Serendipity

Они любовь делили на троих... Так разве можно? Нужно!

Прекрасный денек выдался на Халкидики. Впрочем, здесь каждый день был прекрасен, и это было связано не столько с очарованием этого места, сколько с людьми. Одним из них был парень, мирно посапывающий на светлых простынях кровати, слегка прикрытый тонким покрывалом, которое темноволосому парню кажется здесь лишним, но подойти и потревожить сон любимого человека было бы кощунством, поэтому Зейн просто стоит на террасе, делая очередную стяжку, позволяя сигаретной дымке на секунду «спрятать» от него парня, слегка вздрагивающего во сне. Домик находился в том месте, которому сложно дать определённое название или описание: это там, где море и небо сливаются воедино; там, где всегда дует легкий ветерок; то место, где море пенистым языком ласкает твое тело, когда ты погружаешься в него; где сладкая нега окутывает, когда слушаешь тихую песню волн. Это Рай, хотя даже чистоты и глубины этого слова недостаточно, чтобы описать, насколько тут хорошо.... Зейн улыбнулся уголками губ, переводя взгляд с любимого парня на фигуру, безжалостно рассекающую на доске по лазурным волнам, нарушая покой этого места. Светлые волосы были мокрыми, от чего казалось, что они темнее своего естественного цвета, костюм идеально сидел на парне, облегая каждый изгиб любимого тела, а грязное воображение мучило Малика, заставляя делать очередную затяжку. Любимый парень. Вот интересно, когда человек встречает свою вторую половинку, он ощущает нежность внутри себя, прекрасное, щемящее чувство, разливающееся внутри, согревая и пьяня не хуже любого дорогого виски, ведь существование любимого человека приносит особое счастье, но что приносит существование двоих любимых людей?! На это вопрос Зейн не мог ответить даже самому себе, потому что все слова сливались в одно: Любовь. Это случилось так же быстро, как и пожар: сначала легкий костерок, а в следующую секунду — самая страшная, непредсказуемая стихия, в которую шагнул Зейн, ни секунды не сожалея об этом. Малик посмотрел в карие глаза, осознав, что покорен, обезоружен, уничтожен, но Бог — отличный математик, а судьба — та еще интриганка, а если они вместе, то пиши пропало — это Малик понял, когда заглянул в голубые глаза, убивающие окончательно и бесповоротно. Знаете, как в каком — то фильме было сказано: «They must love each other more than you, otherwise how could they share you», вот только с маленькой такой поправочкой — они любили друг друга одинаково — до возбуждения, туманящего мозги, до биения сердец в унисон. Зейн стоял, облокотившись на перила террасы, и легкий ветерок ласково трепал его черные волосы. Два парня. Два абсолютно, на первый взгляд, одинаковых парня: оба статные, красивые, дурманящие, но если копнуть глубже, то понимаешь, насколько разными они могут быть. Малик иногда проводил аллегорию со стаканами с водой: внешне — идентичные, но вот если попробовать, то обнаружится, что в одном сладкая, а в другом соленая вода. Вот так и они: Лиам никогда не носит нижнего белья, потому что ему нравится ощущать, как брюки обтягивают его тело и немного входят в него; Найл же смущается, когда кто-то из ребят шепчет ему дикие, пошлые вещи, если они не в постели, конечно. Лиам — маленький лентяй, который не прочь повалять в кровати лишних пару часов, в то время как Найл - с самого утра на ногах, даже если у них всю ночь был секс — марафон. Лиам любит черный, крепкий кофе, а Найл — терпкий зеленый чай; но одна вещь у них была общей — они оба любили Зейна, а Малик — их. Вот так вот, любовь на троих... Зейн почувствовал, как сзади провели руками по плечам, подстегивая желание, разгорающееся с каждым последующим движением и словом. - Ты опять это делаешь, - слегка хриплым ото сна голосом проговорил Лиам, обнимая Зейна со спины, - занимаешься любовью с сигаретой. Нет, вы не ослышались, именно так: «занимаешься любовью с сигаретой». Когда впервые Пейн увидел курящего Малика, он сразу дал четкое название привычке Зейна. Четкое, но такое возбуждающее. - Вот ты подносишь зажатую между пальцами сигарету, - шепнул Лиам, наблюдая за