Семь

Прошла шумиха с первым камбэком: выступления, фотосессии, съемки. Именно тогда Чимин ощутил себя просто куклой, зверьком, не смеющим заходить за рамки. Вышли наружу все мерзкие комплексы, ведь: поворачивать голову строго на 45 градусов, потому что иначе видно второй подбородок, следить за речью, чтобы не переходить на диалект, доказывать свой статус самого сексуального мембера, хотя даже с девушкой ни разу не целовался. Чимин только-только смог свободно вздохнуть, и все начинается по-новой. Приближался второй камбэк. Теперь необходимо было выложиться на все двести процентов. Пуленепробиваемые ребята получили неплохой отклик от зрителей, нужно было закрепить и улучшить результат. Репетиции до мушек перед глазами и хрипоты, еле живое тело, распластанное на постели, и растущие сомнения, потому что с каждым разом уверенность в себе таяла. Чимин и хотел бы поговорить с кем-нибудь, высвободить все накопившееся внутри, но это казалось слишком аморфным и каким-то смешным по сравнению с нервотрепкой хенов. Им приходилось вкалывать без продыху, но они несли этот груз на себе с достоинством, не сгибаясь. И Чимину хотелось быть таким же, сильным, независимым от чужого мнения и своим для своих. Видно, не все дается сразу.

***

Руки Чимина противно дрожали, даже будучи зажатыми в кулаки. Казалось бы, в том, чтобы повторить связку в танце, не было ничего сложного. Но когда началась генеральная репетиция, именно ее Чимин жестко запорол, едва не свалившись под ноги Намджуну. Тот на секунду метнул свой укоряющий взгляд, обещавший длительный разбор полетов после, и перешел на первую линию со своей партией.

***

- В чем дело? Намджун одернул за рукав Чимина, пытавшегося тенью просочиться мимо лидера в узеньком коридоре за кулисами. - Случайно, хен. Больше не повторится, - пытаясь аккуратно освободить ткань из захвата, пролепетал Чимин. - Это твое «случайно» нам портит третий кадр подряд. Ты получил травму? – сердито начал наступать Намджун. - Нет-нет, все в порядке. Я оступился. Джун еще секунду помолчал, недоверчиво оглядывая младшего: - Надеюсь, тебе хватит мозгов, в случае чего, сразу мне все рассказать? – чуть угрожающе спросил лидер, и, хотя ответ особо не требовался, Чимин активно закивал головой. - Укладку не порть, - потеряв интерес к беседе, махнул рукой Намджун и продолжил прерванный путь.

***

Кажется, в один момент в их жизни перечеркнули все хорошее. Камбэк с «NO» провалился. Он не оправдал и половины ожиданий. Разразилось новое извержение критики, кости BTS перемывал теперь каждый мало-мальски причастный к хип-хопу кореец. Чимин ощущал, как земля уходит у него из-под ног. Раз за разом он делал над собой усилие, натягивая ненавистную одежду, выходя на сцену и натыкаясь на разочарованные взгляды. Что-то ломкое, хрупкое, нежно оберегаемое сломалось в нем, как весенний лед. Когда Чимин потерял сознание во время репетиции, менеджеры впервые всерьез заинтересовались его самочувствием. Однако досадное недоразумение быстро смяли и списали все на усталость. Вот только не успел Чимин оправиться, как снова оказался на больничной койке. Во время одного из фансайнов произошла первая паническая атака. Джин, оказавшийся в тот момент ближе всех к нему, не дал долго лицезреть заинтересованной толпе на корчащегося на полу донсена и почти выволок того в коридор. - Не-трогай-не-трогай-не-трогай… - как заведенный повторял зажмуренный Чимин, зажимая себе ладонями голову. - Чимин, посмотри на меня! Чимин! – Джин попытался встряхнуть мелкого за плечи, но тот шарахнулся от него к стене, нехило впечатавшись в нее затылком. На секунду Джина обдало волной животного страха, отраженного в его глазах. Расширенные зрачки затопили радужку и блестели ненормальным светом. Медперсонал сработал оперативно, и скоро Чимину дали убойную дозу успокоительного. Увезти его на скорой решили позже, чтобы не привлекать излишнего внимания дотошных журналюг. Фансайн пришлось сократить на полчаса, и доводили его до финала только шесть участников. - А где Чимин-оппа? – только и слышалось от фанаток. Кто-то произносил это взволнованно, но большинство – раздраженно. АРМИ требовали полной отдачи, ведь и так на камбэке группа разочаровала аудиторию.

