Новогоднее путешествие

      ***       Уже три дня Слава не мог поговорить с другом. Всегда у Димы были какие-то дела днём, они даже не обедали вместе. А вечером, едва зайдя в комнату, Дмитрий ложился, отворачивался от Славы и делал вид, что спит. Парень уже извёлся. Что это с другом? Почему он так ведёт себя? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Диму накрывает депрессия. Но какова причина? Неужто у него конфликт с кем-то из учёных, с которыми он работает? Смешно! Здешние люди так доброжелательны, что даже предположить такое дико. А может, наоборот, не конфликт, а любовь? Видел я эту госпожу Асю! Так и зыркает! Ух, прибью обоих, если…       От незнания причины подавленности Димы, Слава придумывал всё новые и новые предположения, одно другого страшнее. В основном они крутились вокруг ревности. А что ещё мог подумать Слава? За тот месяц, что они жили на этой планете, всё у них было замечательно. Дима был очень внимателен и заботлив. Здесь не нужно было заниматься решением бытовых проблем или зарабатыванием денег, ведь на этой отдельно взятой планете уже давно был построен коммунизм, о котором так мечтал дедушка Ленин и его родители. «От каждого по способностям — каждому по нужде», — так, кажется, звучал лозунг? Так вот, здесь всё так и было. Никаких денег, никакого учёта труда, чтобы потом выдать паёк. Всё есть в изобилии, бери сколько хочешь, даже если не работал.       Но Дима всё равно умудрялся показать другу, что он важен для него. Всегда поинтересуется, не голоден ли, не устал ли Слава, спросит, может, чем-то помочь. Парень никогда от помощи не отказывался. Всегда говорил, что ему она очень, ну просто позарез необходима, и тащил в какое-нибудь уединённое место. Хотя бы поцеловать, обнять, сказать ласковое, подбадривающее слово… Ну а если им удавалось добраться до своей комнаты, то обязательно был секс, много секса...       Слава никогда ни с кем не был настолько близок, чтобы жить вместе. Все его предыдущие партнёры были или для разового секса, или просто любовники, которые, если бы им дали больше времени, возможно и перешли бы в статус любимых, но Слава такого времени никому не давал. Если не получилось сразу, значит, и потом не получится, — говорил он. Только Дима удостоился чести и получил это время. Да не просто получил, а был банально соблазнён. Потому что Дима первый, кто соответствовал его требованиям как партнёр. Даже если бы судьба не забросила их сюда, на эту удивительную планету, а они остались на Земле, Слава бы нашел способ быть с Димой. Может, он согласился бы на роль любовника, не посмев разбить семью и оставить детей без отца, но уж точно не отступился бы.       А здесь не было жены, не было детей или других препятствий, поэтому Слава был безмерно счастлив. Наконец-то и он познал семейное счастье. И просто так отдавать его не собирался никому: ни Асе, ни Тасе, ни кто-там-ещё-положил-глаз-на-Диму. Да и самому Диме он не позволит разрушить то, что у них было! Поэтому сегодня твёрдо решил поговорить с ним. А если он и дальше будет отмалчиваться, то и болевой аргумент не погнушается применить. А что? Дима небось думает, что Слава не посмеет ударить. Посмеет, ещё как посмеет! Нужно же как-то привести друга в чувство.       Страх за Диму и жгучая ревность добавляли смелости. Слава начал разговор сразу, как только понял, что и сегодня его друг и любимый не собирается с ним разговаривать.       — Дима, что с тобой происходит? — спросил он спокойно, несмотря на бурю эмоций, терзающую его.       — Ничего не происходит, — ответил Дима каким-то вялым, безразличным голосом, всё так же не поворачиваясь к Славе лицом.       — Посмотри на меня! — попросил Слава.       Дима слегка повернул голову.       — Что?       — Это я спрашиваю: Что?       Слава всё ещё пытался держать себя в руках, но в интонации уже проскальзывали напряжённые нотки. Дима это почувствовал, потому встал с кровати и в упор посмотрел на Славу.       — Что случилось? Ты расстроен? — спросил заботливо.       Парень просто задохнулся от возмущения.       — Расстроен?! — гаркнул он. — Нет, я не расстроен! Я зол!       — Да объясни ты толком! — не понимал Дима. — Что случилось?       Видя искреннее непонимание и удивление в глазах Дмитрия, Слава растерялся. Друг сейчас чем-то был похож на правителя Эла. Такой же искренний, такой же открытый. Но почему он три дня уже ведёт себя странно? Чтобы не сказать лишнего, парень глубоко вздохнул несколько раз, сосчитал до пяти и спросил:       — Дим, у тебя кто-то есть?       — Что? В смысле есть? — всё так же недоумевал Дима.       — Ну, любовник или любовница… — совсем тихо уточнил Слава. Он уже понял, что никого у Димы нет, почувствовал, наверное, но всё равно хотел услышать ответ.       — Нет! С чего ты взял?       Мужчина даже не возмутился необоснованным подозрениям, настолько они казались ему дикими.       — С чего взял? Да просто предположил, ты ведь уже три дня на меня не смотришь даже, вот и подумал…       — Три дня? А разве уже три дня прошло?       Теперь пришел черёд Славы удивляться и недоумевать.       — Дим, ты меня пугаешь! Что случилось три дня назад?       — Слав, тут такое дело… Я с Танюшкой разговаривал недавно.       — С Танюшкой? Какой Тан…       — Со своей Танюшкой, с дочкой. Не знаю, как так произошло. Просто в один момент такая тоска охватила, я так хотел хотя бы одним глазком посмотреть на них и вдруг… услышал, как она меня зовёт. Я подумал, что это просто воспоминание такое яркое. И мысленно ответил. А она обрадовалась, мы начали разговаривать. А потом я услышал голос жены. Они очень по мне тоскуют! И плачут! — У Димы снова на глаза навернулись слёзы. Он резко взмахнул их кулаком и продолжил: — Это не была галлюцинация. Эл сказал, что их приборы зафиксировали какое-то излучение именно в тот момент, когда я разговаривал со своими. И ещё он сказал, что, возможно, я смогу снова вступить с ними в контакт. Но уже три дня прошло, а у меня так ничего и не получается.       — Почему же ты раньше ничего не сказал?       Слава не возмущался, не сердился. Он лишь укоризненно посмотрел на Диму. И тот всё понял. Парень извёлся, думая, что у него любовница. А он так погрузился в себя, что обо всём забыл. Диме стало стыдно.       — Прости, Слава! Я не хотел…       — Да ладно, чего уж теперь. Ты лучше скажи, что там Эл ещё говорил.       — Да ничего он больше не говорил. Сказал, что учёные пытаются расшифровать эти излучения, но пока ничего не понятно. А, и ещё сказали, что всплеск таких же излучений был зафиксирован, когда мы сюда попали.       — И как ты думаешь, что это может значить?       — Думаю, что если они расшифруют то, что пытаются расшифровать, у нас появится возможность вернуться обратно.       — Что-о?       Слава смотрел, как сияют надеждой глаза Димы, и понимал, что он в душе молится непрерывно, чтобы учёные расшифровали-таки, мать их перемать!, эти излучения. Он хочет домой! А как же он, Слава? Как же их любовь? Ведь на Земле Дима вернётся к своим, а Слава опять останется один, как раньше.       — Да, Слав, есть вероятность вернуться домой, но правда, — тут глаза мужчины опять затянула беспросветная тоска, — вероятность очень маленькая, всего пара процентов.       — Ну, насколько я уже успел узнать этих упрямых и любопытных учёных, это ненадолго. Эти докопаются! И очень скоро! — зло ответил Слава.       — Не понял? Ты что, не рад возможности вернуться? — Дима едва выговорил эти слова, настолько был шокирован таким открытием.       — А чему радоваться, Дима? Куда возвращаться? Туда, где болезни, злоба, гомофобия, где не живёшь, а выживаешь?       — Но ведь этот мир нам чужой, а там всё родное… — попробовал найти аргумент Дима.       — Нет, это для тебя там всё родное, потому что там у тебя семья: жена, дети. А мне, наоборот, этот мир стал родным. Здесь я имею возможность быть с тобой, любить тебя, а там — я изгой.       — Прости…       — За что ты извиняешься? — удивился Слава. — Ты же не виноват, что у нас такое гомофобное общество.       — Значит, если даже появится возможность вернуться, ты не вернёшься? Останешься здесь?       Дима уже знал ответ на эти вопросы. Решимость в глазах Славы ему сказала, а потом он и сам подтвердил:       — Да, я останусь здесь.       Что-то невидимое и острое коснулось сердца Димы. Впервые за этот месяц, что они со Славой вместе, их желания разделились. Они больше не одно целое. Дима мечтает вернуться, а Слава хочет остаться. Как быть? Диме Слава очень дорог, он любит его. Но там семья, дети… Они плачут…       В голове всё ещё слышались печальные нотки в голосе жены и грустный голос дочки. Но перед ним сейчас было решительное и упрямое лицо друга, в глазах тоже плескалась боль. Хотелось унять её, успокоить, заставить разжать крепко сжатые зубы… Потому, несмотря на собственную боль, Дима улыбнулся.       — Ну, я тоже остаюсь. Может, эти учёные и упрямы и любопытны, но что-то мне с трудом верится, что мы сможем вернуться домой. Я был бы счастлив, если бы они хотя бы связь наладили, чтобы я с дочкой мог разговаривать. А про то, чтобы вернуться, говорить рано.       — А если всё-таки можно будет…       — Вот тогда и поговорим об этом, — уклонился от прямого ответа Дима.       — Поцелуй меня…