Швы

Гермиона и Фредерик лежали на кровати гриффиндорки на благоразумном расстоянии друг от друга. Дело было не в стеснении, а в банальном холоде. Они несколько часов пролежали в объятьях друг друга, прежде чем Гермиона застучала зубами. Все-таки холод его кожи самый неприятный факт, не считая черной метки, видневшейся на оголенном предплечье вампира. Говорили они очень долго. Гермиона винила себя за несдержанность, обычно она так себя не вела, но чертов вампир пробуждал в ней самую темную, скрытую от всего мира, сторону. Сейчас же она была четко уверена, что никогда больше так не поступит. Никакая неуемная страсть больше не заставит Гермиону действовать так не благоразумно. Этот спонтанный секс мог закончиться очень плохо. Как бы там ни было, несмотря на зародившееся чувство к Фредерику, она не была уверена в его сдержанности. По сути говоря, она толком не знала его. А если бы он не сдержался? Он ведь мог убить ее невзначай. Глупо было пережить войну и ее последствия, чтобы сдохнуть под возбужденным вампиром. Фу. Даже звучит неприятно. Фредерик, казалось, впервые говорил с ней так долго. О своем детстве, о невесте, которую выбрали родители, когда ему было пять, о выборе и о службе Волан-де-Морту. Невольно Гермиона сравнивала Фредерика с Драко. Он тоже был лишен выбора, тоже страдал за семью, только с той разницей, что спустя годы, Малфой стал жестоким и принял все свалившиеся невзгоды с радостью и маниакальной злобой. Рик, возможно, тоже бы стал таким, но обращение в вампира в корне изменило его представление о волшебном мире. Но одно ей все же не давало покоя. Фамилия Бишоп точно не числилась ни в одном списке чистокровных семей Британии. А то, что мужчина был англичанином, было ясно как божий день. - Рик? – тихо позвала Гермиона, глядя на статный профиль мужчины. Он слегка повернул голову, захватывая ее в плен своих удивительных глаз. – Бишоп не твоя фамилия, верно? Он смотрел на нее долгим взглядом. Гермиона попала в точку, только, очевидно, Фредерик даже не предполагал, что гриффиндорке известны фамилии всех чистокровных семей Британии. - Верно. – Протянул он, снова отворачиваясь, давай Гермионе мыслить трезво, глядя в его глаза, это казалось невозможным. Мерлин, Гермиона, где твой мозг? Соберись уже в кучу и успокойся. Это всего лишь мужчина, вампир, но все тот же мужик, так что нечего плавиться под его взглядом, словно шоколад на солнце. – Моя настоящая фамилия Розье. После смерти отца вся семья ждала от меня принятия метки, я не мог подвести их. Розье… Эван Розье, кажется, он был убит мракоборцами после падения Волан-де-Морта еще в первое его пришествие. Вот это да. Фредерик Розье… Ох, лучше не думать об этом. Хватает видеть метку. Он Бишоп. Она знает его как Рика Бишопа, доктора и вампира по совместительству. - А как насчет магии? Ты можешь пользоваться волшебной палочкой? Этот вопрос заставил Фредерика помрачнеть. А Гермиона мысленно отругала себя за любопытство. Эта тема была явно неприятна. Но от этого желание узнать ответ усилилось. - Нет. – Помолчав, ответил мужчина. – Магией я пользоваться больше не могу, очевидно, потому что чисто теоретически мертв. Ты хоть раз видела колдующего покойника? – Гермиона покачала головой. – Вот и я не видел. - Не представляю, как это… Внезапно лишиться мира, в котором рос, котором жил… - тихо протянула Гермиона, нервно теребя замок на кофте. - Не сложнее чем приспособиться к жизни вампира. – глухо и невесело рассмеялся Рик. Гриффиндорка решила пока закрыть эту тему, не хотелось еще больше расстраивать мужчину. - Кстати, о вампиризме. – Она перевернулась на бок, чтобы внимательно смотреть на Рика. – Эдвард упомянул, что ты не питаешься кровью животных, но и людей не убиваешь. Он сказал, что очень трудно научиться питаться донорской кровью и не убивать при этом всех подряд. Откуда у тебя такая