Новая роль

Миша, пребывающий в хорошем настроении, решил порадовать друга теплым кофе утром. Зайдя в открытую дверь комнаты, Михаил увидел Князева, сидящего на подоконнике и смотрящего на все еще темную улицу. — А чего ты там сидишь? — озадаченно спросил Миша, подходя к другу, ведь парень знал, что Андрей проснулся очень рано и, по идее, должен был еще быть в кровати. — Я думаю, — Князев даже не повернулся в сторону парня. — А о чем? — бодро спросил Горшок. — Не важно, — Князь одарил друга печальным взглядом, — ты мне кофе принес? — Ага, — Миша протянул горячую кружку, — что-то случилось? — Нет, — парень аккуратно отпил, — просто мне грустно. — Почему? — Михаил, обеспокоенный печалью друга, взобрался на другой конец подоконника. — Просто так, — безучастно ответил Князь — Ну я же вижу, что не просто так, — Горшенёв свесил ноги и пододвинулся ближе к парню. — Ну вот, смотри, — Князев поставил кружку рядом, — какое-то стекло сейчас отделяет меня от смерти, решает жить мне или нет, ведь без него я спокойно бы выпал. То есть, моя судьба зависит от стекла, толщиной меньше одного сантиметра. Значит, моя жизнь — это лишь пара миллиметров как ограждение от смерти? Значит, что какой-то предмет может решить судьбу человека? Ведь я могу спокойно открыть окно и выйти оттуда. И нет защиты. А если оно просто разобьется? Облегаясь на него я тоже выпаду. А еще...если подумать, то если кому-то доверять, то можно просто умереть от падения всего святого. Но я сейчас сижу здесь, смотрю в пустые улицы, а где-то там, далеко, из окна выпадают люди. Ведь они доверились окну, — парень снова отпил из кружки. — Андрей, — Миша задумался, — ты прав, но ведь не всегда так? Ведь есть люди, которым можно доверять? — Забавная шутка — доверие, — Андрей снова глотнул кофе, — представь, два человека. Один, которому можно доверять, сам доверился другому, которому ни в коем разе доверять нельзя. И что же, думаешь ты, из этого вышло? Ничего, мой друг, ничего. Тот, которому доверяли, предал и ушел, позволив себе многое, а тот, который доверял, больше никогда доверять не будет или станет такой-же мразью как и тот. Вот оно — доверие. Михаил задумался…а ведь друг говорит правду, все действительно так. — Но что-же делать тогда? — Миша озадаченно взглянул на друга. — Может, — Князев потупил взгляд на снеге, падавшем в этом году в первые, — просто не лезть на подоконник? — А что в данной ситуации подоконник? — Подоконник, — Андрей тоже задумался, -это...ну смотри, если стекло это хрупкое доверие, то подоконник это то, что заставляет сидеть перед стеклом, это…это как прошлый путь, который не дает тебе кинуть все новое, ведь сначала же идет подоконник, а потом уже стекло. Хочу, чтобы ты понял, допустим я захочу перестать общаться со своим знакомым, но не стану этого делать, так как пройденный нами вместе путь (там беды, горе) не позволит мне так поступить. — А что же тогда окно в целом? — Михаил глубоко задумался. — А окно, мой друг, — Князев отставил пустую кружку в сторону, — это отношения с человеком. — А наши с тобой отношения, — Миша грустно взглянул на друга, — они...не станут выпавшим стеклом? — Я надеюсь, что нет, — через паузу добавил Андрей, — а теперь, я просто хочу побыть с тобой. Парень приблизился к другу и аккуратно поцеловал его в губы, пахнувшие кофе и табаком, затем, робко отклонившись, положил свою голову на колени к Горшенёву. — Мих, — тихо проговорил он, — мне так грустно. Грустно от того, что мы когда-то умрем и, возможно, многое не успеем, не скажем, не сделаем...так тоскливо. — Ну так можно же все сделать при жизни? — Миша гладил по голове Андрея, — вот я, допустим, отыграю в театре, напишу кучу нормальных песен и, наконец, признаюсь тебе в любви, а большего мне не надо. Андрей прикрыл глаза, затуманенные словами друга. — А если не успеешь? — Князев посмотрел на друга. — Что именно? — Признаться, наверное, — тихо сказал Андрей — То можно сказать это прямо сейчас, — Миша кивнул — А ты уверен в этом? — Андрей снова закрыл глаза. — В чем? — В том, что любишь, в том, что можешь доверять, в том, что все правильно, — Князев поднялся с колен друга и печально заглянул в его глаза. — Я не знаю...