Момент

23 мая

— Слушай, у нас скоро вечеринка по поводу окончания учёбы, — сказала она, помешивая соломинкой лёд в стакане чая. — Не хочешь составить мне компанию? — Я? — он задумчиво посмотрел на небо, по которому плыли пушистые облака. — Ты. Вечеринка будет в следующую субботу. Ты свободен? — Да, я зайду за тобой. Ну что, куда пойдём после кафе, Венера? — спросил парень и сделал глоток кофе. — Хм, хочу на набережную. На улице было жарко, по-летнему грело солнце, пели птицы, шумели листвой деревья в такт лёгкому ветерку. — Знаешь, я рад, что встретил тебя тогда, — заговорил Дени. — И я рада, что встретила тебя. Но за руку тебя не возьму, как не проси. — Почему? — Это слишком ванильно. Не люблю. — Значит, ты любишь насилие, смерть, кишки? — А теперь ты слишком груб в выражениях. — Почему ты так себя ведёшь? Тебя плохо воспитывали, уделяли тебе мало внимания в детстве? — Дени, — строго отрезала она. — Давай лучше о тебе поговорим. Мы знакомы уже три месяца, а я ничего не знаю о тебе. В самую первую встречу ты сказал, что если бы я знала тебя лучше, то выгнала из дома. Почему? — О, — загадочно выдохнул он. — Я — плохой человек. Отвратительный. — Ты груб, но это не значит, что ты плохой. — Я честен — в нашем обществе это качество не приветствуется. А ты смотришь на меня через призму розовых линз, которые ты напялила как малолетняя глупая девчонка, потому не видишь всего, — Дени нервно закатал рукава рубашки. — Ты поступила в эту академию и думаешь у тебя получится стать прима-балериной? Да им всем плевать на тебя — профессорам, одногруппникам, директору и балетмейстеру театра. Они даже не смотрят на тебя во время репетиций, ты это тоже заметила. Я буду надеяться на то, что ты достигнешь каждой цели из задуманных. Но если ты не посмотришь на ситуацию под таким углом, падать будет очень больно. — Ты очень грубый человек, Дени. Ты хам! — Ты же говорила, что любишь, когда тебе говорят правду. — Да, но когда я этого прошу. А сейчас я была не готова. — Ладно, всё, — парень обнял девушку. — Прости, больше не буду. Только не реви. — Не прощаю, — пыталась она вырваться из его объятий, но Дени не отпускал, и Венера смирилась. — Я хочу домой. По дороге двое помирились — смеялись, дурачились, вспоминали своё детство, мечтали, как однажды они станут семьёй. — На кофе пригласишь? — спросил Дени, обнимая девушку у дверей её дома. — Нет, — серьёзно ответила она. — Хватит дуться. Я же извинился. — Ладно, — согласилась она. Девушка зашла в дом первая, её встретил пушистый рыжий кот, радостно мяукая, девушка прошла на кухню, открыла пакетик корма и высыпала его содержимое в миску питомца. После она ловко заправила кофемашину, которая принялась тарахтеть, выдавливая из себя кипяток. — Кот. Здравствуй, кот, — сказал парень, наблюдая за животным. — Ты до сих пор не сказала, как его зовут. — Так и зовут — Кот. У него нет имени. — Почему? У такой девушки как ты не хватило фантазии на имя коту? — Дать имя — значит ограничить. Вот ты, когда узнал, что меня зовут Венера, о чём ты подумал? — Ну, о том, что это странное имя для человека. Обычно «Венера» ассоциируется с планетой. — Вот. С планетой, — повторила она. — Меня ограничили. Меня заставили быть странной. Не такой как все. И всю свою жизнь я пытаюсь соответствовать этому клейму. Тебя назвали простым именем Дени. У тебя обычная внешность, обычные увлечения, обычная даже скучная жизнь. А не будь у тебя имени, если бы тебя называли просто «человек», у тебя была бы возможность стать кем угодно, делать что угодно, никаких ограничений твоей личности! — девушка восторженно раскинула руки. — Или уйма ограничений, — дополнил парень. — Что? — не расслышав спросила Венера. — Ты говоришь о том, что «человек» — это всё. Но вместе с этим «человек» — это ничто. Уйма ограничений. Ты не можешь кем-то стать. Не имеешь своей личной позиции, своего мнения, не имеешь права даже на своё имя. Ты никто. Ты просто человек — один из серой массы. — Ты пессимист. Если так рассуждать, то никогда ничего не добьёшься, — девушка повернулась к кофемашине и поставила в аппарат вторую кружку. Кружку с готовым кофе она протянула гостю. — А чего добилась ты? — спросил тот, рассматривая рисунок из пены в кружке. — Пока ничего, но скоро… — Ничего, — перебил её Дени. — Я не закончила прежнюю мысль, — строго заметила Венера. — Вторая причина, по которой я не дала имя коту — он не может никому принадлежать. Как и я, как и ты. Мы должны быть свободны. Но родители дали нам имена, привязав к себе. Мы носим