Что тебе от меня нужно?

Алекс всегда себя считал скупым на чувства. Он их вообще не воспринимал. Расценивал себя «бесчувственным сапогом» ну или как там ещё говорят. Но именно это сравнение в его сторону летели постоянно от обиженных омег, которых он либо бросал после первого секса либо игнорировал вовсе. Слезами его подкупить невозможно. Было Сейчас же Алекс широко раскрыв глаза в упор смотрит на Тони, который неожиданно, вот так без подготовки говорит такое простое, но самое желанное слово «чувствую». Мужчина даже не замечает, как вилка с грохотом падает на пол, а он моментально оказывается в коленях омеги? внимательно на него смотря. — Посмотри на меня, зайчик, — он аккуратно убирает изящные ручки и лица младшего и сердце его больно ударяется о грудную клетку, — мальчик мой, не плачь. Взгляни на меня. — Я не… Невероятно. Я был уверен, что это пустая трата и денег и времени, но… — и юношу прорывает по настоящему. Он снова опускает голову и начинает плакать. Сильно, громко, навзрыд. Выпуская всю боль из себя. Делясь ею со своим альфой. Который ненавидел смотреть на своё солнышко в таком состоянии. Джонсон резким движением подскакивает и встаёт напротив мальчика. Он, честно признаться, понятия не имеет, что делать. Звонить сейчас Уолтеру бесполезно совершенно, а смотреть на заплаканного мальчика у него сил нет совсем. Тони очень много плачет, находясь подле альфы и ему самого себя за это ударить хочется неимоверно. Мужчина медленно тянет на себя не сопротивляющееся хрупкое тело и подхватив под бёдра в прямом смысле слова «вешает» омегу на себя. Именно в этот момент, он хочет видеть лицо мальчика очень близко. В деталях. Маленький даже звука не издаёт, утыкается мокрым носом в ключицу старшего и продолжает всхлипывать, тяжело дыша. А Алекс всё боится задать самый главный вопрос — чувствует ли Тони его запах. Мальчик содрогается в сильных руках ещё около пяти минут и все эти пять минут он стоит в центре комнаты и терпеливо гладит своего малыша по спине. Его рубашка в районе плеча уже совсем промокла от слёз омеги, неприятно прилипая к голому телу, а он всё терпит. Потому что его омеге сейчас нужна поддержка. И он будет её оказывать во чтобы то не встало. — Пить… Хочу, — наконец хрипит тот и отлипнув от шеи мужчины, мокрым взглядом скользит по лицу Алекса, — и поцеловать тебя, — добавляет мальчик и тут же резко впивается в губы альфы таким отчаянным поцелуем, как-будто показывая всю боль и благодарность в одном жесте. Незабываемо. Этот поцелуй самый настоящий из всех. Он самый приятный, солёный и мокрый. Очень нежный и ненасытный. Руки омеги с шеи тянутся к волосам и не сильно их сжимают, но всё равно вызывая этим действием гортанный рык у Алекса. Тот себя из последних сил сдерживает и всё же делает несколько шагов до стены и прислоняет младшего спиной к ней. Так намного удобнее. Так его мальчик точно не упадет. — Что же ты делаешь со мной, малыш, — альфа отстраняется и затуманенными глазами осматривает чистые зелёные и понимает — мальчик его до сих пор не чувствует. Его взгляд кроме возбуждения от радости, ничего не изображает. Одно мгновение и губы двух людей снова соединяются воедино. Мужчина перемещает широкие ладони с бедер чуть выше и сжимают такую желанную попку своего малыша чуть двигая своими бедрами вперед касаясь своим возбужденным членом паха юноши, вызывая у того протяжный вздох. — А-алекс… — и его стон растворяется новом пошлом поцелуе. Член альфы в очередной раз дергается больно соприкасаясь с грубой тканью брюк и он резко отстраняется, глубоко шумно дыша. — Малыш, если мы сейчас не остановимся, я не сдержусь и прямо сейчас тебя оттрахаю. — Я не хочу останавливаться. — Нет, солнышко. Нам пока нельзя… Надо подождать. До течки надо подождать, — говорить ужасно невыносимо. Хочется прямо сейчас открыть все окна нараспашку. Сладкий запах этого, всё ещё ребёнка, словно каждую секунду ударяет в голову сильнее и сильнее и Алекс не выдерживает. Быстро целуя своего мальчика в кончик носика, он ставит омегу на место и уходит прочь. Надо срочно снять напряжение и покурить. Мужчина из уборной выходит только через долгий час и не сразу застает мальчика на старом