pastil

Горы таблеток, грязные половики, отбитые рёбра с красующимися фиолетово жёлтыми ударами. «Меня зовут Луис» И имя единственное, что от меня осталось. Моя профессия является достаточно древней, она не пользуется уважением, завистью. Я, так называемый «мальчик по вызову» — но неполноценный даже в этой области. Для меня было бы роскошью даже назвать себя работником борделя. Я, скорее, расходный материал. Меня трахают во все дыры на моём теле, и ни гроша за это не получаю. Конечно, сплю на грязном, мокром от влаги полотенце на чердаке, подъедаю объедки, если те остаются. Читая это, думаете, подобным описанием пытаюсь вызвать жалость, но нет. Для меня привычно что ни один в этом прогнившем мире не испытывал ко мне сочувствия и уж точно не был добр или снисходителен. Банальная завязка, но никто с самого моего рождения не был мне рад. Матери, как таковой у меня и не было. Всё что я помню это её мутное, серое, грустное лицо и постоянно срывающийся во время очередных криков на меня голос. Помню, как её увезли. Не знаю, что я тогда чувствовал. Свободу, опустошение? Тогда мне было всего одиннадцать. И так как немногим из того чем хвалились в нашем городке правоохранительные органы — это полной лояльностью, тогда я попал в квартал красных фонарей. Может, внешностью меня и не обделили, но после жизни ещё более ужасной, чем была, понял, что от меня осталась лишь тусклая оболочка. Скелет. Самый настоящий! В ободранной одежде, больной и трясущийся. Очевидно, что я ненавидел себя. Но главной причиной было то, что я не мог набраться смелости и что-то сделать со своим образом жизни и вообще не мог просить помощи. Не было права. Да и возможности тем более. Заветный плод. Где-то глубоко, в самых отдалённых уголках своего сознания, я продолжал надеяться, что найдётся тот, кто вытащит такой кусок дерьма отсюда. Насрать на физические параметры, это меньшее из зол. Я слаб духовно, морально, как только возможно. Мне попросту некуда падать. Самой значимой услугой будет, если в очередной раз раздирания оставшегося куска моей плоти, один из этих чёртовых мудаков ударит меня слишком сильно. Если я смогу встать и дойти до ближайшей подворотни. Только бы кто-нибудь из них подстерёг меня и из чувства глубочайшего отвращения избил до смерти. Полная чушь. Я слаб. Потому что не могу, не могу выбежать на дорогу и словить фуру, которая разобьёт меня окончательно. Слаб, ибо не могу разбить себе голову о бетонную стену или своровать жалкий коробок спичек и сжечь всё вокруг к чёртовой матери. Так как не могу сосредоточиться и испытать всё в последний раз и подарить себе освобождение, которое станет самым большим счастьем.