Момент

28 октября

Он — в черном элегантном пальто, ведь уже осень, — ждёт её у назначенного места. Ногой отбивает в такт музыке, играющей в голове. Его холодный взгляд устремлён вдаль. Он рукой поправляет прядь волос, коснувшихся лба. Снимает круглые очки, смотрит на мир без них, щурится, и снова надевает. Его пухлые губы расплываются в улыбке, обнажая клыки, при виде знакомой фигуры, выплывшей из-за угла, веснушками усеянное лицо сияет от счастья. И она, заметив его улыбку, улыбается в ответ. Да, он был красив: острые скулы, прозрачные холодные глаза, красивая улыбка и белоснежные клыки — словно вампир он выделялся из общей толпы своей привлекательностью и необычностью. И только веснушки выдавали его человеческую натуру. Но она любила его не за внешность…. Хотя могла ли она вообще любить? — Я соскучился, — сказал он, обняв Венеру. — И я скучала, Ник. — Давай сходим в одно место. У меня есть сюрприз для тебя, — сказал Ник. — Сюрприз? Давай сходим. Пешая прогулка привела их к торговому центру. — Торговый центр? Ты что-то хочешь купить мне? — спросила Венера. — Да. Но вот что именно… — сказал юноша и повел девушку к эскалатору. На третьем этаже находился элитный бутик нижнего белья, куда парень и привел девушку. — Нижнее белье? — с горящими глазами спросила девушка. — Да, ты же как-то упомянула, что хочешь новый красивый комплект. — Хочу, — согласилась она. — Хочу белое кружевное. Как думаешь? — спросила она юношу. — Обычно берут черное или красное, если для молодого человека, — подошла консультант. — Тогда черное кружевное…. — Хочу красное, — перебил Венеру Ник. — Красное? — неодобрительно посмотрела она на юношу. — Красное. — Ну хорошо, как кажешь, — нехотя согласилась Венера. Через некоторое время был подобран завораживающий комплект красного кружевного белья. В зеркальной комнате идеальная фигура девушки в красном белье заставляла Ника жадно желать девушку. Венера лишь игриво улыбалась и приговаривала: «Хоти меня молча». Венера была счастливой обладательницей удачных ген и хороших параметров фигуры, чем несомненно гордилась и смело всем называла цифры «79-55-80», и добавляла: «Это почти 90-60-90, но я и ростом ниже идеала», поэтому в зеркальной комнате она себя чувствовала более, чем замечательно. И, кстати, именно из-за параметров и привлекательной внешности любила провоцировать Дени откровенными фотографиями или при личной встрече. Она любила быть желанной. Это был лучший комплимент её внешности. Кстати, что о Дени, то больше она не писала и не звонила ему. И он не звонил и не писал. Прошло почти 4 месяца с последнего сообщения. И уже три месяца она в отношениях с прелестным юношей, который так долго жаждал называть её своей и теперь купал её в любви, нежности и деньгах. Книга, что писала Венера, была завершена в прошлом месяце. К ней вышел альбом песен, написанных и исполненных Ником. Книга прогремела по всей стране и сейчас с удовольствием скупалась с прилавков книжных магазинов, принося прибыль издательству и небольшой процент Венере. Впрочем, процент был достаточным для содержания квартиры, себя и Кота — рыжего засранца, который в последнее время из вредности стал портить обои и ходить мимо лотка. Может так он выражал привязанность к Дени, которого уже давно не видел и скучал по нему? Кто знает…. Но Коту придется смириться, ведь Венера решительно не хотела возвращать в свою жизнь этого человека, хоть и испытывала перед ним вину. За что — сама не до конца понимала, но испытывала. В Театре Балета и Оперы начался сезон. Каждые выходные давались спектакли. Венера в кровь стирала ноги на репетициях на неделе. В день по шесть часов репетиций — ещё одна вещь, которой гордилась девушка. Театр был для неё всем — счастьем, воздухом, надеждой, мечтой, жизнью. Да, там было нелегко, но не только из-за изнурительных репетиций — балетмейстер и режиссёр — весьма странные люди. Самые что ни на есть творческие личности, о странности которых ходят байки. К их характеру Венера ещё не привыкла. И они ещё с настороженностью смотрели на тихую скромную девушку. После репетиций Венера, уставшая возвращалась домой к коту и кофеварке. Заваривала кофе, набирала пенную ванну и отдыхала. В это время к ней приезжал Ник, который имел дубликат ключей, готовил ужин и ждал девушку из ванной чтобы сделать ей расслабляющий массаж ног, накормить и уложить в постель. Каждый вечер, перед тем как уснуть, девушка нежно гладила парня по щеке и улыбалась ему, а он целовал её бархатную ручку — это был их ритуал. Парень выходил из дома, закрывал дверь снаружи и уезжал к себе домой. Не любовь ли это? Венера не хотела, чтобы они оставались вместе на ночь в одной квартире, ещё слишком рано — считала она. На самом деле, это была просто отговорка. Ведь останься они вместе на ночь, Ник точно стал бы склонять её к сексу. Ник был груб в постели и совсем не заботился о Венере и её удовольствии. Он не обращал внимания на просьбы девушки и делал то, что ему было угодно. В нём была какая-то