Новая роль

Хорошая погода осенью всегда радует людей своим теплом, солнечным светом, бодрящей улыбкой небес. Особенно, когда ты не любишь холод это станет для тебя подарком. На часах было уже двенадцать, а Михаил все еще спал у себя в кровати. Словно ребенок, словно пай-мальчик, словно тонкий космос души… Андрей в это время работал над текстами. Так он пытался отвлечь себя, забыть что-то не нужное, очистить разум. В голову пришла странная мысль того, что ему нравятся прикосновения Миши. Андрей задумался…и сразу попытался забыть, считая все это лишь частью жизни Горшка-одиночки, которого иногда настилает фонтан нежности. Если задуматься о Горшенёве, то можно смело сказать, что весь образ лютого злюки помогает ему вжиться в песню, стать ее частью. Миша часто думал о театре. Действительно, он браво играл на публику, словно сцена — это его стихия. Громкие аплодисменты, рев гитар, звонкий голос злобного гения-романтика. Говорят, что глаза — это зеркало души. Так вот к Горшку можно было бы точно приписать это выражение. В его глазах играл азарт, играла музыка, которую он создавал, играл жуткий разбойник с нежным сердцем внутри. Михаила действительно было легко обидеть. А понять…а понять вообще невозможно. Талант, новые идеи, новые лица, песни, театр, концерты…всё это крутилось, смешивалось так, что иногда сливались в одну линию. Андрей знал и прекрасно понимал все это, думая, что его вечные грубые выходки на интервью, иногда ужасное обращение с журналистами и, порой, эти всплески нежности были ничем иным, как вся эта суета. Михаил никогда не сидел на месте. Сейчас ему нужно гулять, через пять минут на концерт, через полчаса громить площадь. Каждый раз что-то новое, но с полной отдачей. Именно таким знал его Андрей. Думая об всем этом, Князь краем глаза заметил что дверь открылась и на пороге появилась фигура друга. — Андрей, — робко начал он, — я войду? — Для этого стучаться нужно, — не отрываясь от текста ответил парень. — Прости меня пожалуйста, — Горшок решил не входя сказать то, что хотел. — За что? — За то, что был груб вчера, — Михаил попытался выжать из себя воспоминания вчерашнего дня, но вспомнить удалось лишь это, — ты же мой друг, я не должен был себя так вести. — Вчера я был сукой, — напомнил Андрей. — Я на себя ругался, а не на тебя. — Понятно, — с попыткой сделать голос более равнодушным ответил Князь. — Я, честно, помню малую часть всего, — Горшенёв почесал затылок, — прости, пожалуйста. Андрей решил дождаться ухода друга и обижаться на него дальше, но тот прошел в его комнату и присел перед ним на колени. — Я сделаю, что угодно, — говорил он, — только прости. — Миша, ты ебанулся? — Князь подскочил как ошпаренный, не часто перед ним на колени встают, — Вставай, ё-моё, я не обижаюсь уже! — Правда? — Михаил грустно смотрел на друга. — Правда, — ответил тот. — Может, пива? — Горшенёв слабо улыбнулся. — А не много ли? — Князев снова сел, когда его друг поднялся и тоже сел рядом. — Тогда, — Миша задумался, — погуляем? — Ну, — Андрей задумался, ведь нужно еще убраться и (наконец) отрепетировать новые песни, — не знаю. — Смотри какая погода хорошая! — Миша кивнул на окно. — Может уже репетицию сделаем? — сказал Князь. — Ну, — Миша тоже задумался, — может вечером? — А уборка? — Так, — Миша с улыбкой посмотрел на друга, — ты что, отмазки ищешь? Гулять со мной не хочешь? — Хочу, — Андрей тоже улыбнулся, — но дела же. — Тебе дела важнее меня? — Собирайся, — Андрей, улыбаясь, тихонько хлопнул друга по плечу, — эгоист. — Ага, — Миша встал с кровати и пошел одеваться. *** Через десять минут друзья стояли