тотальная выдержка? Подействовало. Лицо Фредерика расслабилось, на губах появилась самодовольная улыбка. Гермиона невольно тоже улыбнулась. - Это самое непонятное и приятное из всего, что произошло со мной со дня обращения. – зловещим тоном начал Рик. – Бытует мнение, что вампиры одержимы жаждой человеческой крови, будто мы не можем контролировать себя, но меня эта проблема обошла стороной. Я никогда не чувствовал такой жажды, как рассказывают, мне было вполне комфортно находиться в обществе смертных, если не обращать внимание на легкий зуд в горле. Может, ты знаешь, некоторые вампиры наделены тем или иным даром, как Эдвард, Элис или Джаспер, так вот. Могу с уверенностью в девяносто процентов сказать, что это мой дар. Глаза Гермионы расширились. Она ожидала любого ответа, кроме этого. Оказывается дело в банальном даре? То есть это не годы кропотливой работы над собой? Даже как-то грустно, хотя чего расстраиваться, если твой, а она хотела бы так думать, мужчина может спокойно находиться рядом с тобой и не испытывать неуемного желания прикончить тебя на месте. - Почему же тогда Эдвард не сказал мне этого? По его словам, я поняла, что он недоумевает, откуда у тебя такие способности. – Гермиона слегка нахмурилась. Выходит Каллен был не до конца откровенен? Зачем? Что тут скрывать? - Потому что он не в курсе. – Улыбнулся Рик и притянул ее к себе, предварительно укутав в одеяло. – В его присутствии я свято верю, что не понимаю, как так получилось. Зачем не знаю, просто мне нравится вводить этого парнишку в ступор. Приятно. – Гермиона зевнула. – Спи. - А ты не уйдешь? – Мерлин, ну как по-детски это прозвучало. Фредерик рассмеялся и притянул ее ближе, целуя прохладными губами в висок. - Ты проснешься в моих объятьях. *** - Ты будешь эту сосиску? Гермиона уже добрых десять минут задумчиво смотрела в костер, она размышляла над всем, что произошло за последнее время. Казалось, вечеринка оборотней – не самое лучшее местоположение для подумать, но мысли как всегда слишком внезапно захватили ее сознание, заставив забыть о сосиске, которую она вертела в руках, на тонком куске проволоки. Гермиона не замечала, что сосиска давно остыла, а Пол, один из оборотней, жадно косится на импровизированный вертел. - Ох, кажется, я замечталась. – улыбнулась Гермиона, протягивая парню вертел. Тот с благодарностью принял его и не медля вгрызся зубами в тонкую кожицу. - Ты прелесть. – Гермионе удалось расслышать комплимент через жуткое чавканье. Слегка поморщившись, но все же улыбнувшись, она перевела взгляд на Беллу, которая беззаботно болтала с Джейком. Это ее идея привести Гермиону на эту импровизированную вечеринку. На самом деле сестра постоянно стала таскать Гермиону с собой в Ла Пуш. Гриффиндорка подозревала, что это было одним из условий, по которым Эдвард позволил своей девушке навещать Квилетов. Рик же без страха отпускал Гермиону к оборотням, аргументируя это тем, что она взрослый, хорошо обученный магии человек и сможет постоять за себя. Конечно, он сокрушался, что тоже не может присутствовать с девушками, его раздирало любопытство. А Гермиона была слегка недовольна, ей бы хотелось, чтоб Рик запретил ей появляться в Ла Пуш, ей было чуточку скучно среди подростков, обсуждающих уроки, девушке и свои немыслимые способности. Тем более оборотни очень часто просили развлечь их чем-то магическим. Гермиона чувствовала себя клоуном, выставленным на потеху публике. Но сегодня было даже немножко весело, все дружно перекидывались шутками, а Пол просил девушку сидеть с подветренной стороны, чтобы не так воняло вампирами. Все смеялись, даже Гермиона. Оказалось, что пришла не только молодежь. Все уселись в кружок, и на почетном месте стояло инвалидное кресло Билли. Рядом, на раскладном стуле, сидел дряхлый седой Старый Квил — дедушка Квила. С другой стороны — Сью