Обнаглел? Вырос!

Чонгук всегда восхищался Сокджин-хеном. Он был таким взрослым и таким крутым, упрямым и старательным. А еще нереально красивым. Серьезно, как вообще можно устоять перед этим нежным лицом, большими глазами с извечной хитринкой в шоколадной глубине, чувственными губами, идеальной шеей, которую необходимо лапать двадцать четыре на семь, очаровательной улыбкой, которую хочется вызывать любыми глупостями и безумствами, длинными ногами (они и растяжкой похвастаться могут, воу, голова кругом), крепкой аккуратной задницей. Да и готовил хен, как мать родная. Куда уж такому малышу, как он, до него. Для Сокджина восторженный Чонгук был словно любимый младший братик. И не то, чтобы маленький Чон этим не пользовался. Кому оставят самую большую пироженку? Конечно, Чонгукки. Кто будет молодцом, если Чонгук и Чимин приготовят хенам закуски? Конечно, Чонгукки. Кто получит звездюлей от старшего хена, если Тэхен и Чонгук снова подерутся? Конечно, Тэхен. Нужно отправить кого из младших в магазин? Пойдет любой тонсен Сокджин-хена, только не Чонгук. Хочется с кем-то провести день? Чонгук, быстрее собирайся, у хена на карточке слишком много денег. Чонгук разбудил заебанного жизнью Юнги? Юнги, иди спать и не ори. Гукки – ребенок. Чонгук рос обнаглевшим и безнаказанным. Разумеется ему прилетало, когда Сокджина поблизости не наблюдалось, но Гук не жаловался. Крутые парни не жалуются. Крутые парни ходят в качалку, а потом мстят. Гуки взрослел, а отношение старшего хена к нему не менялось. О макне было прикольно заботиться, с ним было весело впадать в детство и возиться сплетенным пыхтяще-смеющимся клубком на пушистом ковре или даже задротить всю ночь в приставку, с ним было здорово забыть о насущных проблемах. Но потом хен уходил к другим хенам, обсуждал с ними взрослые вещи, где-то просил совета, где-то сам раздавал советы, выпивал и делал кучу всяких взрослых вещей. В которые Чонгука не посвящали. Было обидно. Все внимание хена ему не принадлежало. Весь хен ему не принадлежал. У него был доступ только на один уровень хена. Чонгук так не хотел. Он привык получать все и сразу. Цель была обозначена. Упертый подросток закомплексовано разглядывал себя в зеркале. Носатый уродец. Да еще и хилый. Юнги на него дунет – и он развалится. Так качалка стала второй общагой. На одном из интервью Джин сказал, что любимый тип его девушки – это та, которая будет о нем заботиться. Чонгук увеличил упражнения на руки, чтобы в очень скором будущем (по подсчетам упертого Чона) хена можно было защищать и носить на руках. Также он усиленно потратился на протеин и прочие коктейли, чтобы обязательно стать выше. Негоже крутому парню своей пассии в пупок дышать. Тратиться на Сокджина Чонгук был пока не готов. Да и тот вроде был не против его угощать всякими вкусняшками, водить по аквапаркам и покупать тимберленды. Чонгук рассматривал это как вполне справедливую плату за недостаточное внимание со стороны Джин-хена к себе. Чонгуку скоро двадцать, и в один прекрасный вечер, когда все собрались перед телеком смотреть шедевр диснеевской мультипликации, Сокджин устроил минутку жалоб. Он жалуется, что Чонгук стал слишком больно драться (Тэхен и Чимин ему поддакивают). Что он слишком много в этом месяце потратил на него денег (и чья в этом вина? Нечего было гулять с Хесаном и постить в инсте совместные селки). Что Чонгукки надоел уже заваливаться к ним с Юнги в комнату, «если ты не знал, Гукки, то ты храпишь». Чонгук пытался невнятно оправдаться, что у них в комнате шикарный ковер, на что словил настолько саркастичный взгляд от Юнги, что сразу и затих. А потом сильно обиделся, когда Мин заявил, что нахрен выкинет этот ковер, и спи блядь в своей кровати. Но у