Может быть...

POVЕгор Вы ощущали хоть раз себя настолько погано, что хотелось выбраться из своего тела и убежать куда нибуть далеко и надолго? Последние три недели у меня вот такое состояние. Чувство настолько поганое и сжирает буквально изнутри. Ни хочется ничего. Нет, добиться прощения Насти. Эта цель, которая с каждым днем кажется все недостижимей и недостижимей. Я не помню половину того, что происходило в тот вечер. Обрывками и мутными картинками. Я прилетел домой на неделю раньше так как по причинам организации концертов наша команда работала на два шага вперед графика, да и встретится с людьми по поводу разработки и новых планов в фирме получилось так же раньше. Меня не держало больше ничего и я спокойно отправился домой, мечтая выспаться и отдохнуть спокойно не думая ни о чем. Отдохнул блять… Я очень удивился, когда увидел Настю на кухне, ведь по словам Карлы она не любит спускаться и кушать здесь. Видно было что девушка уставшая и даже где-то там, в глубине подсознания понимал по каким причинам. В принципе мои догадки подтвердились. Но когда я спросил про Карлу, мне не очень понравился ответ. Она как-то зажалась, будто боясь. Как оказалось не напрасно. Я хорошо помню как я кричал. Нет, орал, так будет правильней. Как бил того ушлепка оказавшегося моим знакомым, уже бывшим. Удивляюсь как еще не убил его вовсе. Кажется пропустил несколько ударов, так как губа моя прошла только через неделю. А от силы моих ударов кисти рук и сейчас иногда дают о себе знать. Но это не сравнить с тем, что я чувствую внутри. После того как эта сука с ебучим хмырем выбежали из моего дома я с силой захлопнул дверь, это действие я помню отлично. А дальше… Дальше кажется, что с хлопком двери закрылось и мое подсознание. Все мутно… И это настолько убийственно, что у меня доходили мысли о каком либо приеме у психолога, ведь я не помню абсолютно что я творил. Как пелена мать его перед глазами. Я говорил. Точно о чем-то вещал причем на повышенных тонах. Шел, опять кричал. Что-то творил, как на автопилоте, абсолютно не отвечая за свои действия. Блять, если бы только хоть малейшую картинку… Хотя нет… Я бы точно не смог дальше нормально жить. Пусть будет так. Моя пелена рассеялась в миг, когда сквозь весь этот гребанный туман я услышал всхлип и слова. Даже наверное это было бурчание как мантра «Пожалуйста! – всхлип – Прошу, не недо…» И когда все это рассеялось я понял насколько все херово. Я буквально залез верхом на Настю грубо держа одной рукой ее руки, а другой с силой сдавив ухватив за подбородок. В общем, жесть… Мне понадобилось несколько секунд на осмысления сделанного, и еще несколько мгновений на осознание, что девушка потеряла сознание. Я испугался. Впервые в жизни я испугался настолько, за все сразу. Клянусь. В один миг захотелось избить себя, возможно даже убить и ненависть которую я испытывал сам к себе была огромна и вполне оправданна. Я клялся себе. Клялся, что не трону девушку, женщину, да кого угодно слабого пола несмотря на ситуацию. Клялся сука, что сдержу то, что будет рваться изнутри, ведь знал это чувство. Но тут… Это большой пиздец рушащий к чертям все то внутренние, что строилось столько времени и через многое проходило. Я не помню… Честно не помню ударил ли я Настю или нет. Не помню сука! Но даже то, что мне удалось понять, хватило сполна. Тот страх что заполнял каждую клетку меня пришлось затупить и начать быстро мыслить. Я вызвал скорую. Позвонил Антонине, вызволив ее из дома и прийти мне на помощь. Сука… Двадцать с лишним минут я сидел рядом с Настей в надежде привести ее в чувства самостоятельно. Вспоминал все, что говорил нам препод по ОБЖ, но ничего не помогло. Безысходность. Вот то состояние и чувство, что в единственном экземпляре заполнило всего меня. Не знаю для чего я начал гладить руки девушки, просить прощения. Когда врачи в кой-то веке приехали вытолкали меня из комнаты начиная осматривать