Что тебе от меня нужно?

Всё происходит как в тумане. Происходит так быстро, что находит себя Тони уже лежащим на просторной кровати на втором этаже, а поверх его тела мужчину, что глаз от него не сводя, глубоко и часто дышит. — Что… Что происходит? — мальчик дёргается, когда и так до неприличия выцелованную шею обдаёт влажным и тёплым дыханием. Ему почему становится сильно страшно. Альфа жадно припадает горячими губами к такой же горячей шее и начинает целовать с такой нежностью смешанной с невероятной страстью, что в это поверить невозможно. Разве именно это ощущение описывают в романах? Если да — то оно нереально приятное. Алекс ждал долго. Ждал настолько долго, что в один момент свыкнувшись, и вовсе перестал уже ждать. Теперь же это всё кажется каким-то странным, до безумия желанным сном, из которого выбираться не хочется совершенно. Ещё тихие стоны вырываются из омеги. Мальчик по инерции начинает руками махать, мешая Алексу и ему приходится крепко взять их в свои и припечатать к кровати. — Какой ты сладкий, малыш, — он слегка покусывает нежную и такую чувствительную кожу на шее, оставляя всё более отчётливый отпечаток от зубов и резко останавливается, серьёзно смотря на своего омегу затуманенным желанием взглядом. Он уже не выдерживает. Полный мазохизм если именно сейчас тебя потянуло на разговоры. Альфа нагибается и откидывает то ли взмокшую, то ли влажную от воды челку и проводит пальцем по скуле, задевая нижнюю губу, слегка оттягивая её. Какой ты красивый. Чистота этого человека сильно удивляет и возбуждает одновременно. Хочется жёстко трахать и одновременно пылинки с него сдувать. До скрипа втрахивать в кровать и нежно целовать. Сочетай не сочетаемое. — Чем я пахну для тебя? — мужчина освобождает руки мальчика и начинает расстёгивать рубашку. Она мешает как никогда. Тебя одежда не идёт. Не сейчас. — Ал… — Не смей мне мешать! — мужчина рычит и слегка бьёт по его рукам, — отвечай. — Мёдом и лесом, — Тони взвизгивает и дёргается, когда губы альфы оказываются на открытой груди мальчика. Он к ней прохода никогда не имел, а сейчас просто не готов отступать. Он жаждет насладиться. Почувствовать это идеальное хрупкое тело полностью. Попробовать на вкус, поцеловав каждый, даже самый крохотный участок этого тела. Оставить многочисленные засосы, синяки и наконец, укус, что будет ярким останавливающим сигналом для всех. Непримиримый собственник. Мужчина никогда своё никому не отдаст. Особенно такое сладкого отзывчивого мальчика. Он замечает капельку пота, что стекает с шеи Тони и тут же вылизывает её, а мальчик на это только сильнее выгибается, потому что ему… Приятно? Это ужасно приятно. Ни с чем несравнимо. Особенно если тобой манипулируют умелые губы и сильные родные руки. — Это бо-больно? — омега слова путать начитает и не знает куда руки деть и в итоге складывает на крепкую спину мужчины, непроизвольно сжимая ткань тёмной футболки от нереальности и нетерпимости всего происходящего. — Детка, тебе нравится мой запах? — Алексу самому сложно говорит. Он отрывается от молочной кожи и внимательно устремляет свои глаза на затуманенные зелёные, что почти свой цвет теряют из-за расширенных зрачков. — До безумия. — И ты хочешь меня. Прямо здесь и сейчас, — не вопрос, а скорее утверждение звучит из уверенных уст и мальчик не задумываясь, много раз кивает. Собственное тело перестало слушаться. Каждая клеточка, каждый участок, где побывали мягкие губы горят пламенем. Невероятно жарко. Целуй меня вечно. Прикасайся как в последний раз. Сжимай мои руки, словно держаться больше не за что. Покажи, как ты меня любишь. Раскрой свою любовь. — Я так и думал, — мужчина улыбается и встаёт на колени, открывая тумбочки закидывая на кровать всё что им определенно будет нужно. — Будет… Больно? — мальчик сглатывает, наблюдая, как Алекс быстро начинает скидывать с себя вещи. Отбрасывает футболку и расстёгивает ремень, а после встречается с ожидающим и таким похотливым взглядом изумрудов и снова припадает к любимым губам, сразу углубляя поцелуй. Громкие звуки