Чонгука уже созрел злобный план, как пробраться в комнату старших. Минуту жалоб подхватил Хосок. «Сдвинь уже ноги, Чонгуки, расселся, будто ты тут один». Чонгук не видел никакой причины, с чего бы Хосок-хену вообще жаловаться. Сидел на коленях у Тэхена, тот его словно вазу хрустальную держал. Тэхен же не жаловался. С носом Чонгук все еще не знал, что делать, но его лицо хотя бы стало шире и шнобель не так сильно выделялся на фоне общих пропорций. Однако Сокджин и вовсе расцвел с возрастом, обидно. На Сокджина начали засматриваться многие его друзья. И даже старший брат самого Чона. У Чонгука слишком мало времени. Намджун очень быстро стал не только учителем по английскому, но и советчиком в делах типа «знаешь, у меня есть друг и ему кое-кто нравится». - Стать ближе. Воодушевленный подросток воспринимает совет даже слишком буквально. Его не останавливает выброшенный ковер из комнаты старших. Сначала Чонгук, включая эгье на полную, давит на жалость приснившимися кошмарами. Затем тоской по дому и родителям. Коварный план срабатывает, и макне получает доступ в кровать Сокджин-хена, несмотря на все протесты и возражения Юнги. Киму жалко мелкого. Чонгук с победной ухмылкой взирает с нагретого места на ворчащего Мина. Юнги хочет придушить этот хитрожопый подгузник, но связываться с материнскими инстинктами вечного руммейта не имеет никакого желания. - Разделить интересы. К этому совету Чонгук подходит со смекалкой. Он зовет еще двоих из макне-лайн, когда видит, что Сокджин собирается смотреть аниме. Чон с наслаждением наблюдает, как сильно растет раздражение старшего, когда 95-лайн, не затыкаясь, комментируют все происходящее. «Он обязательно в меня влюбится», - вещает розововолосая куноичи с экрана, пуская слюни по шаринганистому отморозку, и внутренний Чонгук счастливо орет, когда Джин прогоняет шумных мелких и устраивается под боком именно у него. Так тепло, уютно и комфортно Гуку бывает только с Сокджином, и делить это чувство ни с кем больше не хочется. Чон Чонгук так и не знает сюжета примерно двадцати эпизодов аниме-сериала про ураганного пацаненка. - Приятно удивить. Чонгук включает режим ходячего таланта с золотыми руками и становится у плиты. Он готовит различные вкусняшки. И может вид у них не презентабельный, лавину восторга от старшего хена они отхватывают. Голодный Сокджин едва ли не зацеловать его готов, в который раз подтверждая, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Добрую половину хавчика Джин добросовестно скармливает самому повару, нахваливая лакомство так и этак, заставляя крутое сердце трепетать в мощной груди. Да что же он за человек-то такой? - Поговорить по душам. Совет изначально идет с оговоркой, что приводить его в исполнение лучше с помощью реквизита. А точнее – бутылочки алкогольного напитка. Самбука покупается в ближайшем магазине с маской на лице. Они въезжают в очередной отель, и пока едут, судьбоносный жребий К-Н-Б решает, кто с кем разделит номер. У Чонгука перед глазами три хода наперед, он знает стратегию каждого, и делает все, чтобы попасть в один номер с Сокджином. Тогда после концерта его можно будет раскрутить на еще один вечер пьянки. Предложение выпить вдвоем встречается с подозрением. Сокджин-хен быстро пьянеть отказывается. Зато он профессионально поджигает пойло, словно хренов алхимик заставляет его дышать через трубочку парами самбуки и заедать это все кофейными зернами. А за душевным разговором можно пристроиться неприлично близко в поисках тепла. Как когда-то давно Сокджин приучил малыша Гукки к заботе и обнимашкам, Чонгук приучает Джина к переплетенным пальцам, долгим прямым взглядам, к горячей ладони на бедре. О чем именно они говорили, Чонгук толком и не