девушку. После задавать вопросы на которые я абсолютно не знал ответы. Спасибо тете Тони, что приехала вовремя и спасла меня от всего это. Женщина отправила меня спать дав какой-то настой, что усыпил меня. Утром я проснулся соскочив с кровати и ломанулся в комнату к Насте. Но туда меня не впустила тетя Тоня поймав буквально возле двери и отведя в гостиную усадила на диван начав отчитывать как школьника. Все было справедливо. После она рассказала мне все что происходило за время моего отсутствия. Да и когда я был рядом, но безумно слеп. С каждой сказанной фразой из уст этой женщины я чувствовал себя все более ничтожным. Мне удалось только подсмотреть как Настя спит. Увидев темные пятна на ее запястьях, захотелось убиться. Девушка начала меня избегать. И если раньше как оказалось всему было объяснение и это Карла, то теперь Настя попросту меня боится. И это словно ножом по мне и раскаленным железом в придачу. О ее состоянии я узнавал от тети Тони. Женщина сообщала новости, которые меня отнюдь не радовали. Первую неделю Настя вообще не выходила из комнаты, даже под уговорами Антонины. Если раньше она выходила на задний двор проводя время на больших садовых качелях, то даже от этого она отказалась. После врач был разгневан состоянием девушки, о чем сообщил мне позвонив по телефону. Оказывается она толком еще и не ела! В тот день мне было плевать на ее страх ко мне. Я пришел к ней поговорить, но мой ожидаемый диалог превратился в мой монолог и испуганную Настю зажавшуюся в кресле. Я попросил ее кушать. Меня вообще убило то как она выглядит. Похудела на килограмм пять точно как мне кажется. Чуть округлившийся живот явно проглядывал на ее почти скелетном теле. А осознание, что виновник этому всему я, убивало. У нее были кошмары. Явно красочные и прокрадывающиеся в душу. Она кричала. Да и сейчас кричит по ночам. Тетя Тоня оставалась первое время, но и у нее есть семья. Поэтому сейчас я помогаю девушке справляться со сном и как могу пытаюсь охранять его. Я боюсь предполагать, что ей сниться. Ведь сквозь сон она кричит, скулит и просит не трогать, отпустить. Понимаю что вероятней всего ей снюсь я. И не добрым рыцарем спасающим ее, а далеко наоборот. Нежно глажу ее по волосам, нашептывая успокоительные слова. Пытаюсь успокоить чуть обнимая такое хрупкое тело. Она прижимается во сне, хватаясь за мою футболку и что-то бормочет, разобрать сложно. А я лежу с ней, пока не стану уверен в том, что эта Крошка спокойно и крепко спит. Крошка. Ей настолько подходит это прозвище, что дала тетя Тоня. Несмотря на все ее старания казаться сильной ей нужна забота. Забота о ней самой. Но она не дает возможности ее проявить, как роза выставляя свои шипы. Сейчас уже идет третья неделя после случившегося и я осознаю, что совершенно забыл о своем же дне рождения, который к слову, будет через пять дней. Но особого позитива не ощущаю вообще. Помимо ситуации с Настей я узнаю новости не лучше. Состояние Ирины Александровны резко ухудшилось и я спешно перевел средства на операцию. Настя не знала об этом. Лишь часть о том, что операция вскоре будет происходить. Я попросил не говорить ей, ведь она и так много чего натерпелась, а тут еще узнает, что маме стало хуже. Вообще боюсь даже думать что может с лучиться. За все это время я на дню раз сто прошу у нее прощения, но девушка не отвечает ничего. Три дня назад, когда ей сообщили о переводе и об операции она подошла за все это время ко мне сама и поблагодарила. Мое ликование не знало границ. Я предложил ей поговорить и выпить по кружке чая. Да, конечно она держала на расстоянии, но все же согласилась. Когда в раз уже наверное тысячный я просил прощения понимая, как виноват она сказала, что постарается это принять. Еще ответила на мучающий меня вопрос. Я ее не ударил. Просто грубо схватил за руки. Кажется девушка сама не помнит как я ухватился за ее лицо. Видно теряя сознание не зацикливалась