Способы выживания

Микаса с тщательно скрываемым отвращением оглядела расставленные по столу ёмкости — три баночки, две коробочки и пустую мисочку из прозрачного стекла — и тихо спросила: — Армин, может, не надо? Конечно, ответ она знала заранее, но вдруг... — Надо, — уверенно отозвался тот, без тени жалости разбив хрупкую надежду, до последнего теплившуюся в душе Микасы, и принялся с аптекарской точностью смешивать в стеклянной миске содержимое коробочек и баночек. Содержимое пузырилось, меняло цвет и воняло до того мерзко, что хотелось зажать нос и с руганью выскочить в окно, наплевав, что второй этаж. Но Микаса мужественно терпела, лишь утёрла слезящиеся глаза и окно открыла пошире, чтобы впустить немного свежего воздуха. Который, надо сказать, в середине осени был ещё и очень холодным, но Армин не возражал. — Ну всё, — наконец сказал он, — готово. Можно приступать. Уселся на табуретку, обмотал плечи старой простыней и выжидательно глянул на Микасу. Та кивнула, склонилась над ним, вооружившись старой зубной щёткой и принялась наносить получившуюся серо-сизую смесь на отросшие тёмные корни волос. Да, от природы Армин был вовсе не блондином, а совсем даже наоборот. Однако уже давно с упорством, достойным лучшего применения, каждый месяц высветлял волосы до оттенка цыплячьего пуха. И Микаса никогда не отказывала ему в помощи. Если бы ещё краска так не воняла... — Армин, а оно точно того стоит? Тем более, ты говорил, от этой дряни потом голова чешется... — Говорил. А что делать? — тот развёл руками, едва не уронив простыню. — Зато милых блондинчиков сперва некоторые шифтеры подкармливают... и даже вещмешок носят, заметь! А потом некоторые капралы спасают. Жить-то хочется. Микаса вздохнула, легонько подтолкнула Армина, заставляя наклонить голову, и принялась с удвоенным усердием мазать краской волосы у него на затылке. — И по бровям потом тоже мазни, — тихо напомнил Армин. — Иначе странно смотреться будет. А что делать. Мир жесток, и каждый в нём выживает по-своему.