движениями своего парня, - обхватываешь ее губами, словно целуешь, - и Пейн не удерживается, что бы не чмокнуть Малика в плечо, - глубоко затягиваешься, в наслаждении откидывая назад голову, - заканчивает Лиам, наблюдая, как дым тонкой струйкой устремляется вверх, растворяясь в воздухе. - А ты не можешь удержаться, чтобы не сорвать мне крышу своими красочными описаниями? - улыбнувшись, спрашивает Зейн, отправляя бычок в пепельницу, затем поворачивая голову чуть влево, чтобы заглянуть в глаза этому маленькому пошляку. - Ты же знаешь, насколько сексуально ты это делаешь... - ничуть не смущаясь отвечает Лиам, слегка поддаваясь вперед, с придыханием продолжая, - и как меня это заводит. Их губы встречаются. Сладко, нежно, но от этого возбуждение только растет в геометрической прогрессии. Зейн испускает стон, чувствуя теплую ладонь на своем паху; воспользовавшись этим, Лиам проникает языком внутрь, уверенно изучая рот. Малик тянется навстречу, позволяя новой волне желания обрушиться на них, поглощая с ног до головы. - Я чувствую твою эрекцию, - улыбаясь произносит Зейн, оторвавшись от любимых губ, чтобы вдохнуть. - Начал бы бить тревогу, если бы ты ее не чувствовал — с такой же улыбкой отвечает Лиам, целуя парня в кончик носа. - Ууу, мальчики, тестостерон! - где-то справа тихо звучит любимый голос. Машинально, оба парня поворачивают головы, смотря вперед, на великолепный вид: костюм для серфинга болтается где-то на бедрах, светлые волосы еще мокрые, от чего с некоторых прядей на торс парня срываются капли, медленно, удушающие медленно катясь по светлой коже, голубые глазки смотрят с неприкрытым желанием, а нижняя губа слегка прикушена. - У меня всегда дилемма: кого из вас поцеловать первым? - так же тихо шепчет Найл, всматриваясь в любимые лица. - Кто бы это ни был, нам всегда будет мало... - в тон ему отвечает Лиам, отпуская из объятий Зейна, подходя к голубоглазому парню, продолжающему кусать нижнюю губу. - Бог велел делиться, малыш, - выдыхает Пейн, оттягивая губу вниз, вырывая из плена белоснежных зубов. Целует парня. Найл издает протяжный стон, краем глаза ловя улыбку Малика. Иногда они были полной противоположностью друг друга: Лиам делал то, что хотел, в то время как Найл местами сомневался, порой забивая свою головку ненужными мыслями, но для Зейна они идеальны. По-своему, конечно. А вам когда - нибудь доводилось видеть двух любимых людей, чьи губы занимаются диким сексом? Нет? Что ж, друзья, вы многое потеряли. Зейн медленно подходит к парочке, обдавая мраморную шею дыханием, от которого крохотные волоски встают дыбом, и с наслаждением проходится языком по бьющейся венке. Неугомонные губы Пейна продолжают свое темное дельце, вырывая все новые и новые стоны у голубоглазого парня. Левая рука Лиама остается в светлых волосах, а другая скользит по светлой груди. Зейн тоже принимается исследовать руками любимое тело, опуская правую по спине до талии, а потом ниже — на попу и мягко ее сжимает, левая находит ладонь Пейна переплетая их пальцы. Желание, густое и горячее витает в воздухе, обволакивая это трио. Наконец, оторвавшись друг от друга, Зейн, слегка запинаясь, от сбившегося дыхания, произносит: - У меня крышу сносит от твоего вида в этом костюме... - Мне очень интересно, что же будет, когда я сниму его?! - Найл с легкой усмешкой смотрит на парней напротив, наслаждаясь мыслью о том, что это он их так возбуждает. Малик моментально вспыхивает, слыша тяжелое дыхание Лиама, в чьих глазах горит адский огонь похоти, потушить который можно только одним способом. - Ну что, дорогой, - не отводя взгляда от голубых глаз, произносит Зейн, - наш малыш бросил нам вызов. Думаю, будет грубо не принять его? - Малик вытягивает влево руку, где стоит другой его парень — Лиам. - Ох, думаю, что такому нельзя отказать, - улыбнулся Лиам своим мыслям. Ударив по рукам, оба парня затолкали блондина внутрь домика, расстегивая тот самый костюм для серфа. Волшебное чувство - любовь. Оно пьяным дурманом расплывается по венам, насыщая дымкой желания окружающий мир, а теперь, умножив на два, вы поймете, на сколько они счастливы.