помнит, зато помнит мягкий, тягучий, немного мурлыкающий пьяный голос хена, когда он что-то рассказывал. Его уебанский смех становился еще более уебанским. Хотя бы потому, что он длился дольше, чем на трезвую голову. Хен вроде сам себе шутил свои стариковские шутейки, сам же с них и смеялся. Чонгук знает правило: не смейся с шутеечек Джина, тогда он прекратит их травить. Но смешно все равно было. А еще маленький Чон помнит, как пьяным румянцем покрылись щеки и шея Сокджина. И у них появились те самые шутки-междусобойчики, которые понятны только им, и которые бесят всех окружающих в радиусе трех километров вообще и одного Мин Юнги в частности. Но смех у старшего все равно уебанский. - Продемонстрировать свои права на пассию. С этим сложнее. Внутри группы всем абсолютно начхать, что макне хвостом таскается за старшим хеном и сверлит всех недовольным взглядом. А когда Джин уходил гулять со своими друзьями, с собой Гукки разумеется никто не звал. Сортируя вещи перед стиркой одним из вечеров, Чонгук косится на стопку одежды Сокджина. Воровато оглянувшись, Гук тянет загребущие руки к мягкой толстовке и прижимает ее к своему лицу, шумно втягивая носом естественный запах старшего, наполняя им свои легкие. Еще вдох. И еще. Так пахнет счастье? Не долго думая, Чонгук загружает вещи старшего вместе со своими, добавляет своего порошка. Совершив одно чистоплотное преступление, парень готов для другого. Он прячет гель для душа Кима и меняет его на свой. Глупо конечно, это только он тут такой носатый и заметит разницу в запахах. Но ведь, ничто так не тешит самолюбие крутого парня, как его вторая половинка, носящая на себе его запах. Сокджин иногда дурачится, и в отместку на все прегрешения Гукки, в верхней одежде валяется на кровати чистюли Чона. Макне демонстративно дует губы, пинает обнаглевшего хена. А потом всю ночь словно пылесос глотает аромат Сокджина со своей постели, зарываясь носом в подушку. - Доказать надежность. Да вот у Сокджина «надежность» ассоциируется с Намджуном. А «стабильность» - с Юнги. Чонгук делает всякие взрослые штуки, типа учится водить машину, сам подвозит Сокджина в универ или еще куда ему надо. Готовят они уже намного реже, но если выдается случай, Чонгук уверенно берет нож и принимается помогать шеф-повару всея бантан. Чонгук забирает из рук хена сумки или чемодан на пути в аэропорт. Но он скорее превращается из «хвостика» в «нужные руки», чем теснит Намджун-хена и Юнги-хена с их позиций. Однако он довольствуется титулом «тот, кто всегда рядом». Юнги все еще недовольно поджимает губы, потому что теперь Чонгук обнаглел настолько, что даже не придумывает причины, по которым сегодня он опять будет ночевать в кровати Сокджин-хена. Он просто приходит в комнату раньше и засыпает до того, как нужно вообще перед кем-то оправдываться. Очередным утром Сокджин-хен снова устраивает минутку жалоб. В этот раз она состоит в том, что макне вырос. Даже не так! Вы посмотрите! Наш макне вырос так, что еще пара сантиметров и он станет выше меня! Да вы посмотрите! Я со своими плечами вообще на его фоне теряюсь. Сонный Чонгук только душераздирающе зевает, перехватывает хена за талию и уносит из кухни в гостиную, чтобы вопил где-нибудь там, а он голодный. Не сразу до Чонгука доходит, что Сокджин слишком резко прекращает свои громогласные возмущения, а потом несколько дней старается не отсвечивать. - Делать комплименты. Казалось бы проще некуда. Но именно тут Чонгукки и провалился по всем статьям. В своей голове Чонгук бог комплиментов, и Сокджин-из-грез тает от каждого его слова. В реальности комплименты звучат скорее как подстебы. Чонгукки хочет отметить, насколько уникален голос Сокджина, а из уст нервничающего подростка