над этим. Еще она говорила как была напугана. Как переживала и боялась за ребенка. Я понимал в сотый раз, что она думает о всех вокруг, только не о себе. Конечно от меня не скрылось, что она поправилась и уже не была похожа на ходячую анатомию в виде скелета. Она улыбалась. Слабо, не слишком ярко показывая это, но улыбалась. Настя интересовалась что будет дальше. Оказывается ее мучал этот вопрос с того самого вечера. Но у меня нет другого ответа, как продолжать то, что есть сейчас. Даже сейчас сидя в кабинете-студии дома я не перестаю убеждаться в правильности своего решения. Несмотря на все происходящие, я не отступлюсь от своей цели. Пусть будет сложно, но я уверен что справлюсь. Пузожитель уже развивается и живет. И нет никакого другого итога как… - Нет-нет-нет, пожалуйста!... – от моих раздумий отвлекает толи вскрик, толи визг. Настя! Подрываюсь с места выбегая в коридор и мыслю куда бежать дальше. Кажется она где-то в библиотеке. Быстро спускаюсь с лестницы в направлении комнаты. Лихорадочно думая, что может она уснула и теперь ей вновь сниться очередной кошмар. - Крошка, тише… - слышу голос тети Тони и залетаю в библиотеку видя как Настя свернувшись как комок на полу, плачет. - Настенька… -растерянно бормочу я подлетая к ней падая на колени и пытаюсь поднять. - Нет-нет… Не может… - бормочет как в трансе девушка, а я ничерта не могу понять. - Что случилось? – спрашиваю у тети Тони так как трогать девушку не вижу смысла. - Мама… - тихо отзывается Настя и с новой силой начинает рыдать. Смотрю на то как девушка буквально сокращается в размерах пытаясь скрыться, исчезнуть, а до меня только-что постепенно начинает доходить. Господи! Как так? Ей… У нее операция была сегодня. Должно быть все хорошо. Меня уверяли! - Маленькая… - шепчу, пытаясь поднять Настю и не без усилий это получается. Перекладываю ее на диван встав рядом на колени и вижу как тетя Тоня заходит протягивая стакан с водой. Когда она успела выйти? - Крошка – тихо обращается Антонина к Насте, а та с новой силой начинает рыдать, практически орать, хватаясь за собственные волосы оттягивая. Блять, да она их вырвет! Перехватываю ее руки пытаясь убрать их от нее же самой. Настя брыкается и пытается вырваться что-то крича. Бьет меня по груди, но я терплю понимая, что пусть она это делает со мной. Не без усилий прижимая ее к себе в попытке успокоить. Сажусь не диван сам, притягивая и усаживая Настю на колени, держа ее руки и чуть покачиваясь из стороны в сторону. - Тише… Тише… - шепчу в ее волосы не произвольно целуя их. Настя всхлипывает, но уже не вырываясь – Тише маленькая. Тетя Тоня вновь протягивает стакан с водой и нам удается напоить Настю. Женщина садиться рядом взяв ее ладони в свои, а я поглаживаю ее по спине крепче обнимая и вновь целуя в волосы. - Крошка… - у женщины тоже глаза красные от слез – Как же так… Милая, все будет хорошо. - Нет – тихо отзывается Настя – Не будет… - Не нужно так говорить. Настя лишь качает головой тихо плача. После утыкается мне в шею пряча свое мокрое от слез личико. Через некоторое время всхлипы утихают, а тело в моих руках расслабляется, означая, что девушка уснула. Аккуратно, будто хрусталь перекладываю Настю на диван, а тетя Тоня накрывает ее пледом. Мы выходим из комнаты, но не закрываем дверь. Антонина предварительно забрала пустой стакан тяжело вздохнув. Пройдя в гостиную сажусь на тахту и зарываюсь руками в волосы. Я боюсь даже представить… Подумать о том, что сейчас произошло с Настей. Мама. Это же самый дорогой человек на всем белом свете. Та, кто подарил тебе жизнь. Ради нее девушка пошла на эту работу. Ради нее готова сделать все, но сейчас носит под сердцем чужого ребенка, для чужого человека. Все же шло так хорошо. Операция должна пройти успешна. Мне это говорил сам лечащий врач Ирины Александровны. Что должно было случиться? Как вообще такое могло произойти? У самого глаза начинают