—Миша опустил глаза, — мне просто тебя не хватает, уже давно. Уже так давно… — Мой разум отказывается верить этому, — Князь снова посмотрел в окно. — Ты мне не доверяешь? — Просто пока не осознаю, — Андрей взглянул на друга, — но это же не помещает быть нам вместе? — Ты серьезно? — Михаил с надеждой заглянул в глаза друга, полные теплоты и нежности…и печали. — Серьезно, — грустно ответил Андрей, — будь со мной, просто не уходи, будь рядом...прошу… Миша обнял друга. — Я буду, — тихо ответил Горшенёв, уткнувшись в шею парня. Князев поднял его светлое лицо за подбородок и нежно поцеловал в знакомые губы снова. — Теперь я знаю, что такое счастливая меланхолия, — слабо улыбнулся он. — А сегодня пацаны придут, — вспомнил Миша. — А во сколько? — Андрей не особо то хотел сейчас шумной компании, выпивки, громких разговоров. — Не знаю, должны по сути когда угодно, — Михаил вспомнил одну вещь, — ключи то есть. — Эх, — вздохнул Князев, — ты опять нажрешься, ширнешься, на утро тебе будет хреново. Давай отменим репу? — Нет, -Миха отрицательно помотал головой, — мы и так столько дней проябываем, нужно отыграть, тем более, я постараюсь не пить и не колоться. — Знаю я тебя, — Андрей слабо улыбнулся, — знаю, как ты постараешься. — А ты просто будь со мной, когда я буду умирать от боли и ломки, — Миша тоже улыбнулся, — хорошо? — А ты не пей, не торчи, — Князев взял руку друга, — и умирать не придется. — Мы все когда-нибудь умрем, — Горшенёв крепче сжал руку Андрея. — Но зачем сокращать себе жизнь? — Андрей смотрел на руки и думал, что когда-то, если не от разлуки, то от этих вредных привычек, рука Миши уже не будет в его руке да и самого его не будет, от этого было больно и очень печально. — Что бы понять как она дорога? — грустно сказал Михаил — А со мной, — Андрей замолчал и снова продолжил, — а со мной ты поймешь как она дорога? — Не надо нам этих соплей, — Горшенёв с горечью отвернулся от друга, — это все не наше, ты же прекрасно знаешь, что твоя жизнь не зависит от моей, а моя от твоей, если кто-то из нас уйдет…будет плохо, но...но мы будем жить, а значит и цену мы не уловим, не нужно всего этого, мы же не маленькие дети, у которых простой интерес называется любовью, я сейчас про серьезные вещи хочу говорить, так как и чувства мои к тебе серьезны. — Ты прав, — Андрей грустно опустил глаза, — а я снова дурак. — Нет, не дурак, — Миша повернулся к другу, — ты просто не смог этого понять. В комнате наступила мертвая тишина. Между тем, на улице было уже почти светло, а первый снег большими хлопьями падал на холодную землю. Вообще, по сути, начинать такие отношения было рано, очень рано. Всего 10 дней прошло, если считать более яркие моменты. Хотя… Андрей задумался.А ведь были и другие эпизоды из их истории. Действительно, были и очень много, про Князев в упор их не замечал да и сейчас не заметил бы. Но вот только ответные чувства. Или просто жалость к другу, которому нужно любовь, тепло и понимание? Тогда все это, по сути, благородное становится очень подлым. Ведь когда-то все закончится, все встанет на свои места и, пожалуй, не будет прежним. Тогда зачем начинать? Нет, а ежели все-таки чувства есть и они взаимны? Это очень большой риск, очень большой риск… Сомнения одолели светлую голову парня...Нет, выбор сделан, назад не повернуть, тем более, так и так Андрей будет страдать когда все закончится, будет.это обеспечено. — Чего задумался? — Михаил решил первым нарушить эту давящую тишину. — А? — Князь оторвался от своих размышлений, — А я…да нет, ничего. — Пошли, — кивнув в сторону двери сказал Миша, — чаю попьем. — Не, — Андрей подумал, что чай был бы сейчас хорошей поддержкой, но все-таки больше хотелось виски. — Парни скоро придут, — со вздохом напомнил Горшенёв — Ты говорил уже, — безучастно ответил Андрей, — что-то я устал за утро, снова хочу спать. — Ну так поспи, — слабо улыбнулся Миша. — Ну так придут ведь. — Я тебя разбужу тогда, — ответил Горшенёв. — А ты что делать будешь? — Князев с интересом смотрел на друга. — Ну, — подумал Миша, — для начала уборку сделаю. — Греметь ведь будешь, — со вздохом ответил Андрей. — Значит, книгу почитаю, — улыбнулся Михаил. — Брэдбери? — Ага, — Миша спрыгнул с подоконника, — тогда ты ложись, а я пошел. — Спокойной, — с грустью ответил Андрей. — И тебе, — проговорил Горшенёв и скрылся за массивной дверью.