Клируотер, вдова Гарри, друга Чарли. Двое ее детей, Ли и Сет, уселись прямо на земле, как и все остальные. На скале собралась вся стая: Сэм и Эмили, Пол, Эмбри, Квил, Джаред и Ким — девушка, которую он полюбил. Сначала Ким показалась Гермионе обычной девочкой, немного застенчивой и не очень красивой. На широком лице сильно выдавались скулы, а маленькие глаза не могли их уравновесить. Нос и рот были слишком большими. Прямые черные волосы тонкими прядями развевались на ветру, который, похоже, никогда не утихал на вершине скалы, там, где они расположились. Но это было только первое впечатление. Понаблюдав несколько часов за Джаредом, который не сводил глаз с Ким, Гермиона уже не считала ее дурнушкой. Как Джаред на нее смотрел! Словно слепой, впервые увидевший солнце. Или коллекционер, обнаруживший неизвестное полотно да Винчи. Как мать, вглядывающаяся в лицо своего новорожденного малыша. Его восхищенный взгляд заставил ее увидеть в Ким то, чего она не заметила вначале: в свете костра ее кожа отливала темным шелком, губы складывались в идеальное сердечко, белоснежные зубы блестели, а когда она смотрела вниз, длинные ресницы задевали щеки. Под восхищенным взглядом Джареда Ким иногда заливалась краской и смущенно опускала глаза, но ей с трудом удавалось не смотреть на него хотя бы несколько секунд. Гермиона заворожено наблюдала за парой и не могла понять, что их связывало. Понятное дело – любовь, но, как будто что-то еще. Словно они были в своем заколдованном мирке, где нет никого кроме них. Такие же отношения были и у Сэма с Эмили. Может это какая-то магия оборотней? Нужно будет спросить Беллу. - Нам пора. – Гермиона услышала тихий голос Беллы, она обращалась к Джейку. Но парень решительно воспротивился, заявляя, что самое интересное только начинается. Оказалось, девушки были приглашены не просто на вечеринку, на вершине холма должен был состояться совет. Гермиона нахмурилась. А разве на совете могут присутствовать посторонние? Насколько она знала, это таинство, легенды, передающиеся в племени от отца к сыну, от матери в дочери. Гермионе было не очень понятно, почему она приглашена. Но, казалось, никто не обращал на это внимание. Гриффиндорка глянула в сторону Блэка старшего и старика Квила Атеару, что до этого момента лихо сидели чуть поодаль молодежи. Билли откашлялся и без дальнейших предисловий принялся рассказывать историю звучным, глубоким голосом. Слова следовали точно одно за другим, будто заученные наизусть, но в них все же чувствовался едва заметный ритм. Словно стихи, декламируемые поэтом. Гермиона заворожено вслушивалась в легенду о воинах-призраках, периодически ловя себя на мысли, что иногда забывает дышать. Голос Билли то стихал, то повышался, в зависимости от происходящего в истории, но он ни на секунду не замолкал. Блэк поведал о том, как племя стало превращаться в волков и как защищало свои земли многие годы. - Так вот почему Сэм черный! - с ухмылкой пробормотал Квил себе под нос. - Черное сердце, черный мех. Гермиона так заслушалась, что вздрогнула, возвращаясь в настоящее. И ее тут же ошеломило новое открытие: сидевшие вокруг нее люди - прапраправнуки великого Таха Аки - неважно, в каком именно поколении. Костер вспыхнул заревом искр, которые дрожали и танцевали в воздухе, складываясь в почти осмысленные формы. - А ты сам почему шоколадный? - прошептал Сэм в ответ. - Хочешь сказать, что сладкий? Билли пропустил эти поддразнивания мимо ушей. Он продолжил свой рассказ, позволяя Гермионе мысленно вернуться в тот мир. Постепенно голос Билли стих, мужчина перевел взгляд на дедушку Квила. Тот в свою очередь тихо прокашлялся и отпил воды из бутылки. - Это была история воинов-призраков, - начал Старый Квил тонким голоском. - А теперь я расскажу о жертве третьей жены. Гермиона с большей внимательностью вслушивалась в историю Атеары, сначала