месте. Тони, пока не его не было заскучав, идёт в путешествие по всему дому и в данный момент находится в соседней комнате и смотрит куда-то вдаль через открытое окно. — Малыш? Закрой окно. Ты простудишься… — Мой запах ещё слишком сильный, да? — Уже не такой сильный, так что закрой, — мужчина вздыхает и поправив мокрые волосы, чуть зачесав их назад, подходит в плотную к мальчику и одним движением захлопывает окно, — Прости. — За что? — Алекс тянет юношу к себе за талию и достаточно крепко обнимает, — не понимаю, за что ты извиняешься сейчас. — Как-будто я не догадываюсь, чем ты час в душе занимался, — мальчик пристыженно опускает голову. — И чем же? — Ты, блять, издеваешься? — он резко поворачивается на сто восемьдесят градусов и тут же моментально получает несильный шлепок по пятой точке, — ай! За что? — За мат. Я тебя предупреждал. И уже много раз пропускает это безобразие. Больше я это терпеть не намерен. — Как-будто ты имеешь на это право! — парирует младший и высоко задирает подбородок вверх. И это выглядит неимоверно комично, но Алексу безумно нравится. — Конечно имею права. Ты мой омега и я… — Я не твой омега, — Тони резко отстраняется и скрещивает руки на груди, — у меня нет твоей метки, а значит ты мне никем не приходишься. — О Господи, Тони, что за бред ты несёшь? Ты тоже веришь в эти дурацкие стереотипы? — Ну я как бы омега. — Не надо себя с другими сравнивать, пожалуйста, — Алекс вспоминает, что предупреждение в применении препарата — слишком резкие перепады настроения, а также чрезмерная нервозность. И он клялся себе, что если это всё и будет, то мужчина не сорвется на мальчика и будет все сдержанно принимать. Но ей богу, как же хочется вставить этому дураку по первое число. — Да и я не сравниваю. Просто я не понимаю чего ты добиваешься. Буквально мой рот своим языком трахаешь так, что звёзды в голове взрываются и несколько вселенных умирает за раз. Называешь ласковыми словами. Водишь везде, зовёшь своим омегой, но дальше поцелуев ничего не заходит. Чего ты, блять, боишься?! — За тебя я боюсь, — Алекс глубоко вдыхает и его от такого наэлектризованного воздуха бьёт током изнутри. — Понятно, — бросает мальчик и, разворачиваясь на пятках устремляется к выходу. — Тони, послушай меня… — Не хочу. Нам не о чем говорить, — и тут Алекс понимает, что слетает с катушек. — Нет, блять, ты меня сейчас послушаешь! — мужчина широкими шагами идёт к мальчику и через мгновение вжимает того в белую стену, ставит руки по обе стороны от его головы и наклоняясь, смотрит прямо в испуганные, но сильно злые изумруды, — не смей уходить, когда с тобой разговаривает альфа! Особенно, когда говорю я. Это во-первых. А во-вторых… — Алекс пытается подавить своего взбунтовавшегося зверя в себе. Ему нельзя не в коем случае выходит наружу, — ты, блять, что творишь? Ты ахуел? Провоцируешь меня постоянно. Вечно заставляешь позорно дрочить на себя в туалете и ещё истерики устраиваешь мне тут. Поверить не могу, что я это всё терплю, — альфа зло ухмыляется и на секунду замирает, словно в воспоминаниях копаясь, — похоже, что я настолько в тебе погряз, что позволяю так к себе относиться. Ты представить не можешь, как я тебя хочу прямо сейчас. Именно в этот момент. Но, сука, нельзя! Ты словно запретный плод, который не позволено срывать, пока тот не созреет. И я клянусь тебе, ты неделю сесть не сможешь после своего первого раза. Я вытрахаю всю дурь из твоей умной, но такой иногда дурной головёнки. А на счёт метки… Если ты хочешь, я могу тебе её прямо сейчас и здесь поставить, но прошу тебя вспомнить о своей чувствительной коже и как всё долго на тебе заживает, а без течки ставить метку невероятно больно. Но раз, мой неугомонный хочет… — Алекс облизывает и медленно тянется к тонкой шее мальчика. — Нет! Не хочу… — тут же визжит Тони, — то есть хочу, но ты прав… Я придурок. прости, пожалуйста, — и мальчику опять становится настолько стыдно, что тот слёзы еле сдерживает. — Ты не придурок, в тебе просто играют гормоны, что стали понемногу пробуждаться, — Джонсон подходит в плотную к омеге и обхватывает того сильной хваткой, — и перестань плакать. Когда я вижу твои слёзы, мне себя удавить хочется.