садистская черта, и эта черта не нравилась Венере. Иногда эта черта характера перекидывалась на повседневную жизнь, и он мог в приказном тоне ответить ей на вопрос и настоять на своём. Как с красным бельём. Нельзя сказать, что Венера всегда ему потакала. У них случались довольно большие ссоры, когда девушка отстаивала свою точку зрения в вопросах категорично принципиальных для неё. Но когда вопрос был не категоричен, Венера из мудрости решала уступить Нику и соглашалась. — Ты довольна? — спросил парень, когда они вышли из бутика. — Да, Ник, — с улыбкой ответила девушка. — Мне вечером надо на студию. Хочешь со мной? — Конечно хочу. Будешь песню записывать? — Да. Хорошо, тогда поедем вместе. — Только давай завезём коробочку с бельём домой? — спросила девушка. — Хорошо, — сказал он и поцеловал её в лоб. — Спасибо, — сказала она и обняла его. Венера любила долго обнимать юношу. Причем только Ника. Всё потому, что в какой-то момент взгляд юноши устремлялся в туманную даль. Венера любила тихонько отстраниться, приподнять голову и смотреть на задумчивое лицо Ника. Девушка стояла прямо перед юношей, но его взгляд над её головой был устремлён куда-то дальше, туда, что было за спиной девушки. Но смотрел он в одну точку, глаза его не двигались, зрачки не менялись. Как-будто он выпадал из этого мира и продолжал существование где-то в другой вселенной. Заметив, что она смотрит, он переводил взгляд на Венеру и спрашивал: — Пойдём? И тут же его взгляд устремлялся снова в ту точку, как будто он не до конца разглядел то, что там было. Очень часто Венера поворачивалась на его взгляд, думая, что он увидел там знакомого человека или занимательного зверя. Но там никого не было. — Да, пойдём, — отвечала она. И тогда парень отрывал взгляд от невидимого и становился обычным человеком. — Как там Кристина? — спросила девушка, когда они ехали в машине. — Негодует, наверно? — Она не в курсе наших отношений. — Почему? Ты же называешь её «любимой сеструнечкой». — Да, я люблю свою сеструню. Но этого ей знать не стоит, глупая. — Я не глупая. — Глупая, — тем самым строгим тоном сказал Ник и мило улыбнулся, как будто не сделал ничего плохого. По приезду к дому Венера попросила Ника остаться на улице, дабы лишний раз не нервировать кота, который начинал нервно перебирать лапками, когда Ник в доме, и шипеть, когда тот подходил к нему на опасно близкое расстояние. Это было трагедией и для Ника, который любил котов. Воспользовавшись случаем, Венера быстро сменила наряд на миловидное синее платье средней длины чуть выше колена. — Зачем переоделась? — строго спросил Ник, когда девушка вышла к нему. — Потому что поедем на студию. — Ты красивая. Но мне не нравится, что ты в коротком платье. Да, выше колена — уже короткое. Садись в машину, — сказал парень, открыв девушке дверь машины, — но больше так не одевайся, когда будем идти к людям. Я считаю тебя своей и мне не нравится, когда другие парни смотрят на моё. Считаю это покушением на мою собственность. — То есть мне надо ходить по городу не накрашенной, в старых изношенных вещах, без прически, и все это лишь потому, что ты захотел? — Да. Не будь красивой для других. — Я красивая для себя, чтобы ты знал. Я наношу макияж для того, чтобы чувствовать себя уверенной, ношу красивую одежду — чтобы было удобно в обществе. Вообще я всё это делаю чтобы смотреться в витрины и отмечать «Да, детка, ты огонь». — Но точно также считают люди, которые находятся за этой витриной. И мне это не нравится, — его голос приобретал все более грубую манеру. Скулы сжимались от накатывающей злости. — Вообще, чтобы ты знал, мне нравится быть желанной. Нравится, когда мне говорят комплименты, когда на меня смотрят, когда меня хотят, хотят снять всю эту одежду с меня и размазать идеальный макияж! — девушка может и не хотела этого говорить, но в порыве злости её было не остановить. Вот и выпалила правду, которую таила внутри себя и в которой не хотела признаваться даже себе. — Давай закроем эту тему, Венера. Иначе я тебя сейчас же высажу из машины. — Высаживай. Сделай ещё один плохой поступок. — Ещё один? Что я тебе сделал? — Лишил меня всех друзей, стал контролировать мой круг общения, запрещаешь ходить по кафе с подругами, негативно относишься к театру, в постели совершенно не думаешь обо мне, бываешь груб и часто пытаешься подчинить меня себе. Я не прогнусь. Высаживай! Ник притормозил у обочины. Девушка вышла из машины. — Ну и иди, сука! — крикнул в след уходящей девушке Ник. Венера показала парню недоброжелательный жест и пошла к ближайшему крупному магазину, у которого стояло несколько машин такси. Домой она приехала в расстроенных чувствах. Не только из-за ссоры с Ником, а ещё потому, что упустила шанс посмотреть на студию. Он позвал её туда впервые, и может больше не позвать. Она так и не увидит студию звукозаписи. Обидно из-за упущенного шанса. Обидно, когда ты думаешь, что что-то у тебя в руках, и ты им обладаешь, а оно, оказывается, и не было твоим.