Праздные мысли

Он был почти гений, единственный в своей программной последовательности. Когда старшие по званию говорили ему «удалить», он отвечал «ни в коем случае». Это было достойно восхищения. То есть, я решила так — а, значит, оно так и было. Прежде, чем нули меня изменили, мой мыслительный процесс, отведенный Стражу, был полностью и абсолютно перегружен данными — подобно всему другому во мне. Каждую наносекунду моё мнение о нём изменялось; зеркальным подобием изменения моих выразительных масок. Для меня он был...

презренным противным преданнным превосходным хорошим спрайтом; смертельным врагом.

Четыре основных направления действий, которые я хотела предпринять в его отношении:

удалить его сделать его моим удалить его — и каждого, кто стоит между нами сделать его моим и удалить каждого, кто стоит между нами

Он идёт против своего собственного кода — того, что и делает его им. И я нахожу это... интригующим. Предполагается, что Стражи удаляют вирусов. Такова их функция. И всё же, Боб так и не удалил ни меня, ни моего брата, — хотя возможностей у него было более, чем достаточно. Предполагается, что вирусы разрушают системы. Такова их функция. И всё же я так и не уничтожила Мэйнфрейм полностью, хотя сил у меня было более, чем достаточно. Разве ты не понимаешь, Боб? Мы одинаковы, ты и я. Мы оба потерпели неудачу в нашем предначертанном долге. Мы оба почти предатели для нашей родни, хоть нас и называют самыми могучими из всех остальных. Разве ты не видишь, Боб? Я знаю: ты относишься ко мне по-другому. Ты не презираешь меня, не жалеешь меня... Ты мне сочувствуешь. Ты помогаешь мне без задней мысли. Тебе... не всё равно. Так что совсем не удивительно, что я влюбилась в тебя, Боб. Я люблю тебя уже очень, очень давно. Так почему тебя всегда так шокирует мое появление? О, верно. Теперь я смотрюсь совсем по-другому, правда? Ну что же, Боб, если мне нужно это сказать... на тебя я тоже смотрю теперь совсем другим взглядом. Намного более... зрелым.