***

Они так и не выходят на улицу, чтобы посмотреть на звёзды. Снаружи неимоверно холодно, а из-за тумана, который почему-то пришёл под вечер, ничего вообще не видно. У них ещё есть время до воскресения, так что пара не сильно расстраивается и заместо этого заваливаются на диван. Алекс просит пару часов тишины из-за срочной неожиданной работы, а Тони с головой уходит в книгу, которую позаимствовал у одной из многочисленных полок в этом доме, специально для них и поставленных. — Блять, — Алекс швыряет телефон на столик рядом с кроватью и опять обращается к документу, что уже тридцать минут светится неприятным светом из монитора. Омега от такого резкого жеста подскакивает и вынимает один наушник. Он давно почувствовал нервозность альфы и ему, на самом деле, очень интересна причина такого поведения. — Что-то случилось? — мальчик откладывает книгу и придвигается чуть ближе. — Ничего, солнышко, — мужчина сразу же расслабляется и перекидывает массивную руку, кладя её на плечо своему малышу и быстро целует в макушку, — просто мои люди дебилы. — Ты уже говорил, — кивает тот и смотрит на монитор в котором было соединено два документа. Один на английском другой же на совершенно иностранном языке, — о, русский. — Да, русский, будь он неладен, — мужчина глубоко вздыхает и откидывает голову чуть назад, — эти мрази неправильно истолковали договор, а переводчика на русский в моей компании нет. Я же всё рассчитал… — Да, неправильно перевели, — тянет младший и указывает тонким пальчиком куда-то на первую строку, — вот здесь вообще всё напутано. — Ты знаешь русский? — непонимающе смотрит на него мужчина, — у тебя же английский и французский преподается, — Алекс заинтересованно смотрит на мальчика, который даже взглядом его не одаривает. — У меня папа был русским, — неожиданно отвечает омега и потом быстро переводит тему обратно, — я могу перевести, если ты хочешь. Только моё имя не указывай, хорошо? — Хорошо, — мужчина заторможено кивает и немного отстраняется, — я тогда пойду позвоню по работе. — Джонсон, ты ебанулся? полдвенадцатого ночи, — на конце провода — тихий, но достаточно бодрый голос. — Ты пробил? — Я прямо сейчас этим и занимаюсь. Но если вдруг ты разбудил мне ребёнка, я тебя убью. Ты не представляешь, как долго я его укладывал спать. — Прости, — на лице — неподдельная улыбка. Он невероятно за друга рад, — ты можешь пробить Тони по русскому поисковику? — Не понял. — Ты же сам говорил, что про него ничего неизвестно. Так вот, он сказал, что его папа русский. Точнее был. Я не знаю, он так невнятно и быстро произнёс, но не в этом суть. Ты понял, что делать. — Нет, Алекс, я не понял. Ты хочешь чтобы я зашёл в архивы другой страны? Ты берега не попутал? Это на срок тянет. — Насколько? — Что насколько? — На сколько тебе надо повысить зарплату, чтобы ты не ныл и сделал уже, блять, это?! — Пиздец ты с катушек съехал. Жди, через два часа пришлю всё что нужно, — раздаются частые гудки и последнее что слышит мужчина от своего друга — это беззлобное «придурок». Чтобы они не делали, мужчины по истине ценят и любят друг друга и Джонсон в который раз доказывает сам себе — без Стива, он бы не поднялся до того статуса, кем является сейчас.

