Ночь

      Ночь. Очередная холодная зимняя ночь, в которую стылый воздух заполнял собою всё пространство. Снежинки маленькими хлопьями медленно спускались на землю, почти останавливаясь за метр до падения и продолжали лететь ещё плавнее и медленнее. Они плыли, завораживали и убивали. Они убивали всякую весёлость. Такие редкие и маленькие, такие же, как и хорошие события в последний месяц жизни Гермионы Грейнджер.       Она помнила совсем другой снег, тёплый, когда снежинки собирались вместе, обваливаясь крупными радостными пластами. Теперь всё по другому. Зима стала холодной, а жизнь… А была ли в этом жизнь?       Девушка зашла в палатку, чтобы проверить, всё ли в порядке, как вдруг услышала шёпот. Сначала мисс Грейнджер растерялась и немного испугалась. После подошла к кровати друга.       Он что-то бормотал во сне. На лице Гарри отражался страх, смятение и боль. Даже сквозь сон… Гермиона поняла, что ему снится кошмар, но не могла понять из-за кого. Ведь, ни для кого не секрет, что за мальчика-который-выжил многие умирали. Умирал тот человек, что был ему любим. Всегда. Это аксиома.       Гермиона опустилась на колени и, поглаживая лицо Гарри тыльной стороной ладони, тяжело вдохнула. Гермиона потёрла переносицу, стараясь расставить мысли по полочкам, но они упорно не хотели собираться в логически-последовательную цепь.       Поттер всё бормотал имена и, кажется, плакал. Скупая слеза увлажнила твёрдую подушку. Он всё повторял их имена, не в силах остановиться, как и Грейнджер была не в силах смотреть на него. Для всех герой, а для неё… Для неё Гарри живой человек, чьи страхи и сомнения она готова принять наряду с преимуществами и знаниями. — Я так виноват, — расслышала Гермиона, опустив голову к краю матраца, — я так виноват. Я — причина вашей смерти. Прошу, простите, простите меня! — Гермиона не выдержала, услышав это. — Тише, Гарри, тише, — её голос был усталым и осипшим. Далёк от пения лесных птиц, каким голосом обычно говорят девушки в подобных ситуациях. Но и этот голос подействовал. Он был знаком Гарри Поттеру и узнаваем.       Она обняла друга так, чтобы успокоить его, не в силах слышать эти слова. Она была не в силах чувствовать его боль и остаться в стороне. Хотелось успокоить друга, самого близкого ей теперь человека.       Внезапно Гарри зашипел на парселтанге, Гермиона вначале отпрянула, но после… Она завороженно прислушивалась к звукам этого дикого шепота. Обрывки имён и событий отзывались в нём. — Ты вовсе не виноват, — она по-доброму поцеловала друга в лоб. Она едва ощутила, как маленький кристаллик оставляет на щеке мокрую дорожку. В этот момент Гермиона Грейнджер, кажется, что-то поняла; осознала, что теперь у неё есть лишь Гарри. Шепот прекратился.       Родители лишены памяти, и нет гарантий, что она сможет её им вернуть. Рон предательски сбежал, ей даже думать о нём не хотелось. Уизли и другие в подполье слишком далеко, чтобы их найти. А кто ещё у неё есть? Остался лишь Гарри.       Объект её мыслей внезапно открыл глаза. — Гермиона? Что… — он не успел задать вопрос, остановившись, как только заметил слёзы в её глазах. — Тебе, наверное, просто снился кошмар. Прости, я бы не делала из мухи слона, случись это впервые, — она начала вставать, стараясь не заполнять голову дурацкими наваждениями, то и дело упорно пробирающимися в её голову. Но почувствовала на запястье руку Поттера.       Едва ли покраснев, она подняла глаза на друга. Вокруг война, смерть, даже запах крови то и дело чувствуется на переправах, и тёмная магия опоясывает целый мир. Но только не здесь. Не в её мыслях, не в эмоциях или чувствах. Сам Гарри приподнялся на локтях, сев на кровати. Он притянул Грейнджер, чтобы та села рядом.       Гермиона и сама не поняла, как позволила слёзам вырваться, но это случилось и стало чем-то тонким и неприкасаемым. Эта нить между Гарри и Гермионой, она становилась всё толще и прочнее, в конце концов, завязав их в одни единые объятия. Горящие губы Гарри коснулись лба Гермионы, словно в ответ. Он крепче обнял подругу. — Скоро всё закончится, мы найдём Рона, победим. — Не хочу его видеть! — произнесла она, уткнувшись в ключицу друга. — Гарри, я пойду за тобой до конца, — добавила она после непродолжительной паузы. А что там в конце?       Буквально секунда и их взгляды встретились, они были так близко, что Гермионе в какой-то момент захотелось одновременно и убежать и навсегда остаться гореть под глазами Поттера. А самому парнишке… Он мечтал вечно тонуть в её вязких шоколадных глазах, таких тёплых, таких родных и всепоглощающих.       Она была с ним почти с самого начала, но в отличие от некоторых, останется до самого конца. И всё определяет лишь один момент. Тот самый, когда расстояние между лицами всё сокращается, и двое вот-вот сольются в едином поцелуе, в самом искреннем, в чистом. В поцелуе вызванном не потребностью гормонов, а близостью, значимостью и единством.       Кажется, теперь они всегда будут связаны своей силой и своими слабостями — миром, куда нет входа другим. Мир, где вечно ночь, и лишь изредка слышится острый змеиный шепот.