VooDoo

Куклы тоже чувствуют... Куклы Вуду имеют способность давать чувствовать то, что ощущают сами, привязанному к ним человеку... В просторной комнате царит таинственный полумрак. Тихо, прохладно и немного пахнет сыростью. Он там один - сидит и ждет своего человека... Юнги - красивая кукла. Такая маленькая и хрупкая, что любой другой побоялся бы ее даже пальцем тронуть. Но ни этот мастер Вуду, который создал ее и привязал к себе. Дверь отворяется с тихим скрипом, дальше слышны тяжелые шаги и хлопок. Кукла вздрагивает, поднимает голову, распахивая свои маленькие, черные глазки и всматривается в силуэт, приближающийся к ней. Его человек - Намджун. Он создан самим пороком, пропитан не здоровым вожделением. Его глаза и улыбка воспламеняют внутри все, вдыхают в куклу жизнь за долю секунды, извращая взгляд на нормальное, приветствуемое обычным обществом, существование. После встречи с Намджуном, Юнги стирает из памяти все, что происходило до дня их воссоединения. Страсть, наслаждение через боль, безумные порывы и отчужденное обитание в полуподвальном помещении - теперь приносят радость. А нет, не только это... Еще Джун. Юнги откидывается на кровать, предоставляя возможность своему мастеру осмотреть его. Намджун скидывает с плечей длинный плащ, прямо на пол, садится возле парня и проводит рукой по торсу. Кожа у Юнги гладкая, бледная - ее так и хочется чувствовать под пальцами бесконечно; Джун наклоняется и льнет губами к выпирающей ключице, дарит своей кукле нежность. Он проводит языком вниз и зубами подцепляет сосок. Юнги приоткрывает губы и хрипло выдыхает. Кукла ждала своего мастера-человека несколько недель - ей было скучно, холодно и одиноко - а теперь она получает то, чего так жаждила все это долгое время. Намджун проводит рукой по плоскому животику и пальцами цепляет полу возбужденную плоть, обхватывает, сжимает ее в ладони и начинает медленно водить вдоль. Губы... У Юнги прекрасные, всегда немного припухшие от постоянного покусывания, губы - красные, сладкие на вкус и мягкие. Джун целует его, нежно кусает тонкую кожу и потом посасывает, а парень тихо, приглушенно стонет, хватаясь тонкими, слабыми пальчиками за предплечья мастера. Они, наверное, уже и не помнят себя другими... Намджун отстраняется от Юнги и смотрит на него, проводя взглядом по всему телу. Кукла восковая. У нее кожа лоснится от выступивший капель пота, а разогретое изнутри восковое тело, выгибается в крепких руках, норовя пройти сквозь держащую ее руку и застыть, остаться пятном, потеком на простынях. Джун все же поднимает Юнги, заставляет его встать ногами на кровать и сам встает, поднимая руки вверх и сдергивая с большого крюка, который навечно, видимо, вбит в потолок, кожаные ремни. Он тянет руки куклы вверх и крепит на запястьях мягкие оковы. Тело Юнги вытягивается в длину и касается кровати он только большими пальцами ног. Намджун приготовил для него кое-что. Он достает из кармана брюк металлическую коробочку, открывает ее и берет оттуда несколько маленьких крючков с острыми концами. У куклы при виде этого глаза загораются. Она уже хочет, чтобы мастер с ней поиграл. Острие легко проходит под кожу и Юнги хрипло выстанывает, прикрывая глаза. Как же ему нравятся эти ощущения, он просто в восторге от таких ласк. Все тело мелко дрожит, пока Намджун вкалывает в него крючки, а потом проводит ладонью по ним, отмечая завершение работы. Кукла распахивает глаза и смотрит на мастера с благодарностью и неким диким восхищением - впечатлил - а на глазах появляются слезы. Юнги обожает плакать. Эти ручейки обжигают глаза и щеки, скатываются к подбородку, падают, попадают на свежие ранки от крючков и жгут новые отметины. Это еще капля извращенного блаженства и удовольствия. Слезы для Юнги, как снотворное. Давно он так хорошо не спал, до встречи с Намджуном. А теперь поплачет и спокойно засыпает. Джун льет в руку масло с ароматом лаванды, присаживается, растирая жирную консистенцию по ладоням, а затем проводит по молочным бедрам своей куклы. Он размазывает масло по всей нижней части парня, по пенису и ягодицам. Юнги начинает дышать чаще, когда Намджун ставит его ступни на свои колени, разводит ноги в стороны, а затем пальцы проскальзывают между ягодицами и один останавливается у сжатого колечка мышц. В легкие не поступает кислород и парень начинает задыхаться, пока Джун не вводит в него сразу два смазанных пальца. Юнги шумно выдыхает и сам насаживается глубже, продолжая двигать бедрами. В штанах становится слишком тесно и жарко от такой картины. Намджун опускает Юнги, ставя его обратно на носочки, вытаскивает из него свои пальцы и раздевается догола. Пришло время и крючки вытягивать - один за одним они падают на пол. Джун подхватывает Юнги под ягодицы, поднимает, заставляя его обхватить свою талию ногами, сжимает рукой свой возбужденный член, пристраивая головку к анусу и плавно входит. Парень крепко скрепляет лодыжки за спиной Намджуна, надавливает ими на поясницу и выгибается, откидывая голову назад и цепляясь пальчиками за кожаные ремни. Мастер вбивается в податливое тело куклы, лижет длинную шею и всасывает восковую кожу, ощущая языком ее приторный, терпкий вкус. Член легко скользит внутри, иногда, врезаясь в мягкую, чувствительную стенку, заставляя Юнги вздрагивать и тихо вскрикивать. Волны возбуждения накатывают постепенно, расплываясь по телам Вуду и ее человека внутренним жаром. Намджун проводит рукой по торсу парня, ощущая под пальцами воспаленную кожу, чувствуя, как она пульсирует, выпуская капельки пота и алой крови. Джун обязательно хорошо обработает проколы после, чтобы не осталось шрамов. У Юнги уже есть один шрам, полученный после игр с кинжалом. Он захотел оставить эту отметину, потому что почти такая же есть у его мастера, только Намджуна зацепила пуля в уличных разборках, и шрам больше похож на Кесарево сечение, нежели у Юнги - маленький и аккуратный, как он сам. У них есть связь; там, где кукла чувствует боль, ее человек ощущает приятное касание. Намджун приостанавливается, снимает ремни с потолочного крюка, оставляя запястья парня скованными, опускается на колени, присаживается, укладывает Юнги на свои бедра, закидывая его ноги себе на плечи, а потом наклоняется и нависает над ним, продолжая медленно двигаться. У куклы щеки вспыхивают красным, голос становится более низким, а руки немеют от ремней, стягивающих запястья. Юнги извивается под крепким, мощным телом, тает и растекается восковой лужицей, проводя языком по своим пересохшим губам и глотая стон, в предоргазменной истоме - слишком раскаленный у мастера инструмент. Парень задерживает дыхание и крупно вздрагивает, а по животу разливается вязкая, теплая сперма. Он так сильно сжимает плоть Намджуна в себе, что тот даже приостанавливается и ждет, пока немного ослабится внутренняя хватка. Юнги расслабляется. Джун продолжает двигаться в нем, постепенно срываясь в бешенный темп, а потом изливаясь прямо в парня. ... Кукла застывает, лежа в объятиях мастера, ее кожа вновь становится прохладной. Намджун бы, и вправду, принял Юнги за куклу, если б тот тихо не сопел, обжигая дыханием его плечо...