вылетает «не удивительно, что у тебя мало строк». Он хочет сказать, что хен очень старательный и трудоголик, а получается «танцы, конечно, не твое». Маленький Чон хочет сделать комплимент опытности и взрослости Сокджина, а получается, что клеймит хена «на-полпути-до-полтинника». Чонгукки хочет сказать, что новая прическа очень идет Сокджину, а в итоге чуть не доводит старшего до истерики со своим «че это у тебя на голове?» Чонгуки пытается похвалить фигуру Сокджина, а в конечном счете вся группа судорожно отговаривает старшего от очередной сумасшедшей диеты. Даже гиперзаботливый Чимин, строго бдящий уровень пухлости своих щек, упрашивает Джинни-хена разделить с ним трапезу. В конце концов Сокджин лишь расстраивается и начинает загоняться, как и в предебютные время отстраняется ото всех и давит из себя улыбку. Мемберы тоже огорчаются и винят Чонгука. - Он же твой хен, - разочарованно говорят они. А Чонгук и слышит только «твой хен… твой хен… только твой хен». - Нужно уметь извиняться. А Чонгук и «спасибо» редко говорит, какое уж тут «извини». Крутые парни не извиняются. Не извиняются, потому что и не косячат. Исправлять косяки нужно и срочно, потому что злобный гоблин-хен запрещает протискиваться в спальню старших и гонит его от священной постели Сокджина. А потом в наглую сдвигает обе кровати и даже не собирается испепеляться под грозным ревнивым взглядом Чонгука. «Мы будем смотреть утешающий фильм, поэтому исчезни, вредитель», - снисходит до объяснений Юнги. Удобный случай для исправления собственных ошибок подворачивается во время концерта. Растроганного Сокджина, последние дни пребывающего в нестабильном эмоциональном состоянии, прорывает, у него текут слезы на завершающей песне, и Чонгук рядом, чтобы прижать хена к своей надежной широкой груди и успокаивающе гладить по спине. Он потом от него весь вечер не отходит, держит за рукав кофты, за край пиджака, за лямку штанов, даже осмеливается переплести пальцы. Отпихивает гиперопекающего Чимина с его искренней заботой куда подальше, и говорит вполне очевидные для Чонгука вещи: «все тебя любят, хен» и «ты восхитительный» и «ты прекрасный». И конечно, «хватит плакать, ты тогда опухаешь и вообще не очень». Джин лупит его на последнем изречении, но приходит в себя. Конечно, он прекрасен. Он в самом расцвете своих лет. Гук думает, что пришел подходящий момент и невнятно бубнит в волосы хена «извиниябылидиотом». Сокджин сначала не разбирает, а когда до него доходит, он даже не шугается внезапного порыва младшего. Он чувствует где-то внутри гордость за макне. А Чонгук усиленно думает, что стребует с хена за свои извинения. Думает усиленно, чтобы не обращать внимание на бешено стучащее в груди сердце. Оно такое глупое, совсем не достойно крутого парня. - Не только принимать ласку, но и дарить в ответ. Разве он похож на короткого хена, от приторности которого порой аж скулы сводит? А Юнги-хен всерьез жалуется на сахарный диабет рядом с Чимом. Но скрепя сердце, Чонгук готов признать, что Сокджин действительно много дал ему ласки. Гук решает, что всякие сюси-муси недостойны крутого парня. Поэтому твердо намерен делать всякие крутые штуки. И да, шлепки по попе хена именно они. Попу хена Чонгук угадает с закрытыми глазами на ощупь. И шутливая борьба с хеном это тоже очень круто и мужественно, ведь так он может показать ему свою силу, не зря же в качалке прописался. И шутливо заваливать хена, и тискать, и щекотать его тоже подходит крутому парню. И да, впервые оплатить их поход на концерт BigBang тоже достойно крутого парня. Хотя бы чтобы насладиться неподдельным удивлением вперемешку с восхищением на прекрасном лице дурашливого хена. Но платить надо бы пореже, чтобы не привыкал. - Нужно