Что ж… Ладно…       Мэри с ужасом наблюдала, как Фредди подошёл к окну. Как распахнул его, впуская в комнату прозрачный свежий воздух. Как размахнулся… Надо было его остановить, но девушка могла лишь молча смотреть, не веря, что всё это происходило на самом деле.       — Довольна? — Фредди повернулся к ней лицом и присел на подоконник, внимательно изучая её растерянное лицо.       Со стороны, кажется, вся эта ситуация выглядела сейчас так, словно она была избалованной капризной девчонкой, которая совершенно не умела ценить чужое внимание и заботу. И от этого Мэри стало совсем не по себе — ведь на самом деле всё обстояло совсем, совсем не так!       — Нет, — Мэри помотала головой. — Не довольна. Зачем ты это сделал? — шепнула она, вдруг понимая, что вот-вот может случиться что-то непоправимое. Или… уже случилось?       — Но ты же сказала, что тебе он не нужен. И что я могу сделать с ним всё, что захочу, — передёрнул плечами Фредди.       — Зачем ты так? Ты же знаешь, что я не это имела ввиду, — губы дрогнули, и Мэри почувствовала, что ещё немного и она расплачется.       — И я не имел ввиду, что хочу купить твою любовь. И я не имел ввиду, что я стою где-то там наверху социальной лестницы и бросаю оттуда тебе, вниз, на дно, подачки, — едко отозвался Фредди.       — Зачем? — Мэри распахнула глаза. Каждое его слово резало больнее, чем самый острый нож.       — Зачем что?       — Зачем ты это всё говоришь? — она отвернулась, чтобы он не видел её слёз, но голос предательски сорвался.       — Потому что я хочу иметь право подарить своей девушке дорогой подарок. Потому что я хочу, чтобы моя девушка ни в чём не нуждалась. Потому что я хочу, чтобы она поняла, насколько чертовски обидно, когда твои благие намерения втаптывают в грязь!       — Да? — Мэри вспыхнула. — Хочу-хочу-хочу! А за всеми этими своими «хочу» ты хоть раз задумался, чего хочу я? Почему ты даже не пытаешься меня услышать?! Почему ты не пытаешься меня понять? Каждый твой подарок заставляет меня чувствовать себя обязанной тебе! Я живу за твой счёт, я одеваюсь за твой счёт, я ем за твой счёт, я… я не могу так! Я не привыкла так!       — Тысячи женщин в Англии могут, а ты — нет! — фыркнул Фредди.       — Тогда иди и найти себе одну из этой тысячи! — выпалила Мэри и, судорожно схватив ртом воздух, вихрем выскочила из комнаты.       Она вбежала в ванную, громко хлопнула за собой дверью. Поколебавшись секунду, закрыла защёлку… Опёршись руками на раковину, вздрагивая от рыданий, она подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. Из-за слёз перед глазами всё плыло, но ей и не надо было лишней чёткости, чтобы оценить свой прискорбный внешний вид. Раскрасневшаяся, заплаканная, с потёками туши… И ведь, главное, всё из-за чего?       Мэри всхлипнула и включила холодную воду. Быстро привести себя в чувства у неё не получилось. Она было успокаивалась, но потом вдруг снова начинала плакать. Проклиная свои детские комплексы. Проклиная своё упрямство. Проклиная свою глупую выходку…       В конце концов, убедившись, что от былой истерики остались лишь редкие вздрагивания и судорожные вздохи, она осторожно выглянула в коридор. Фредди стоял, прислонившись спиной к двери, и, судя по всему, ждал её.       — Я не пойду искать себе никакую другую девушку. Ни из тысяч, ни из миллионов. Ты — единственная девушка на свете, рядом с которой я хочу быть, — Фредди в примирительном жесте протянул к ней обе руки.       Она на мгновение замешкалась — не потому, что не хотела мириться, но потому, что снова считала себя недостойной — потом улыбнулась, чуть нервно, едва сдерживая новый поток слёз, и вцепилась в его тёплые ладони своими ледяными.       Фредди притянул её к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в волосы.       — Я не могу не дарить тебе подарков, — виновато шепнул он ей на ухо. — Я же люблю тебя…       — Я… я понимаю, — она усмехнулась и подняла лицо, заглядывая в его чёрные кошачьи глаза. — Но… Давай хотя бы договоримся, пусть это будут подарки по какому-нибудь поводу… Новый год там, например, или день рождения… Такой компромисс тебя устроит?       Фредди задумчиво прищурился, потом наконец кивнул головой.       — Да… Думаю, да… Мир?       — Мир, — она всхлипнула и улыбнулась. — Как ты думаешь… У нас ещё есть шанс его найти?       — Кого его? — удивлённо переспросил Фредди.       — Твой… твой браслет, — Мэри виновато опустила взгляд в пол.       — Мы можем попробовать, — Фредди рассмеялся, крепче обнимая девушку и прижимая её к себе. — Если нет, я куплю тебе новый!       — Нет! Сегодня же нет никакого повода! И я не заслужила!       — Есть! — упрямо помотал головой Фредди. — Мы помирились — и это повод!       — Но у меня нет для тебя подарка по этому случаю…       — Есть… Ты можешь просто меня поцеловать. И это всегда будет лучшим подарком на свете!       Мэри приподнялась на цыпочках и ласково коснулась его губ своими.       — Просто… Знай, что для меня — это тоже лучший подарок на свете, — промурлыкала девушка через несколько долгих секунд, во время которых она с удовольствием позволяла ему перенимать инициативу на себя. На её щеках снова играл румянец, только теперь уже не от слёз и обиды…

***

      Вероника присела первый раз за весь сегодняшний день. Она была на ногах с самого утра. В семь покормила малышку Лору. Приготовила завтрак Роберту и Майклу. Помыла посуду. Помыла пол, на который Майкл перевернул тарелку с кашей. Снова покормила Лору. Едва успела схватить на руки Майкла, чтобы уберечь его от падающей гладильной доски с утюгом, которую уронил Робби. Перегладила только что постиранное бельё. Переодела Лору. Не уследила за игрой Робби в кораблики в раковине. Часть только что постиранного белья пришлось пустить на тряпки и снова стирать. Снова покормила Лору. Приготовила обед Робби и Майклу. Помыла посуду. Помыла пол — Майки, не без помощи старшего брата, перевернул тарелку с супом. Повесила постиранное бельё. Покормила Лору. Переодела Лору… Пропылесосила пол. Робби вернулся с прогулки во дворе и в резиновых сапогах прошёлся через весь дом. Полы пришлось помыть. Приготовила ужин. Покормила Лору… Короче говоря, её муж, может быть, и был звездой мирового масштаба. А она сама — была обычной домохозяйкой, счастливой мамой троих маленьких детей. И её будни мало отличались один от другого…       Но почему-то сегодняшний день был тяжелее прочих. Почему-то сегодняшний день окончательно и бесповоротно её вымотал…       Вероника тяжело вздохнула и прикрыла глаза, мечтая, чтобы эта минутка покоя растянулась хотя бы на полчаса. Принять ванну и выспаться. Поесть, в конце концов. Она даже не помнила, а успела ли за сегодня хоть разочек перекусить…       Вероника очень любила своих детей. Но иногда — она очень от них уставала…       Кажется, она успела задремать, но счастье было недолгим. Детский плач — причём плакали, кажется, одновременно все трое, заставил девушку вернуться в реальность.       — Ну, что тут такое? — Вероника заглянула в детскую и тяжело вздохнула.       Роберт, похоже, остался чрезвычайно недоволен, обнаружив каракули Майка на своей раскраске. Майк был недоволен тем, что у него отобрали раскраску… Ну, а Лора… а Лоре просто опять требовалось переодеться…       — Робби, детка, пора чистить зубы и спать… Майк, солнышко, пойдём, сейчас будем укладываться… — увещевала своих расшалившихся крох девушка. Крохи не очень-то торопились выполнять её указания.       