***

- В общем-то, ничего непоправимого, - бросив холодный взгляд из-под очков, заверил доктор. – Перенапряжение, усталость, психологическое давление. И как я понял, он с вами в Сеуле не так давно живет? Наверняка, у него этот всплеск связан еще и с отсутствием контактов с семьей. Обговорите с менеджерами щадящий режим, может, несколько выходных за городом на природе в кругу близких. Больше общения… Намджун кивал в знак согласия и благодарил за помощь, хотя понимал, что требуемое в данный момент граничит с "невозможно". Врач повел плечами равнодушно и плавным движением перетек за спину лидера. - Старайтесь не оставлять его в одиночестве и контролировать его эмоциональное состояние, - напоследок посоветовал мужчина в белом халате и попрощался с Намджуном. Рэпмон медленно провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Как относиться к произошедшему, для него все еще оставалось под вопросом. Но досада на то, что не уследил, дал дойти до крайней точки, грызла изнутри. Главным было, что он как лидер не имеет права винить никого, кроме себя. И в свете этих событий ему необходимо избрать новую линию поведения с Чимином. Сделав глубокий вдох, Джун постучался и вошел в палату Чимина. Тот сначала чуть приподнялся ему навстречу на локтях, пытаясь выжать из себя кривоватую улыбку. Но по мере того, как Намджун подходил к кровати, не отдавая себе отчета, попытался повыше натянуть одеяло. Отчего-то смотреть на него было больно. - Прости, Рэпмон-хен. Я не знаю, как так вышло, но больше такого не повторится, - зазубренно выдал Чимин, как будто Намджун демон, а произнесенные слова – заклинание защиты. - Успокойся, - мягко начал Рэпмон. – Главное, что сейчас ты в порядке и выписывают тебя уже сегодня. В душе Джун поморщился от таких слов: перспективы он всегда ставил выше своих потребностей. У Намджуна, не привыкшего жалеть себя, окружающим сложно было найти сострадание. Потому и Чимин настороженно замер, ожидая продолжения. - К вечеру вернешься в общежитие, на завтра у нас свободный день, - чтобы разорвать затянувшуюся паузу, добавил Намджун. – Так что не засиживайся тут.

***

Намджун пересказал разговор с врачом остальным мемберам. Кто-то посочувствовал, кто-то не посчитал проблему значимой. Съедало общее раздражение от того, что нужно было заботиться о ком-то помимо себя, хоть это и не было озвучено. К возвращению Чимина все постарались сделать вид, что произошедшего на фансайне не было – так было оговорено. Однако Пак, как раз застав всех на кухне за ужином, нервно дернулся в проходе и резко поклонился. Его чуть повело в сторону, и словно в продолжение движения, или пытаясь скрыть усталость, или хотя бы сейчас не демонстрировать унизительную неловкость, Чимин грузно упал на колени, извиняясь за доставленные неудобства. Поднять глаза он боялся, оставаясь сидеть на коленях, лицо заливала краска стыда. Подстегнуло и чье-то недовольное цоканье. Вскоре Чимин почувствовал, как его поднимают с колен под мышки и сразу же обнимают, не дав опомниться. Дал трещину сердобольный Джин, в эту секунду проклинавший холодность, словно стеной оградившую мемберов друг от друга. С недавних пор показывать слабину было позорно, как и поддерживать другого, якобы таким образом унижая его. Толку от этого, кроме подпитки непомерной гордыни, Джин не видел, в группе росло лишь глухое недопонимание. Чимин благодарно уцепился за широкие плечи и спрятал покрасневшее лицо. Тогда же он почувствовал, как его головы бережно коснулись Джиновы пальцы, успокаивающе гладя по волосам. Почувствовав подступающий к горлу комок, Пак поспешно выпутался из объятий, еще раз протараторил извинение и скрылся в своей комнате. Повернувшись к присутствующим с немым вопросом в глазах, Джин убедился, что и остальные были в легком замешательстве. В глазах Юнги и вовсе читалось неверие, мол, неужели придется идти на физический контакт с таким слабаком, еще и показывать, что ему это нравится. Поэтому кухню он покинул первым, прихватив с собой кружку с кофе.