она не поняла, о чем гласила легенда, но постепенно до нее дошло. Холодные. Вампиры. Старый Квил рассказывал о первой встрече волков с вампирами. История была более жуткой, чем первая, но завораживала сильнее. Старик рассказал о том, как волки учились убивать холодных и о том, что когда на поселение напал вампир, всех спасла обычная смертная женщина, благодаря своей жертве, она подарила жизнь племени. *** Несколько недель пролетели, словно в тумане. Белла здорово наорала на Гермиону, когда узнала, о том, что сестра учувствовала в вылазке в лес тем памятным днем. Казалось, сестра злилась на всех разом, на Элис, на Эдварда, на Гермиону и даже на Рика, хотя на последнего не по тем причинам, что на остальных. Рик был повинен в том, что Гермиона месяц провела словно зомби, она обвинила его в ребячестве и трусости. Гриффиндорка была в корне не согласна с Беллой, да, она запустила себя в тот месяц, но на зомби похожа не была. Или была? Кто его разберет сейчас. Гермионе казалось, что она достаточно умело скрывала свои переживания за фальшивой улыбкой. Как оказалось, нет. Гриффиндорка не раз разговаривала с сестрой о Рике, пыталась убедить, что он тоже мог защищать ее таким образом, как делал это и Эдвард. Хотя Гермиона даже не знала о том, зачем Рик ездил на родину, а спросить не решалась, памятуя его реакцию на вопрос о магии. В конечном итоге, она просто решила, что он сам расскажет ей все, когда придет время. А время так и не приходило. Их отношения развивались стремительно, но в то же время между молодыми людьми росла стена из недоговоров. Гермиона расстраивалась, но Рик всегда убеждал свою девушку, что все в порядке. К тому же Гермиона начала замечать, как Рик смотрит на нее, когда она занималась магией. Мужчина сразу мрачнел и превращался в каменное изваяние, гриффиндорке это очень не нравилось, и она постаралась свести свои магические действия к минимуму. Эдвард привык к ее мысленным блокам и больше не обращал на них никакого внимания. Виктория больше не объявлялась, но над городом маячила новая угроза. В Сиэтле начались массовые убийства невинных граждан, поначалу никто из Калленов не придавал особого значения всему этому, но число жертв росло день ото дня и волей не волей, вампиры забеспокоились. Джаспер говорил, что это похоже на новорожденных вампиров, но откуда они взялись в Сиэтле и почему никто не обучил их правилам элементарной безопасности, не ясно. Все бы ничего, но, как оказалось, такое количество убийств могло привлечь внимание Вольтури, а никому не хотелось, чтобы эта мнимая королевская династия посетила Сиэтл. Учитывая, что главы весьма неплохо дружат с Карлайлом, была вероятность, что она могла нагрянуть в гости к своему другу. А это чревато. Оказалось, что людям ни в коем случае нельзя было знать о существовании вампиров, это значило, что Белле снова грозила опасность. Эдвард переживал и совсем перестал оставлять свою девушку одну, даже уходя охотиться, он оставлял вместо себя кого-то из родственников, а это бесило Беллу. Она считала, что вполне может провести одна пару часов и не вляпаться в историю, но и Гермиона, и Эдвард воспринимали это с невероятной долей скепсиса. Из дома новостей не было, и Гермиона нервничала, она несколько раз посылала сообщение Джинни и Полумне, но те молчали. Это здорово тревожило. Гермиона часто делилась своими страхами с Риком, но тот только отмахивался, говоря о том, что подруги заняты подготовкой к свадьбе, что нужно немного оставить их в покое и дать насладиться этим сполна. Все-таки такая радость, а ее им не хватало очень долгое время. Гермиона соглашалась, но каждый раз, оставшись одна, проверяла галеон в надежде на сообщение. Ее надежды вскоре оправдались. Через месяц Джинни прислала патронуса с сообщением о времени и месте проведения свадебного торжества. Гермиона не собиралась скрывать