их фамилию — значит, принадлежим им. Мы чувствуем перед ними вину, испытываем чувство долга. Это не нормально. — Это нормально. Они — наши родители. Они дали жизнь. — И что? Они хотели размножаться и всего-то. Это естественно и вовсе не значит, что я должна им быть за это благодарна всю свою жизнь. Не будь у меня фамилии, я могла бы вести себя как дочка миллионера или дочка президента. Это совсем другой статус. — Если так рассуждать, то статус — тоже клеймо, как имя. Дочка президента должна себя вести как дочка президента. Дочка слесаря никогда не сможет вести себя как дочка президента. — Вот поэтому без имени было бы гораздо легче. Каждый мог бы стать тем, кем он захотел бы, — довольная тем, что выиграла спор, девушка повернулась к кофемашине и вытащила из аппарата вторую кружку с ароматным кофе. — Пойдём в зал. — Поставишь ту пластинку? — спросил юноша. — Кажется, это был оркестр тридцатых годов. — Да, ты прав. Сейчас поставлю. Венера подошла к граммофону, молчаливо стоящему у стены, и привычным движением достала с полки над ним одну из пластинок. Аккуратно вытащила пластинку из картонного файла, устроила её в граммофоне и опустила иглу. По комнате разлилась приятная знакомая мелодия. — Знаешь, у обычных влюблённых пар, — начал Дени, — есть свои места, где они проводили время, свои шутки, свои песни, так вот может ли эта музыка считаться нашей? — Думаю, да, если хочешь. — Позвольте пригласить Вас на танец, мисс? — спросил парень, подойдя к девушке. — Позволяю, — ответила девушка, вложив свою руку в его ладонь и чуть заметно улыбнувшись. — Как и раньше. Танцуем с тобой, — сказал Дени, скользя рукой по её талии. — Не думал, что это повторится. — Помнишь, как ты исчез на месяц? Куда? — Работа, я же говорил. — И не было возможности написать или позвонить? — С чего ты решила, что у меня есть твой номер. — Я записана у тебя «кофе». Ты уже писал мне. — Не писал. — Как это не писал? — Да, ты так и записана у меня в телефоне, но я не…. Ладно. Забыли об этом. Не имеет значения. — Дени. Я обижусь. Это имеет значение. — Не обижайся, дорогая, — парень притянул девушку и поцеловал в губы, рука его скользнула под лёгкое летнее платье Венеры. — Нет, Дени. Не время. Ты зашёл просто на кофе. И не надо целовать меня в шею. И никаких засосов. У меня завтра пробы по классическому балету. Это как экзамен почти. — Это важный предмет? — спросил парень и поцеловал девушку в губы, оторвавшись от её тоненькой шеи. — Да, очень. — Мрх, как жаль. Но ты такая классная. Ты сводишь меня с ума, — одна его рука уже расстегнула бюстгальтер, а другая скользила под бельё девушки. — Нет, хватит, — отстранилась Венера и ловко застегнула бюстгальтер. — Ты идёшь домой. Сейчас же. Встретимся с тобой послезавтра. — Давай потанцуем, пока не закончилась песня? Просто танец, — парень улыбнулся и протянул руку девушке. Венера протянула руку в ответ, снисходительно улыбнувшись. Несколько секунд они двигались в такт, даря друг другу тепло и нежность, пока Дени не заговорил: — Я вот что ещё хотел сказать. Ты мне очень нравишься, мне комфортно с тобой. Но мы совсем разные, у нас мало общего. И мы никогда не будем вместе, ты это и сама знаешь. Венера подняла голову и со всей болью, что нашла место в её душе, посмотрела в глаза Дени. Она перестала двигаться в такт музыки, одёрнула руки и несколько секунд стояла в оцепенении. — Вообще-то я этого не знала, — тихо сказала она, пытаясь не заплакать. — Зачем мы тогда с тобой мечтали? Зачем ты давал мне надежду? Зачем только что ты сказал про «нашу музыку»? Зачем? Чтобы сделать мне больнее? — Извини, я не думал, что тебя это так заденет, — сказал Дени и протянул руки. — Не подходи ко мне! — в истерике крикнула Венера. — Не смей обнимать меня! Видеть тебя не хочу. Ты сегодня дважды обидел меня. Пошёл вон из моего дома. — Она говорила спокойным тоном, а из глаз текли слёзы, и это её спокойствие было страшнее всякого крика. Девушка открыла входную дверь и указала жестом чтобы Дени уходил, вытирая слёзы одной рукой. Ей хотелось, чтобы он ушёл, но вместе с тем ей хотелось, чтобы он остался и успокоил её, ведь только ему она готова была довериться, только перед ним она могла плакать. Парень протянул руку к девушке, но та съёжилась, выпустив острые шипы, и прокричала: «Пошёл вон! Видеть тебя не хочу!» Вот ведь как двояки бывают чувства. Она выбирала между любовью и гордостью. Гнев и гордость оказались сильнее. Дени опустил руку и вышел. Венера закрыла дверь и опустилась на пол. Никто не был ей так дорог.