на улице. Андрей, как обычно, надел чуть ли не четыре свитера чтобы не замерзнуть, а Михаил лишь футболку и косуху. Но его не переубедить, таков характер. — Пошли на качели? — Михаил позвал друга. — Ты че, — Андрей удивился, — мы же не дети! — Пошли говорю, — пробурчал Миша, — еще спасибо скажешь. Князев своей задницей еле влез в детские качельки, Михаил же сел свободно. — Раскачать? — предложил Миша с улыбкой — Ну раскачай, — сказал Князь. Михаил подошел к другу и стал его раскачивать. Хоть Андрей не был парнем худого телосложения, Миша катал его быстро и легко. Ведь и сам Миша был не хилый. — Уиии, — вырвалось у Андрея. — А сам не хотел, — гогоча сказал Миша. Андрей давясь смехом еле держался в неудобном кресле. — Ты там не задохнись смотри, — пытаясь сдержать смех сказал Михаил сильнее катая друга. — Тебе нормально? — спросил Князь — Что именно? — Не тяжело? — Андрей всерьез забеспокоился о друге — Не-а, — отмахнулся Миша — Ну сам смотри тогда, — пожал плечами Князь с некой опаской. — Ироды проклятые! — кричала бабка из окна, — Что ж это делается?! Коняги какие! Вы же разломаете! На чем дети кататься будут?! А ну слезай, пидорас проклятый! Идите с площадки, жирдяи безмозглые! Миша залился жутким смехом, а вот Князю было не смешно. — Миш, пошли, — останавливаясь говорил Андрей. — Та ну ее, — гогоча сказал Миша, — что она нам сделает? — Ментовку вызовет, — спрыгнув с качелей сказал Князь. — Ну, — *смех *- пошли. Друзья вместе покинули площадку под крик разгневанной бабки, которая еще и руками махала, и мужа своего звала. — Вот тебе и погуляли, — огорчился Андрей. — Не-е, — Горшок мотнул головой, — твое «Уиии » я никогда не забуду. Друзья засмеялись. Между тем, погода менялась. Тучи застилали небо, совершенно не оставляя солнечного света. Ветер начинал усиливаться, и вот он уже расшатывает те самые качели, от который недавно ушли друзья. За разговорами парни не заметили смены погоды. Действительно, ведь если говорить про викингов или языческих богов народа, то можно много чего пропустить возле себя. — Миша, дождь начинается уже, — прервал рассказ друга Князь. — А? — Миша не понял, — Аа, ну так когда нас это останавливало? Михаил улыбнулся. — Всегда, — Андрей стал серьезным, — кроме лета. — Ну, блять, домой пошли тогда! — грубо выругался парень, — лучше же в четырех стенах тухнуть, да? — Вот давай без твоих криков! — начал Князь, — Заебал свой характер показывать! Минут пять до дома ребята шли молча. — Извини, — Михаил признал свою вину возле дома. — Миша, сколько раз мы с тобой говорили на эту тему? — Андрея достали эти грубые выражения, вспыльчивость, а иногда и агрессия друга, но сейчас промокший Князь хотел скорее домой, чем новой ссоры. — Много, — промокшие насквозь волосы Горшенёва свисали с лица. Вода быстро стекала с них на тяжелую косуху. — Открывай, — Князь кивнул на дверь подъезда. — Простил? — открывая дверь говорил Миша. — Да, — Князь вошел в здание, а следом за ним и Михаил. Зайдя в свою квартиру, Миша разулся и прошел на кухню. Нужно было поставить чайник, чтобы согреться. Андрей копошился в прихожей, почему-то не включая свет. Миша выглянул из кухни и посмотрел на друга. Тот сидел возле двери выкручивая носки для того, чтобы убрать воду. Михаил прошел к нему и сел рядом. — Помочь? — спросил он. — Я сам, — сказал Князь поворачиваясь к другу лицом. Миша своей теплой рукой поправил волосы на голове друга и прикоснулся тыльной стороной ладони к его лицу, провел ею вдоль скул. — Ты такой милый, — тихо прошептал Миша. Андрей, отложив носки, уткнулся в шею друга, бурча что-то себе под нос.