***

Три часа ночи, а в коттедже до сих пор кое-где горит свет. Омега удобно расположился на горячей и широкой груди Алекса и как уже полтора часа мирно посапывает. У Альфы же сон не идёт никак. Он неспешно перебирает мягкие волосы мальчика и без звука смотрит телевизор, ставя у того яркость на минимум, чтобы ненароком не разбудить крепко спящее чудо. Мужчина пребывает весь в нервном ожидании. И это ожидание приносит только неприятные чувства. Он уже почему-то наперед знает, что результат его не удовлетворит, а паникёр в его душе просыпается с каждой пройденной минутой всё больше и больше. От Стива даже сообщения не приходит. Он переводит взгляд на своего малыша и понимает, что да — он не совсем похож на американца. И как он раньше этого не заметил? Алекс знает как по обыкновению должны выглядеть русские люди. Признаться честно у него был один омега из этой страны, но Тони на него ни капли не похож. Невероятная внешность. Что-то ангельское и неповторимое. Он очень любит своего малыша. Телефон загорается, тем самым освещая тёмное помещение и альфа быстро перехватывает телефон в свои руки. Стив. 3:16: «Я обещал через пару часов, но я кое-что проверял. Мне показалось очень странным один момент. Я уверен, ты сам это заметишь. Я отправляю две ссылки. Самая первая — информация про телефон и местоположение этого устройства тогда и в данный момент. Вторая — архив из России уже на английском, но своего ненаглядного ищи сам. У меня силы закончились. С тебя — бутылка коньяка с выдержкой не меньше двадцати лет. Желаю удачи, Ромео.» Алекс несколько раз перечитывает сообщение присланное другом, а после переводит внимание на первую ссылку и его на самом деле распирает невероятное любопытство, смешанное с каким-то очень странным и пока неясным ему чувством. Мужчина с полминуты смотрит на вложение и после кликает по нему два раза. Ссылка открывается и его перебрасывает в документ: 06.12.2017 год. 1-800-692-7753 — «Детка, я нашёл город в который ты сбежал. Я даже больше скажу. Я уже тут. И даже не надейся, что я не смогу найти то место, где ты живёшь». Место отправление — Южный Бронкс. Дом 112. Сердце у Алекса замирает. Он смотрит на адрес и понять не может кажется ему или нет. Южный Бронкс — район где расположена квартира Тони, а 112 — это именно тот дома, где живёт омега. Мужчина переходит на ещё одну ссылку и попадает на карту города, сразу находя красную мигающую точку, которая медленно двигалась по этому же самому району, неумолимо приближаясь к заветному дому. Альфа нахмуривает брови и почему-то вытаскивает из штанов телефон младшего, который тот предварительно поставил на «авиа режим». Джонсон включает гаджет и всё смотрит немигающим взглядом на красную точку, что уже совсем к этому дому близко. А потом резко пропадает, а телефон Тони сильно вибрирует, оповещая о только что пришедшем сообщении. Неизвестный номер. 03:23: «Детка. Я стою напротив твоего окна. Может покажешь своё красивое личико для меня, как делал это совсем недавно?» Кулаки сильно сжимаются, а на скулах ходят желваки, настолько плотно мужчина стискивает челюсть. Он тяжело дышит и буквально рычит с шумом бросая телефон, что беспомощно разбивается об стенку. Он совершенно забывает о мальчике, что в этот момент резко подскакивает и понять не может, что происходит. — Сука! — эта была последняя капля всего терпения. Он никогда так раньше не злился. Он никогда так сильно не боялся. Он никогда не чувствовал такое убийственного чувства ревности, которая стала съедать его изнутри уже давно, а сейчас счастливо улыбается, доедая последний кусочек. — Алекс? Что… Что происходит? — мальчик кладёт свою ладошку на щеку мужчины, и тот аж подрывается от этого. Резко перехватывает запястья младшего и припечатывает их к постели, вместе с этим нависая над хрупким телом, которое начало сильно трясти, — т-ты чего…? — Либо ты, блять, мне всё немедленно рассказываешь, либо я тебя прямо здесь и сейчас грубо насилую, — он неимоверное близко. Их губы постоянно соприкасаются, а дыхания смешиваются, — и я не шучу. Мужчина выпускает своего зверя наружу. Ему быть хорошим до чёртиков надоело.