doomed;

Зачем ты это сделал, Чонгук?

      Рука все еще сжимает телефон — так сильно, что, кажется, еще чуть-чуть и он расплющится, не оставляя после себя ничего. Впрочем, как и вся эта ситуация, выжигающая к чертям собачьим не только внутренности, но и все вокруг — еще чуть-чуть и ты кончишься точно так же, расплываясь бесформенной пластмассой по полу, теряясь среди беспорядочно раскиданных вещей. Поджатые губы выдают закипающую внутри злобу, а другая ладонь, сжимающаяся в кулак, лишь подчеркивает уровень опасности: ты знаешь, что будет дальше, правда?       — Сделал что, Чимин? — язвительное ударение на одном единственном слове, намеренная концентрация и льющийся с губ яд — почувствуй, даже не прикоснувшись. Приходится резко развернуться, едва не снося подбирающегося ближе, но тут же отступившего на пару шагов назад парня. Жалеет. Блять, это чертовски бесит. — Защитил тебя? — шаг вперед. Он лишь жмется к стене и кажется сейчас настолько потерянным, что я на секунду замираю, теряюсь сам и не знаю, как поступить дальше. Помоги мне, Чимин, не вынуждай делать это.       — Ты ведь знаешь, что он не хотел, он.. — из груди вырывается раздраженный рык, оставшееся расстояние преодолевается за считанные секунды, а кулак с глухим стуком врезается в стену в нескольких сантиметрах от его лица, он разбит, — Какого хрена, мать твою! — телефон отлетает в сторону, удачливо падая на мягкую поверхность дивана, а ладонь, резко метнувшись вперед, уже сжимает чужие скулы, сдавливая и очевидно причиняя боль. Сейчас слишком плевать, разум затуманен гневом и яркими картинками того, что происходило в тот вечер, когда меня не было рядом, — Или тебе настолько понравилось? — фраза, которая неожиданным эффектом бумеранга бьет под дых, заставляя скрючиться и измениться в лице, словно желая выплюнуть собственную желчь или хотеть задохнуться ей окончательно.       Запах алкоголя заполняет комнату внезапно, врываясь в сознание и напоминая о себе. Я не пьян, но готов потерять над собой контроль. Не пьян, но готов раствориться в парне напротив, утопая в этом охмеляющем чувстве, которое вряд ли поддастся логическим рассуждениям и классификации. Губы сминают чужие, демонстрируя собственное превосходство и желание владеть. Слишком собственнически — так, как привык делать всегда. Так, как оно и есть на самом деле. Свалите нахуй все, кто с этим будет спорить. Болезненно. Грубо. Моё.       — Не вздумай, блять, его защищать, Пак. — хриплый, разрывающий глотку шепот куда-то в переносицу. Пальцы на щеках расслабляются, словно смягчаясь, и в извиняющемся жесте нежно соскальзывают вниз, замирая на плече. Шумно сглатываю и прикрываю глаза, мысленно проклиная за то, что совершенно не умею держать себя в руках, когда дело касается его, — Как ты не понимаешь, придурок.. — это словно пережить очередной неизбежный приступ, после чего остается лишь ноющая головная боль, к которой в моем случае присоединяется еще и жгучая ненависть к собственным действиям, — То, что он с тобой сделал, Чим, я.. — сгребаю парня в охапку, не давая вставить слова, и крепко прижимаю к себе, беспорядочно скользя руками по спине. Прости меня.       Выдыхаю в макушку и проглатываю слова, словно вмиг разучившись говорить в принципе. Горло давит злобой и клокочущим гневом к тому, кого здесь сейчас, слава богу, нет. Кажется, что дай пару минут и демон вырвется наружу — кто тогда его спасет?       Холодные пальцы чувствительно касаются шеи, заставляя отстраниться и все же открыть глаза, всматриваясь в лицо напротив. Улыбается. И от этой улыбки, уверен, я слышу, как трещит что-то внутри, вскрывая хорошо запрятанные швы в обещании себе никогда не сделать того, что он бы не одобрил. — Он не знал, что делал. — даже произнося это, даже прокручивая в голове видеоряд того вечера он, черт возьми, все равно улыбается, совершенно не понимая, какой эффект это может возыметь.       Поджимаю губы вновь, сдержанно кивая и аккуратно притягивая парня к себе, заставляя уткнуться в шею. Ты все-таки не понимаешь, Чимин. Не понимаешь, но так отчаянно пытаешься защитить, предпочитая очернять себя и перетягивать львиную долю вины. Думаешь, что справишься. Думаешь, что достаточно сильный и что все это уже пережил. Но даже не догадываешься о том, насколько противно сейчас мне из-за себя.       Ладонь свободно путается в чужих волосах в каком-то успокаивающем защитном жесте — я рядом. Сердце стучит как бешенное, заранее осознавая, что ничто не сможет усмирить точащего об душу когти зверя, что еще немного и все же совершенно выйдет из-под контроля. Губы мягко касаются виска, тут же растягиваясь в легкой улыбке впервые за этот вечер — ведь чужие руки так крепко сжимают, будто пытаются доказать, насколько сейчас необходимо это спокойствие и просто присутствие рядом.       Хорошо, не сегодня.       Телефон на диване последний раз мигает, демонстрируя отправленное сообщение.

Не смей к нему приближаться, Тэхен. Или я убью тебя.