дать понять, что ты испытываешь к человеку. Чонгук сидит на полу зала для танцевальных практик, пытаясь восстановить силы. Зеркала запотели от тяжелого дыхания измотанных тренировками мемберов. Чонгук на пробу говорит «Джин-хен, я люблю тебя». В ответ он получает умирающий стон хена и вымученное «я тоже тебя люблю, Куки». Сердце бы и радо пропустить удар, но буквально мгновение спустя гиперопекающий Чимин протягивает бутылку с водой общему хену, и он говорит «я люблю тебя, Чиминни» с той же интонацией. Потом Джин-хен любит Хосока, потому что он помогает ему подняться. Потом под раздачу любви попадает Намджун, когда лидер предлагает поужинать сегодня черной бобовой лапшой, за его же счет, разумеется. «Я люблю Джин-хена», - серьезно говорит макне, и стадион взрывается от писка арми. И Джин-хен в ответ шлет ему очередной кокетливый воздушный поцелуйчик. Продолжает обниматься при этом он все еще с Тэхеном. Чонгук забрасывает Джина песнями, которые так или иначе говорят о любви, а Джин их слушает. И советует остальным. Во время прямой трансляции Гук всерьез раздумывает, как правильно сказать хену о своей любви, на что получает больше просмотров и кучу комментариев. Он знает, что хен тоже смотрит трансляцию, слышит его любимый уебанский смех из соседней комнаты. Чонгук решает искать помощи в самой темной части этого мира – он гуглит фанфики по джингукам в надежде найти там интересную и действующую идею. Но фанфиков по джингукам не больше, чем строчек в песнях у Сокджина, и становится совсем грустно. - Как мне тебе признаться? – вопрошает шепотом Чонгукки, прижимая к себе сопящего хена поздно ночью. За что получает с ноги от пытающегося задремать рядом Юнги. Кровати вновь сдвинуты, старшие снова смотрели вместе фильмец, но посреди просмотра в комнату тихо прокрался ревнующий Чонгук, строго бдящий, чтобы коварный бледный черепашка-хен не позарился на чужое, и в наглую улегся между руммейтами. С того станется взять без спроса. – Хен, как мне ему признаться, чтобы он понял? - А кто сказал, что он ничего не понял? У тебя ж на лице написано хен-заметь-меня-я-хочу-от-тебя-детей. Чонгук недовольно смотрит на ангельское лицо спящего хена. Все понял, значит? Вызов принят. Крутые парни, как Чонгук, не обижаются, о нет. Они мстят. Гук раздумывает над планом страшной мсти долго и основательно. Чонгук наблюдает за Вихоупами, носящими парные кольца, правда, по-очереди. Страшно завидует Тэхену, который уже как года полтора не страдает недотрахом. Посмотрите на него, эстет и гуру искусства с утонченной душевной организацией, облаченный в Гуччи. Вот что с людьми хороший секс делает. Хосок тоже пожинает плоды стабильного постельного режима. На сцене от него просто прут волны сексуальности. Там главное рядом не стоять - отбитые тараканы в голове Тэхена ошибок не прощают. Чонгук думает, что хочет также, а Сокджин-хен сознательно лишал его всего этого. Анэксептэбл кондишн! Тэхен ему говорит: «Алкоголь – двигатель отношений». А еще рассказывает про презервативы, смазку, подготовку. Пестики и тычинки. Птички и пчелки. Солнышко и цветочек. Улыбки сердечком и родинки на губах. Отпадные бедра и спасибо, Тэхен-ши, выручил, от души душевно в душу. Чонгук не уверен, что хочет так, по пьяни. Снова они едут заселяться в отель, а судьбоносная К-Н-Б решает, кто с кем в комнате будет жить эти две ночи. Снова Чонгук прикладывает все свое мастерство, чтобы попасть в комнату к Сокджину. Сокджин, подозрительно поглядывая на слишком уж напористого и самоуверенного макне, тихо просит Тэхена поменяться с ним номерами, но Тэхен лишь сильнее перехватывает локоть Хосока и качает головой. Чимин и рад согласиться поменяться, но убийственный взгляд младшего