щипать. Сука!... Поднимаюсь с места и направляюсь в кабинет с одной целью: Узнать что там блять произошло?! Набираю отыскав в контактах номер врача и выжидаю когда этот уебок возьмет трубку. - Да? - Какого хера произошло? – сквозь зубы шиплю я. - Егор Николаевич, - узнал блять - это человеческий фактор. – Ты охерел?! - Какой нахер человеческий фактор?! – ору я в трубку – Вы заверяли, что все будет хорошо! Говорили, что до Германии добрались мирно и теперь осталось самая малость! Что сука могло произойти такого что у вас человек умер! – на последней фразе голос обрывается. - Сердце не выдержало. Мои коллеги делали все что могли… У нее были плохие анализы, нужна была срочность и все в действительности не смотря на ситуацию шло хорошо, но наркоз… Сердечная мышца давала сбой в течении всей пятичасовой операции, и как только произошло завершение она резко сдала… Мои коллеги, да и я сам был там в сопровождении. Все потратили свои силы и все только что можно. Даже введенный адреналин в большом количестве не помог. Организм ослаб за последний месяц и не справился с нагрузкой. Примите мои соболезнования. Мне очень жаль… - этот пидор сбрасывает а я в ярости запускаю телефон в стену. Меня трясет. Изнутри всего готово вывернуть на изнанку. - Сука! – ору я впечатывая кулак в стену. Еще с минут пятнадцать сижу в кабинете в компании груши, избитой беспощадно и не жалея. Не дай Бог подобное случится у меня. Не выживу. Просто не смогу.... Мне нужно было срочно деть куда-то всю ту боль что я чувствовал. Именно боль. Для Насти мама была главной в жизни. Насколько я знаю у них в семье много что произошло за последние время. Отец ушел оставляя эту хрупкую девочку разгребать все самой. Брат, которому десять. Самый паршивый возраст для мальчика. А принять утрату и смириться вряд ли будет реальным. Мне не жалко Настю. Нет, жалость это не правильное чувство сейчас. Мне больно за нее. Безумно больно… Выхожу из кабинета направляясь обратно в библиотеку. Там вижу тетю Тоню, что сидит рядом со спящей девушкой безуспешно вытирая слезы тихо плачет. Подхожу садясь рядом взяв женщину за руку. Ей тоже больно. Она настолько полюбила Настю, что считает ее родной. И сейчас ей больно что эта малышка, ее Кроха потеряла самого дорогого человека. Настя спит свернувшись в клубок, но крепко обняв живот. Даже сейчас думает о ребенке… - Егор, что будет дальше? – шепотом спрашивает Антонина посмотрев на меня своими заплаканными глазами. - В какой смысле? – не совсем поняв ее вопрос переспрашиваю я. - Ну девочка родного человека потеряла, для кого и пришла сюда. Вы с Карлой разошлись. Насколько бы я не была рада вашему разрыву, но ведь ребенок является главной причиной ее прихода в вашу семью. А теперь что? – тяжело вздыхаю. - Не знаю… - потираю лицо ладонями – Сейчас ей нужно отойти немного. А нам заботиться о ее здоровье. Для меня не только ребенок важен… - Она тебе дорога? – тихо спрашивает тетя Тоня, а я замираю. Дорога? Что я вообще чувствую к этой девушке? Почему хочу защитить? Почему горю желанием заботиться, даже просто успокаивая, когда ей сняться кошмары? Влюбляюсь? Навряд ли. Я очерствел. Уже давно. С Карлой была привычка. А что у меня к Насте? Сложно ответить. - Я не знаю, теть Тонь. Наверное только забота, ведь она вынашивает моего ребенка. И в любом случаи он мой. – Говорю это, а сам думаю что теперь будет думать Настя. Она же его уже чувствует. Уверен что и любит. Как все сложно… Тетя Тоня уходит оставляя меня на едине со спящей Настей. Наблюдаю за ней, убирая прядь волос упавшую на ее лицо. Настя шевелится меняя положение и сонно ищет что-то рукой. Поймав мою ладонь своей до ужаса холодной ладонью она прижимает ее к себе и вздохнув продолжает спать. А я просто сижу рядом. Поддавшись в перед чуть ощущаемо целую ее в висок и удобней устроившись продолжаю сидеть глядя на эту сильную Крошку. А мысли постепенно, но верно начинают заполнять мою голову.