глубоких поцелуев, накопившаяся слюна вокруг губ и пошлые стоны. Это всё заполняет просторную комнату. Умелые движения заставляют забыть о стеснении, а низкий, по настоящему мужской голос — сходить с ума. — Сначала будет неприятно, малыш. Это надо перетерпеть, хорошо? — мужчина отрывается от губ и гладит гладкую щеку. Слишком сладко. Хочется ещё. — Ты справишься. Ты у меня сильный мальчик, — он улыбается и снова поцелуй. Более страстный, хотя казалось, что такого уже не существует. Мужчина медленно снимает рубашку до последней пуговицы и бросает уже ненужную вещь к своей футболке. Всё равно, что сейчас творится в комнате. Это неважно. Важно теплое дыхание и частые, такие желанные стоны, которые не думают прекращаются. Это музыка для моих ушей. Я готов делать это каждый день, чтобы слышать этого чаще. Омега стесняется. Стесняется когда горячий язык проходит по чувствительным соскам, когда губы обхватывают каждый из них и начинают томно сосать, ёрзает когда каждое мгновение на ещё девственном теле появляется новое яркое пятно. Мужчина снимает с себя штаны и остаётся в одних боксёрах, мальчик жмурится от непонятных ему чувств. Он чувствует эрекцию альфы и ему приятно. У самого уже смазка обильно вытекает и так хочется побыстрее освободиться от плотных облегающих джинсов. Ещё пару минут и он предстаёт перед ним полностью обнажённым. Мужчина смотрит на своего мальчика. Смотрит на пухлые от долгих поцелуев губы, на грудь и шею полностью покрытую засосами, стоящий колом член. Этот внимательный взгляд ярких жёлтых глаз смущает ещё больше и омега спешит хоть как-то закрыться, но его руки перехватывают и впечатывают в мягкий матрац железной хваткой. Завтра останутся синяки, но это так неважно. На самом деле, ничего сейчас не важно. — Не закрывайся. Ты идеальный, малыш, — мужчина облизывается осматривая все ранее недоступные его взору места. Красный, взмокший, с прилипшей чёлкой и с аккуратным членом его мальчик выглядит таким красивым. Лучше всех. Идеальный. Он целует коленку и внутреннюю сторону бедра, спускаясь всё ниже и неожиданно подтягивает Тони к себе, хорошо очерченный через боксёрки член мужчины практически трётся об его промежность, вырывая у обоих громкое и хриплое стоны. Алекс внимательно смотрит в доверчивые глаза и ждёт ответа на свой немой вопрос. Вот оно. Прямо сейчас. Страх щекочет что-то внутри, но сегодня, желание определенно сильнее. Даже несмотря на результат, можно понять кто выигрывает. Тони кивает и мужчина, поцеловав своего мальчика в лоб, тянется за бутыльком только сегодня купленной смазки. — Когда ты успел? — омега завороженно наблюдает, как сильные руки распечатывают упаковку и выжимают немного лубриканта на пальцы. Он отрываться не может. Не хочет. — Меньше по ваннам ходить надо, — Алекс выдыхает слова в открытый рот мальчика, начиная того жадно и ласково целовать, одновременно вводя один палец. — Не зажимайся, — несильный шлепок по бедру и указательный палец начинает двигаться внутри, растягивая девственные стенки узкой дырочки, — прошу, малыш, дай мне сделать тебе приятно… Ему потребовалось минуты две, чтобы полностью расслабиться и впустить второй палец. Мальчик жмурится. Это не больно, скорее неприятно. Чувство наполненности накрывает его с головой и на самом деле, ему мало. — Ещё… А потом шипит жмурясь от болезненных ощущений. — Больно? — взволнованно спрашивает альфа, останавливаясь на секунду и внимательно наблюдая за реакцией омеги. — Продолжай… Мужчина быстро кивает и продолжает растягивать своего мальчика, одновременно с этим другой рукой начиная водить по истекающему смазкой члену. Через минуту три пальца свободно в нём двигаются. Мальчик с каждым движением начинает дышать чаще и громче, вдыхать глубже и пошло кусать губы, а мужчина думает: он не знает, готово его малыш или стоит подождать ещё пару минут. — Алекс… — Да, милый? — альфа решает повременить и начинает выцеловывать шею омеги… — Войди в меня уже… … решая поиграть со своим мальчиком. — Попроси меня, детка. Тони глаза распахивает и