пугает страшнее храпа Рэпмона. Чонгук хозяйски обходит номер, бросает дорожную сумку рядом со своей кроватью и одним слаженным движением снимает с себя худи. - Меня это подзаебало, хен, - недовольно делится Гук, отбрасывая худи на кресло. Камер нет, заебись. - Если хочешь выпить, то только после концерта. - Я не об этом, - возражает Чонгук и приближается к Сокджину. Парень чувствует некое превосходство – он вырос, он стал крупнее, он молодой и сильный, он ничего не боится. Он конечно, не такой опытный, как некоторые, но Гукки уповает на свой врожденный талант ко всему. – Ты мне нравишься, хен. И ты давно знаешь об этом. О да, наглость – второе счастье. Главное не давать этому двуличному хену шанса вывернуться из ситуации. - А еще я нравлюсь тебе, хен. Не пытайся меня обмануть, - макне идет ва-банк. Но наглость – все еще второе счастье. Чонгук торжествует, когда видит краснеющие уши Сокджин-хена. В яблочко. - Хорошо, ты меня раскусил, - Сокджин-хен слишком быстро возвращает себе самообладание и также упрямо встречает прямой взгляд Чона. – Что делать будем? Битва титанов, чья самоуверенность задавит самомнение другого. Ким рассчитывает, что напускная бравада макне треснет и неопытный мальчишка ею и подавится. Но Чонгук слишком крутой парень, чтобы поддаваться на провокацию со стороны цветочного принца, который уже совсем забыл, что значит, не раздумывая, втащить любому тонсену за сломанную игрушку. Чонгук прет как танк, вжимая хена в себя, захватывая того в действительно стальные объятия, врезается своими губами в чужие. Энтузиазм побеждает опыт, Гук быстро отвоевывает доминирование, целуя глубоко, не щадя, как хотелось давно и лелеялось каждую ночь перед сном. Мягкие губы хена такие классные и такие умелые. Чонгук старается не думать о том, кому еще они дарили удовольствие, но не думать не получается. Макне грубо опрокидывает их на кровать, устраивается между разведенных длинных ног, нахально гладит бедра, сжимающие его бока и даже не собирается отрываться от хеновых губ. Чонгук усмехается в рот Сокджина, когда тот нетерпеливо тянет руки под его белую футболку, жадно оглаживая пальцами горячее поджарое молодое тело. Сокджин строит из себя развращенную невинность, смотрит в глаза Чонгука наивно и наигранно испуганно, кончик языка якобы невзначай проходится по зацелованным припухшим губам, а дышит словно загнанная жертва. Чон ощущает себя первобытным хищником, в прыжке перед добычей. И Гук бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится это чувство. Если Сокджинни хочет переложить на него всю ответственность – пускай. - Тебя это возбуждает? – шепчет Чонгук, мазнув носом по щеке старшего. Младший трется о чужое тело, выцеловывает шею, которую собственные пальцы изучили вдоль и поперек, наслаждается сорванным дыханием и тихими полузадушенными стонами. Он глубоко вдыхает запах Сокджина, улавливая аромат своего геля для душа и его ведет. Сокджин грязно играет. - Гукки, Гукки, подожди, - шепчет Сокджин, в попытке оторвать от себя младшего. Чонгук протестующе рычит, оставляя на плече очередной засос. Джин проявляет настойчивость и уверенно перехватывает руку младшего, нагло проскользнувшую в штаны хена. – Чонгук, нет. - Нет? – тихо переспрашивает макне, недовольно уставившись на Сокджина. - Нет? – повторяет Чонгук, обхватывая ладонью полувозбужденный орган, заставляя Джина сдавленно охнуть. Под уверенной лаской член, пульсируя, наливается кровью. - Гукки, не торопись. - Мы пиздец как опаздываем, хен. - Гукки, завтра выступление. Не надо. Чонгук недовольно хмурит брови и отстраняется. Совсем чуть-чуть. - Ладно, сегодня до конца не пойдем. Но ведь полапать тебя можно? Сокджин не успевает сообразить, как его снова