***

На следующий день Чимин обнаружился спящим на полу, укутанным как гусеница, в свое одеяло. Тэхен чуть не наступил на него спросонья, а потом своим криком поднял всю группу. Объяснить свое странное поведение Пак внятно так и не смог. Он проводил всех мемберов, пожелав им удачного дня, и с неясной надеждой позвонил домой родителям. Разговор не длился больше десяти минут, но сердце Чимина обливалось кровью. Хотелось выть от непонятной тоски. Убежденная в роскошной жизни их маленькой успешной знаменитости, мама сыпала поздравлениями, рассказывала, как советует всем своим подругам послушать песни новой группы своего сына. Переубеждать родителей Чимин уж точно не хотел, тем более не упоминал о своей неясной болезни. Папа как всегда звал домой, хоть на денек. Приглашал и остальных ребят в гости, мол, есть же у вас такой щупленький - Чонгук. Он же тоже с Пусана. Приезжайте вместе. Чимин вспомнил об этом чертовом сопляке, который был младше него (!), но при этом выполнял все просто идеально! Сколько бы ни пытался, Чимин не мог найти хоть чего-то, к чему мог бы придраться. И голос - совершенство, ровный и твердый, недостижимая мечта Чимина. И ноги всегда попадают в ритм, и хвалят его непрестанно, по пути высмеивая щекастого Пака. И любят его больше, хотя бы потому что он макне, и сладости изредка покупать разрешают. Что до Чимина, то поблажек ему не давалось никаких, а стоило попасться с шоколадным батончиком, особо эмоциональные могли и в пол шоколад втоптать, а потом заставить убирать, и во всех вывертах напомнить, какое он неудавшееся творение божье.

***

Найти какое-то определенное занятие Чимину так и не удалось, поэтому он весь день слонялся из угла в угол, и уже хотел было сорваться на репетиции, как его внимание приковала комната рэп-лайна. Воровато оглядываясь, будто его мог одернуть кто-то невидимый, Чимин шмыгнул внутрь и с интересом стал рассматривать оставленные наброски, исписанные корявым почерком. Захотелось разобрать каракули, и Чимин уселся на диванчик, принимаясь за чтение. Скоро буквы стали подозрительно сливаться, и Пак не заметил, как заснул.