К одиннадцати вечера всё же со всеми домашними делами наконец, кажется, было покончено. И Вероника смогла присесть второй раз за этот совершенно сумасшедший день. Она взглянула на часы и вздохнула. Джон снова задерживался…       — Родная, я дома! — его голос раздался из прихожей в тот самый миг, когда она о нём подумала. Но вместо радости девушка почувствовала раздражение.       — Джон, а нельзя потише? Ты детей разбудишь, а я их только что уложила, — Вероника вышла навстречу мужу и устало облокотилась на дверной косяк.       — Прости. Конечно… Ну как вы тут?       — Как мы тут? Просто прекрасно! — Вероника развела руки в стороны. — Лучше и быть не может!       — Да? — Джон настороженно посмотрел на жену. Такое поведение было очень на неё не похоже.       — Ты купил подгузники? — без особой надежды спросила его Вероника.       — Чёрт, забыл!       — Не ругайся в доме, пожалуйста, — тихо произнесла девушка, вдруг понимая, что не просто устала. А очень. Очень. Очень сильно устала. И эта забывчивость Джона могла стать последней каплей её терпения…       — Я завтра куплю, ага?       — Джон. Ты обещаешь уже третий день. Ночью мне будет не во что переодеть Лору. Ты уверял меня, что сегодня обязательно не забудешь. В итоге — ты возвращаешься домой ближе к полуночи. И снова говоришь, что ты — забыл.       — Да просто засиделись с ребятами, сегодня же у Роджа день рождения, юбилей и всё такое…       — Ты же говорил, что вы собираетесь отмечать в выходные?       — Ну так в выходные и собираемся… Сегодня просто посидели вчетвером в студии, попили пива…       — Ясно, — сухо кивнула головой Вероника. — Твои друзья тебе важнее, чем твоя семья, — она развернулась и вышла из комнаты. Ругаться ей совсем не хотелось. Но она чувствовала, что ещё немного — и попросту сорвётся.       — Верон, подожди! — крикнул ей вдогонку Джон.       Почти мгновение спустя ответом на это стал заливистый плач Лоры. Вряд ли виной тому действительно был слишком громкий голос Джона. Но для Вероники это сработало так, словно кто-то переключил в ней тумблер, отвечающий за настроение. И если до этого момента она хоть и с трудом, но держала себя в руках, то теперь ей это было уже не под силу.       — Ну что ты творишь? — зашипела она на мужа. — Если возвращаешься домой на ночь глядя, так хоть веди себя тихо!       — Прости, я не специально! — виновато отозвался Джон, но Вероника уже его не слушала.       Смахивая слёзы, которые не были следствием обиды, скорее уж, общего нервного перенапряжения, она торопливо взбегала по ступенькам на второй этаж, в детскую комнату.       Джон догнал её уже у двери и обхватил за плечи.       — Пусти меня! Мне надо к Лоре! — дёрнулась девушка.       — Тшшш, Верон… Я сам, — он обнял её и ласково поцеловал в висок. — Прости меня, милая. Иди отдыхай. Я всё сделаю сам.       Вероника попыталась было снова вырваться из его рук. В ней говорило какое-то удивительное упрямство, присущее только девушкам. Только уставшим и расстроенным девушкам. Мол, нет уж, не нужна нам ваша помощь. Будем страдать, но сделаем всё сами. А вам потом пусть будет стыдно…       Но Джон удержал её. И снова мягко поцеловал, на этот раз в уголок губ.       — Иди прими горячую ванну. Я уложу Лору.       Вероника нехотя расслабилась и, вздохнув, повернулась лицом к мужу. В полутьме коридора он вдруг осознал, насколько вымотанной она выглядела.       — Ты правда всё сделаешь сам?       — Конечно, правда. Я всё сделаю сам… Отдыхай… А на следующей неделе я возьму отпуск. Оставим малышню на дядю Фреда и поедем куда-нибудь, договорились?       Новая волна слёз выступила у неё на глазах, застилая всё мутной дрожащей пеленой.       — Джонни, я… я просто…       — Тшш, я знаю. Я знаю, родная, — он поцеловал её в губы. — Иди… Тебе правда надо отдохнуть…       Она благодарно улыбнулась, чмокнула его в подбородок и тихонько шепнула:       — Я люблю тебя… И если я засну, не дождавшись тебя, разбуди меня…