5ever

— а может ты правильно поступил, хён? — осторожно спрашивает тэхён, мягко касаясь прядей хныкающего сокджина, — может, вам пора расти друг без друга? — я понимаю, но четыре года — это так много, я уже забыл, каково это — жить без юнги, — сокджин не вытирает слёзы, капающие на широкие брюки младшего, — просто… это сложно? — ты его любишь, да? — тэхён с неприкрытой грустью отводит глаза на экран телевизора, где идёт клип очередной женской группы. тэхён знает, что сокджин ответит и почти не слушает старшего. он всегда смотрел на юнги. он всегда ухаживал, брал за руку, обнимал юнги. всегда любил только его. и вот тэхён получил за столько лет знакомства джина, лежащего на его коленях. тэхёну нужно по-другому формулировать свои мечты. ведь это не то, чего он на самом деле хотел в течение шести лет. дурак, что ещё сказать. — я всегда буду его любить. он был моим спасительным кругом, поддержкой. он — большая часть моего взросления. я не смогу так взять и забыть, — сокджин говорит так, будто разучивал речь именно для этого вопроса. — это разбивает мне сердце, хён, — тэхён не врёт, как же он устал собирать себя по кусочкам, скоро, кажется не останется воли, но он добавляет, — видеть тебя таким. — прости… — шепчет сокджин и прячет лицо в уже мокрой штанине кима, — я не должен был тебя звать. я должен был побыть сам с собой. ты, наверняка, бросил все свои дела. да, бросил. как только услышал первый всхлип тэхён без объяснений закрыл библиотеку и вызвал такси. он весь вспотел, пока бежал к хёну на третий этаж. — нет, у меня был выходной. — не ври мне. — а ты не реви тогда. — не могу? — старший почти проскулил, а тэхён проклинает тот день, когда сокджин познакомил его с юнги. в тот день тэхён постепенно терял надежду обнажить свои чувства перед хёном, потому что юнги смотрел так восхищенно из-под челки и улыбался, показывая дёсны, когда сокджин находил глупую причину подержать его за руку. сокджин становился счастливее с юнги. тэхён это видел и улыбался сквозь спрятанные слёзы. сокджин и юнги расстались уже как неделю, и тэхён уже удалил номер последнего за ненадобностью с лёгким облегчением., но несмотря на это, младший знает, что у него шансов на сокджина просто ноль и ноль десятых. — мне он никогда не нравился, — тэхён усмехается, сокджин-то это знал и до этого признания, — перестань плакать из-за него. в океане полно рыбы? а он был планктоном, — сокджин ударяет тэхёна по бедру, но сам шутку оценил, — ауч… хён? — зовёт младший, — а может это знак, что тебе нужен другой? — не надо, тэ, — начинает было сокджин охрипшим голосом. — воды? — предлагает бутылку с газировкой на уровне лица старшего, и тот с мычанием соглашается и встаёт. пока он пьёт и вытирает слёзы носовым платком, лежавшим недалеко от него, тэхён смотрит в окно и вздыхает, продолжая. — может, тебе нужен другой, кто менее помешан на музыке и более ценит собственное здоровье, кто не боится общаться с новыми людьми и выходит в свет хотя бы раз в две недели, не засаливая себя и тебя дома? тот, кто отдаст тебе куртку при ветре, а не возьмёт у тебя, потому что слишком худой? тот, кто будет правда понимать твои шутки, тот, у кого блять, хватит денег поехать с тобой в париж? — тэхён начинает злиться на юнги с каждым вопросом, его хён столько потерял. — тэхён, какой париж? — улыбается сокджин снисходительно и берет вспыхнувшего тэхена за руку, — я уже перестал о нём мечтать. мне и здесь хорошо. — хён, у тебя ещё со школьных времен плакат эйфелевой башни во внутренней двери шкафа приклеен. я — не тот, кому ты можешь напиздеть. — тэхён! — ворчит хён, — я не мог уехать, у юнги с заказами только два месяца назад начало что-то срастаться. — и он тебя бросил, — плюётся тэхён. — никто никого не бросал… — иди сюда, — говорит младший, распахивая руки для объятий после минуты молчания, и сокджин чуть ли не падает ему в руки, — я просто хочу сказать, что ты заслуживаешь кого-то получше. к кому не надо вечно нагинаться, — смеётся тэхён фальшиво, а сокджин чувствует, как совесть твердит: «чем ты думал, когда звонил ему? ты разбиваешь ему сердце в миллионный раз». и вот сидят они в постели, которая ещё неделю назад принадлежала двоим влюблённым, теперь же она не может согреть двух разбитых людей.