непонимающе смотрит на широко улыбающегося мужчину. — Попросить? — Да, — кивает он, в который раз признаваясь себе: как же ему нравится мимика Тони, — попроси меня хорошенько. — Трахни меня, пожалуйста, Алекс! — мужчина резко входит пальцами во всю длину, выбивая из юноши протяжённый вздох. Он, блять, сейчас умрёт. Хватит издеваться! — Плохо просишь. Проси лучше, — он сам уже не выдерживает. Член пульсирует, прося разрядки и узких стеночек девственной дырочки, — кто я? — Алекс? — и тут же получает несильный шлепок, — ай! — Нет. — Мой альфа?.. — мальчик до сих пор понять не может, что от него требуют. Терпеть уже нет сил и он готов сделать всё что угодно — Неправильно. — Да как? Эй! Хватит, — ещё один шлепок прилетает по уже розовому бедру, выбивая тихий вскрик у мальчика. — Вспоминай, — томное дыхание прямо возле уже. Невероятно возбуждающе. Его очень много, но так чертовски мало. У меня вечная нехватка тебя. Хроническая болезнь по твоей вине. и тут Тони дергается, вспоминая их давний разговор. — Да ты шутишь… — Я жду. Иначе не получишь мой член в свою аппетитную попку, — альфа издевается. Начинает водить руку по скользкому члену, задевая уретру и выбивая юношеские стоны. Невозможный, сука. — Я хочу чтобы ты меня трахнул, папочка! — стыд перекрывается диким возбуждением, рука несильно сжимает основание члена, а потом вовсе пропадает. И Тони слышит звук чего-то шуршащего. Мужчина с себя мокрые боксеры сдирает и презерватив открывает, одним размашистым движением раскатывая его по своему внушительному достоинству. — Расслабься, хорошо? — мужчина мягко улыбается и начинает медленно входить, — расслабься. — Не могу… — омега жмурится. Головка полностью пропадает в разработанной дырочке и он чувствует тяжесть мужчины на себе. Тот протяжно стонет, упираясь лбом в его грудь. Ещё один толчок и Алекс уже наполовину входит в мальчика, что протяжно стонет в поцелуй. Ему больно. Правда, очень больно, но это чувство чего-то твёрдого и горячего внутри перекрывали всю боль, оставляя только неприятный осадок. — Не зажимайся, — вторит мужчина, пытаясь проникнуть полностью, но выходит только вымученный стон и болезненный вскрик у омеги, — Тони, блять! Пару минут и альфа оказывается полностью внутри. От тут же громко рычит, наслаждаясь жаром своего малыша. Невероятно узкий, сладкий, желанный. Его омега просто самое драгоценное, самое лучшее, что можно отыскать в этом мире. И он благодарит вселенную за это. Омега извивается. Пытаясь от этих приятных ощущений уйти. Ему слишком хорошо. Алекса подначивают сладкие, такие желанные стоны и он срываясь на бешеный ритм, грубо вколачивает своего мальчика в простыни. Лицо Тони расслабляется с каждым движением. Это правда становится приятно. Ему уже не стыдно. Он ни о чём кроме жарких губ и громких собственных криков думать не может. Они кончают почти одновременно. Доходят до пика и это даёт мужчине поставить так давно желанную метку. Алекс выходит до узла и сняв с себя использованный презерватив, бросает его на пол, сразу же сам падая на измятые простыни и притягивает к себе Тони. Мальчик дыхание восстановить не может. Его глаза слипаются, а по животу стекает сперма и остатки смазки. У них есть ещё приблизительно два часа до следующего раза, мужчина каким-то образом спускается на первый этаж, беря с собой салфетки и графин воды, что так кстати сейчас им обоим. Он нежно вытирает остатки прошлого секса с их тел и заставляет омегу выпить пол-литра воды. Альфа ложится рядом с уже дремлющим омегой и крепко того к себе прижимает. Я тебя больше никогда не отпущу. — Теперь ты — мой до скончания веков, — мужчина целует Тони в макушку и поглаживает обнаженное тело. — Это звучит как приговор, — хрипло смеётся мальчик. Он от этих криков сорвал голос и если бы они находились в квартире, то соседи, вероятно, уже бы вызвали полицию и на утро ему было бы ужасно стыдно. — Спи, зайчонок. — Мы так и не поели, — у Тони глаза закрываются. Его это сильно вымотало. — Всё завтра. У нас ещё есть завтра… … послезавтра, неделя и целая жизнь.