***

Юнги был совершенно не рад находке. Свою студию он считал святая святых и к записям не подпускал даже родителей. Точнее, тем более родителей. А тут их привел в полный беспорядок этот сопляк, подмяв половину под себя во сне. Первым желанием Шуги было пнуть Чимина побольнее, чтобы он слетел с дивана прямо на выход. Но перед глазами тут же нарисовался осуждающий образ Намджуна, который только сегодня просил быть к мелким снисходительнее. Выдохнув в бессильной злобе сквозь зубы, Мин скинул куртку в угол и вышел из комнаты, чтобы вернуться через пару минут с кружкой любимого кофе, но в планы внесли коррективы. - Чимин у тебя? – вскользь поинтересовался Тэхен. Но в его деланном равнодушии и расслабленной позе ощущалось угрозы больше, чем в нравоучительных речах Рэпмона. Со времен стажерства Чимин и Тэхен, так как были ровесниками, старались держаться вместе. Это не означало головокружительной дружбы или самопожертвования до красных соплей, но нечто необъяснимое связывало их. Юнги этим вопросом не заморачивался, группе не мешает, значит, пусть творят, что вздумается. - В студийке спит, - ответил Мин. Тэхен неопределенно хмыкнул, дернув плечом. Юнги обвел взглядом столешницу в поисках растворимого порошка, хотя пить резко перехотелось. - Будешь какао, - Тэхен скорее не предложил, а заставил принять кружку с горячим напитком. - Спасибо, - Юнги перехватил кружку и чуть не отдернул пальцы – настолько неожиданным показалось соприкосновение с пальцами другого человека. "Вконец одичал", - сразу подумалось Юнги. До самого поворота Юнги чувствовал на себе настороженный взгляд. Когда-нибудь он обязательно подумает о том, что это плохо и надо что-то менять. Но не когда он еле волочит ноги и голос переходит в хрип. - Юнги-хен! – на все общежитие проорал истошно Хосок. Шуга внутренне передернулся, едва не выплескав какао на себя. Пришлось оставить кружку на столе и вернуться в общий зал. Как обычно, это была ничего не значащая трескотня, и как только условная вежливость позволяла (по меркам самого Шуги), Юнги удалился в свое сокровенное гнездышко, жалея только о том, что какао, вероятнее всего, уже остыло. Увиденное заставило Юнги остановиться на пороге студии: чуть помятый, сонный Чимин обхватил кружку ладонями и отпивал от нее по глоточку, блаженно жмурясь. Шуга постучал костяшками пальцев по косяку и поинтересовался наигранно вежливо: - Извини, я не помешал? Чимин вздрогнул, подняв испуганный взгляд на хена, и неуверенно улыбнулся. Увидеть, как осознание приходит в его глупую головку, можно было по глазам. Пак весь как-то сжался, заледенел, одновременно пытаясь поставить кружку и подняться с диванчика, и едва не вылил какао на стол. - Успокойся! – резко оборвал его метания Юнги и добавил спокойнее. – Сядь. Чимин от неожиданности плюхнулся обратно и посчитал нужным объясниться, пока Шуга старался угнездиться в компьютерном кресле: - Я подумал… ты принес мне какао, оставил, - Пак снова улыбнулся благодарно, хоть и с осторожностью, пытаясь предугадать реакцию хена, настроение. – Сто лет его не пил. Я подумал, что можно допить. Здесь. Я пойду. - Сиди. И пей. Юнги хмыкнул, но уже беззлобно. Сидит, ну и пусть сидит. Улыбается, вон как зенками хлопает, словно Санта Клауса увидел. Неужели Юнги для Чимина выглядит настолько угрожающе? Стараясь не морщиться от звуков, с которыми Пак втягивал какао в рот и глотал маленькими глотками, Юнги открыл несколько рабочих окон и постарался вернуться к тому, на чем его мысли остановились в прошлый раз. - Над какой песней ты сейчас работаешь? – попытался разрушить неловкую тишину Пак и сразу добавил: - Хен. Юнги задумался над тем, стоит ли вообще уважить ответом мелкого. От невинного вопроса в голове всколыхнулись воспоминания о сегодняшнем дне. Сегодня Юнги и Намджуну устроили знатную выволочку. Вот уж кто всегда мог найти виновных, так это BH. - PD-ним уже прошелся по нашим песням, как асфальтоукладчик. Так что заглавной для следующего камбэка будет простая песенка о любви. Ни намека на философию, политику. Это никому не интересно. Юнги за неимением большего скрутил в руках шариковую ручку, механически собирая и разбирая ее: - У нас был оригинальный бит, актуальная тема, картинка, все слова под ритм ложились! – вдруг взорвался Юнги, готовый вскочить с места и нервно заходить по комнате, но вместо этого, как удав, вцепился взглядом в Чимина и продолжил пониженным голосом. – Я убил на нее столько времени и сил. Да и не только я. Юнги махнул рукой в сторону Чимина, будто говоря, что и не ждет понимания с его стороны, и слепо уставился в стену напротив. - А что сказал Намджун-хен? – осторожно поинтересовался Пак после паузы. Юнги повернулся на голос, словно уже забыл о присутствии здесь кого-то еще. Чимин смотрел на него внимательно, готовый слушать и выслушать. И Юнги начал рассказывать: все, что накипело, пересказывал слова друзей-рэперов, комментарии фанатов. Как иногда хотелось разгромить студию и кричать, пока боль внутри не утихнет. Как хотелось закрыться и не видеть опостылых лиц, выплакать, выстрадать все, чтобы больше не съедало изнутри. Чимин был благодарным слушателем, не перебивал и поддерживал, пока Шуга не почувствовал внутри полную пустоту. Плакать Юнги сегодня так и не пришлось – за него это сделал младший. Мин заметил, как у того задрожали губы, а на глаза навернулись слезы. Хен пересел к нему и, поддаваясь давно забытому чувству, неуверенно приобнял того за плечо. Но когда мелкий повернул к нему лицо с застывшей в них болью, Мин попытался спрятать его. Просто прижал его голову к себе. Неожиданное тепло чужого тела оказалось приятным. Пак задушенно всхлипнул в футболку хена. А на душе у Юнги отчего-то стало легко и просто. Есть то, что есть, а остальное будет.