Фредерика и сразу же заявила о том, что он едет с ними. Мужчина не обрадовался, ехать на магическую свадьбу он совершенно не хотел, но и отправлять Гермиону одну не решался. Эдвард и Белла тоже были приглашены. В назначенный день и час, Гермиона, Белла, Эдвард и Рик трансгрессировали к воротам Монтальчино, маленького городка в Тоскане. Гермиону немало удивил выбор подруги, признаться, она думала, что Джинни скорее выйдет замуж на каком-нибудь уединенном пляже, нежели в древнем городе в Италии. Здесь скорее сыграли предпочтения Блейза, он был Итальянцем по матери и часто наведывался в эту замечательную страну. Монтальчино оказался великолепным городком, маленьким, но уютным. Гермиона сразу отметила красоту природы, ее словно нарисовали- такой идеальной она казалась. Вся территория города была сплошь покрыта виноградниками, оливковыми деревьями и лесами, состоящими, преимущественно, из каменного дуба. Отсюда, вероятно, происходит название Монтальчино, которое на латыни звучит, как Mons Ilcinus, святой лес, святая дубрава. Ребятам не составило труда найти Дворец Санведони, где под строжайшим секретом и кучей охранных чар и должна была пройти церемония. Гермиона предусмотрительно наложила на Эдварда и Рика маскирующие и магглоотталкивающие чары, чтобы свечение их кожи на солнце не стало основной проблемой. Войдя во Дворец, Гермиона поразилась его красоте. Он был так же великолепен внутри, как и снаружи. - Гермиона! – гриффиндорка подскочила от закладывающего уши крика Лаванды Браун в платье цвета летнего неба. Браун заключила Гермиону в сокрушительнее объятья. Они не были подругами и почти не общались во время войны, но Лаванда сражалась на светлой стороне и часто бывала в Норе, поэтому отношения между девушками сложились приятельские. Но как бы там ни было, Гермиону всегда раздражала эта легкомысленная девица, которая так и не научилась обсуждать серьезно ничего, кроме лиц противоположного пола. Поэтому Гермиона сильно удивилась такому порыву блондинки и даже пошатнулась, спасибо Рику, он вовремя приобнял свою девушку за талию, не давая рухнуть на пол. – Я так соскучилась. Где ты была? Расскажи мне все-все! Я хочу знать, как идут твои дела и… - Лаванда щебетала не умолкая, Гермиону это начало раздражать, но блондинка быстро заметила мужчин сопровождающих новоприбывших гостей. Еще бы, Эдвард и Рик, затмевали по красоте всех присутствующих и это не укрылось от глаз Лаванды. Ее слегка пухловатое личико сразу озарила другая улыбка. Наверное, ее можно было назвать обольстительной. Браун как бы невзначай откинула назад прядь волос, открывая глазу вид на приличный бюст и закусила пухлую губу. – Ох, как не вежливо. – Томно пропела блондинка. – Я не представилась. – Она протянула ладошку Рику. – Лаванда Браун. Рик хмыкнул и посмотрел на Гермиону страдальческим взглядом, она облегченно выдохнула. Очевидно, на этого вампира совершенно не действовали все эти томные взгляды. Он вежливо склонил голову и пожал протянутую руку, прежде чем взять Гермиону за руку. - Фредерик Бишоп. – Он коротко кивнул, заставив нахмуриться блондинку. Она, очевидно, ожидала другой реакции. Еще бы, еще в школе умудрялась вешаться на всех привлекательных парней. Гермионе стала очень противна эта девица. Мало того, что она пыталась увести Рональда, что, кстати, почти получилось, так теперь Рику не будет давать прохода. - Лаванда. – Гермиона приторно улыбнулась. – Познакомься, это моя двоюродная сестра Изабелла Свон и ее парень, Эдвард Каллен. Блондинка поникла, осознавая поражение, но она б не была собой, если бы потеряла надежду так быстро. Совладав с собой, она снова ослепительно улыбнулась, поздоровавшись со всеми, и упорхнула, намеренно виляя бедрами. Гермиона фыркнула, чем заставила рассмеяться своих спутников. - Неприятная особа. – протянула Белла, глядя в след Лаванде.