***

Тони быстро вылетает из корпуса и сразу начинает кому-то рукой махать. Джеймс забавно щурится и лезет за защитными очками, чтобы хоть как-то спрятаться от надоедливого, слишком яркого Нью Йоркского приятеля, что так нещадно начинает палить уже в начале мая. — Господи! Как же я по вам скучал! — мальчик буквально подлетает к альфе и макакой запрыгивает на него, громко смеясь, — как твои дела? После госпитализации, парню пришлось оставить колледж и перебраться к Крису потому что… Омега всё-таки забеременел. Крис, стоящий немного в стороне, светло улыбается другу и машет рукой в знак приветствия. — Я тоже скучал, — Джеймс хлопает друга по плечу и перенимает из его рук, так заботливо взятые за него документы в деканате, — спасибо огромное. Меня бы там эти волки загрызли… — он быстро просматривает папки и печально вздыхает. — Не жалеешь? — Только немного, — признаётся парень, — но у меня ещё много времени, чтобы получить это чёртово образование. — Возможно, ты прав, — Тони лишь плечами пожимает и переводит взгляд на наручные часы, — интересно где Алекс ходит… — За твоей спиной, — мужчина привычно обнимает своего малыша за талию и приветственно кивает паре людей, — всё хорошо? Проблем нет? — Абсолютно никаких, — Джеймс пожимает руку мужчины и крепко обнимает омегу, — я напишу, как мы доедем. — Хорошо… И непонятно, когда они увидятся вновь. Мальчику без лучшего друга тоскливо, он голову опускает и тяжело вздыхает, оборачиваясь к Алексу. — Не расстраивайся, на свадьбу и рождения ребёнка они-то обязаны пригласить, — протягивает Джонсон убирая выбившуюся прядь волос из-под хвоста за ушко. У его мальчика сейчас длинные волосы. Ему это безумно нравится. — Пусть только попробуют не позвать, — фыркает Тони и нагло выхватив ключи из рук альфы идёт в сторону машины, получая за своё поведения несильный шлепок по попе. — Наглеешь… Эй! Омега! Слышишь меня? — мужчина догоняет его только около двери и по-джентельменски открывает её перед своим мальчиком, получая за это благодарный поцелуй в колючую щеку. Однажды ты становишься чьим-то счастьем. Сподвигнешь человека на сумасшедшие поступки, даря ему вдохновения и стимул делать то, что он делает в данный момент. Им повезло (возможно). И чтобы не случилось, но в данный момент наши герои счастливы. Потому что счастье — это от слова «сейчас». Живи одним моментом. Твори глупость и просто оставляй это в прошлом. Не заморачивайся. А они... Они любят друг друга до безумия. Так любить нельзя. Любят больше всех и всего. Больше кого-либо в жизни и больше самой жизни. Их любовь — это то, на чем они держатся, крепко сплетая руки и держа их не отпуская ни на минуту. Иначе всё потухнет и их мир погибнет. Всё начинается с малого. Любовь и счастье так же идут, держа руку в руке и громко смеются всем бедам в упрёк. Они обе толкают нас на безумные поступки. Оступайся, падай, сдирай коленки в кровь и плачь так, чтобы горло потом болело, но даже не смей уступать своё счастье кому-то другому. И знай: всё равно в итоге всё будет хорошо. Даже если кажется, что это конец. Даже если кажется, что выхода нет. Всё будет хорошо…