придавливают поразительно сильным телом к постели, а чужие руки атакуют пуговицу джинсов. Джин сдается и откидывается на кровать, закрывает глаза и позволяет стянуть с себя штаны сразу с бельем. Чонгук, дорвавшись до тела старшего, не знает, как облапать сразу все. Он хаотично выцеловывает грудь, трется щекой о ее нежную кожу, ласкает внутреннюю сторону бедер, с удовлетворенным стоном принимается тискать ягодицы. И упивается своей непоколебимой властью над человеком, которого так долго и упорно завоевывал. ... - Охтыжнунихренасебе, - Чонгук закатывает глаза, когда зацелованные губы хена разъезжаются в блядской ухмылке, а затем обхватывают член Чона. Чонгук цепляется рукой за спинку кровати, а другой зарывается в волосы Сокджина. И бля, не смотреть ему в глаза, не смотреть в глаза! Потому что тогда Чонгук точно позорно спустит, как подросток в пубертате за полминуты. Горячий влажный рот хена был чем-то нереальным и охуитительным. Чонгук коротко стонет и откидывает голову назад, тут же шипит от боли после встречи затылка со стеной. Джин заглатывает глубоко, вызывая ревность и восхищение одновременно, а что вытворяет его язык даже описать трудно. Слюна обильно течет по его подбородку, хен сглатывает, отчего мышцы живота Чонгука непроизвольно сладко сокращаются, но слюны все равно много. Сокджин выпускает член изо рта, восстанавливает дыхание, трет затекшую челюсть, небрежно вытирает слюну с подбородка, больше размазывая ее по щекам и губам, облизывается и, игриво подмигнув, снова опускается к прерванному занятию. Чонгук хочет умереть во время своего первого минета. Он еще не знает, что на юбилейном пятидесятом, в недалеком будущем, действительно потеряет сознание и свалится на пол гримерки за пять минут до прямой трансляции на Vapp. ... - Хочешь я куплю тебе новый айфон, как только будет предзаказ? – шепчет в покрасневшее от обильных ласк ухо Чонгук, надрачивая в руке оба члена. Гук умел быть благодарным. И он хотел отблагодарить своего (только своего) хена за умопомрачительный минет. Да он от оргазма минут десять в себя приходил. - Восьмой, розовое золото, будьте так любезны, - между судорожными вдохами произносит Джин, выгибаясь в руках маленького Чона. Джин нежно поглаживает спину и шею младшего, пальцами проходится по затылку, вызывая дрожь у того во всем теле, притягивает к себе ближе, сокращая расстояние до нуля, ластится и целует томно, тягуче, ласкает языком и губами, распаляет зубами. - Не хочу ждать, - вымученно стонет Чонгук в припухшие губы Сокджина. Чон буквально долбится в собственную руку, трется своим членом о член старшего. Нет, этого слишком мало. – Хочу тебя. Джин кладет свою ладонь поверх пальцев младшего, направляя, приближая обоих к разрядке. - Хорошо, - сладко выдыхает Сокджин, зарываясь носом Чону в висок. – Так хорошо, Гукки… Чонгукки… Оппа… Оргазм накрывает Чонгука настолько внезапно, что мышцы рук и ног сводит, и он опадает на Сокджина. Оргазменные судороги пронизывают все его тело, а горячее семя толчками выплескивается на живот Кима, перемешиваясь с его собственным, пачкает торс самого Чонгука. - Оппа? - едва отдышавшись, Гук поднимает пораженный взгляд на изображающего искреннее недоумение старшего, расплывающегося в загадочной улыбке. - Не понимаю, о чем ты. ... Чонгук сыто улыбается и даже не старается стереть с лица самодовольство. Сокджин закатывает глаза и направляется в душ, пока макне на голое тело быстро натягивает свободные домашние штаны. - Спрашивается, зачем строил из себя святую невинность, - вопрошает Чонгук, звонко шлепнув проходящего мимо хена по голой затисканной ягодице. Возмущенный до глубины души самый старший хен под громогласное «Йа! Чонгукки!» пропадает в ванной комнате.