Поцелуй

Хосок заходит в комнату, стягивает с себя шапку с толстовкой, бросая их на ближайший стул, и шмякает на пол сумку, прежде чем повернуться к привычно сидящему на его кровати Тэхёну. Что уже не совсем привычно (хотя не так уж и необычно), так это недовольное выражение лица и скрещенные на груди руки. Тэхён демонстративно не смотрит в его сторону. — Тэхёни, ты чего? — спрашивает Хосок, проходя дальше и ставя телефон на зарядку. Он смотрит, есть ли какие-то важные уведомления, и смахивает остальные в сторону, решая, что проверит их позже, силы уже на исходе. — Ничего, — бурчит Тэхён, буравя взглядом стену. Хосок подходит к кровати, внимательно глядя на него, не совсем понимая, в чём дело, и машинально начиная перебирать события прошедшего дня, пока у него не появляется одно подозрение. — Ты же не дуешься из-за нашего столкновения с Джин-хёном, правда? — спрашивает он, отчасти в шутку, потому что, ну в самом деле, не мог же Тэхён на это обидеться? К тому же, остальная часть шоу прошла вполне себе спокойно… Тэхён молчит. — Тэхёни, ну ты что, серьёзно? — Хосок садится на кровать и кладёт руку ему на локоть, но Тэхён не поддаётся. — Я видел запись, — с драматизмом откликается он, и Хосок с трудом сдерживается от того, чтобы закатить глаза. — Тем более. Если ты видел запись, то должен был видеть, что ничего не было, и в любом случае это было случайно! Тэхён снова молчит, и хочется просто плюнуть на всё, встать и уйти в душ. Хосок устал, не выспался, и последнее, чем ему сейчас хочется заниматься, так это искупать перед Тэхёном вину за что-то, чего он даже не делал, когда они вообще-то могли бы заниматься другими более интересными вещами. Но это же Тэхёни. Хосок не может просто так уйти, оставив его одного дуться. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — со вздохом говорит он, придвигаясь ближе. Тэхён только надувает губы, этим абсолютно не опровергая его слова. Хосок невольно улыбается. — Это был не поцелуй, — поясняет он, как будто действительно говорит с ребёнком. — Показать тебе, что такое поцелуй? Это заставляет Тэхёна посмотреть на него — впервые за всё это время. — Покажи, — отвечает он, подозрительно прищурившись. Хосок придвигается совсем близко, наклоняясь к его уху и, почти невесомо касаясь его губами, произносит: — Во-первых, чтобы это был поцелуй, ты сам должен хотеть поцеловать другого, а он должен хотеть, чтобы поцеловали его. Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Тэхёни? Он слышит, как Тэхён сглатывает, прежде чем отрывисто кивнуть. Не так-то, видимо, он и обижен, чтобы отказаться хотя бы от поцелуя, который ему предлагает якобы провинившийся Хосок. — Во-вторых, — он ведёт носом по шее Тэхёна и останавливается у подбородка, — для поцелуя нужно осознанно прикасаться к другому. Прикасаться так, как тебе хочется, и там, где хочется. Он лёгкими поцелуями проходит по всей линии подбородка Тэ, наконец, медленно целуя под самой нижней губой и останавливаясь. Озвучивать свои действия дальше нет никакого желания, тем более что рот ему сейчас понадобится для более приятных дел. — Вот это, Тэхёни, поцелуй, — говорит он, — смотри и запоминай. Он опрокидывает Тэхёна на подушку, чему тот, нужно сказать, даже не пытается сопротивляться, и целует по очереди сначала в нижнюю губу, потом в верхнюю и снова в нижнюю, слегка втягивая её внутрь. Тэхён шумно выдыхает и приоткрывает губы, кажется, уже позабыв о своих глупых обидах. Вот это мой мальчик, думает Хосок, целуя его уже по-настоящему, горячо и глубоко, забираясь пальцами под свитер и гладя мягкую кожу. Каждый раз эти поцелуи, эта близость с Тэ сводит Хосока с ума; совсем скоро поцелуи становятся нетерпеливыми, голодными, и Хосок снова переходит на его шею, спускаясь вниз, пока не натыкается на ворот свитера, вечно мешающий продолжению запланированного. Хосок отстраняется на мгновение, дёргает вверх за край, и Тэхён тут же помогает ему, стягивая неугодную ткань через голову и отшвыривая в сторону, позволяя Хосоку продолжить своё занятие. Когда он уже приближается к поясу тэхёновых штанов, расположившись у того между ног и собираясь потянуть резинку вниз, чтобы продемонстрировать, какие ещё бывают поцелуи, дверь в комнату вдруг стремительно открывается, раздаётся возглас (бесспорно, Чимина): «А-а-а-а!!!» — и затем хлопок уже закрывающейся двери. Хосок радуется, что Чимин успевает так быстро ретироваться: он бы прибил Тэхёна, если бы тот выкрикнул «Чимин-а!» в такой момент, даже чтобы прогнать того из комнаты. ** Они лежат в кровати, оба расслабленные и довольные, и по улыбке Тэ Хосок может с уверенностью сказать, что тот специально всё это подстроил — может, чтобы получить ещё больше внимания, или просто чтобы внести небольшое разнообразие в их отношения (не то чтобы их отношения и без того были скучными и однообразными — не с таким парнем, как Тэхён). Но Хосок не против, главное — что тот не обижается и у них всё хорошо. Раздаётся тихий стук в дверь. Тэхён только жмурится, прижимаясь щекой к его груди, и не собирается отвечать. — Что? — хрипло откликается Хосок. — Можно войти хотя бы взять вещи? — раздаётся неуверенный голос Чимина. — Вы там одеты? — Мы под одеялом, — смеясь, кричит в ответ Хосок. Чимин заходит, закрывая рукой глаза и не поворачиваясь в их сторону. По пути до шкафа пару раз спотыкается о разбросанную по полу одежду, но всё же достигает своей цели. — Мне сегодня что, опять идти спать к Намджун-хёну? — спрашивает он куда-то в недра шкафа, и Хосок с трудом удерживается от того, чтобы прокомментировать двусмысленность его слов. Судя по фырканью Тэхёна, он думает о том же. — Да, пожалуйста, — вежливо отвечает Хосок, — спасибо. Чимин со вздохом хватает с полки, помимо всего остального, пижаму и, закинув все выбранные вещи себе на оба плеча, идёт обратно к двери, снова прикрыв глаза ладонью. — Спокойной ночи, — бросает он, открывая дверь. — Спокойной ночи, Чимини-и! — в унисон тянут Хосок с Тэхёном и смеются, когда дверь за ним закрывается. — Он такой милый, — без задней мысли произносит Хосок и тут же чувствует, как Тэхён напрягается, а уже через секунду садится на кровати, теперь нависая над ним. — Так. Что. — Во взгляде Тэхёна сверкает опасный огонёк, и если бы Хосок не знал его так хорошо, действительно подумал бы, что сильно облажался. — Перестань, Тэхёни, — смеётся он, тоже садясь и ловя того в объятие, — я сейчас ещё один раунд не осилю! — Слабак, — едко бросает Тэ, но тут же улыбается, а потом и вовсе заходится хохотом, когда Хосок начинает беспощадно щекотать его, без труда находя самые чувствительные к щекотке места. — Я сдаюсь, сдаюсь! — Тэхён падает на спину, раскинув руки, как здоровая морская звезда, и Хосок наклоняется над ним, целуя и ловя губами запыхавшееся дыхание. — Это поцелуй, — ухмыляется Тэ, — я запомнил. И как можно не любить этого большого ребёнка?