Бизнес

Всю жизнь я подвергался издевательствам. А начал я рассказывать с этого момента не потому, что хочу вызвать жалость к себе. Совсем нет. Более того, у меня она вызывает отвращение. Так вот, это — всего лишь констатация факта, причина, почему я довел себя до дна. Упаси дьявол меня самому принимать какие-то вещества или колоть себе что-то! Однако и это не оправдывает мои действия — продажа наркотиков. Начинал, помнится, как мальчик на побегушках у самого влиятельного и уважаемого наркодиллера в городе. Со временем мне начали доверять более серьезные поручения, чем уборка помещения или носителя бухла и сигарет. Мне это нравилось: все свободное время тратил вместе с сомнитетельными личностями, продававшими дурь и сами же принимавшими ее. Но для меня это было лучше. Да, я знал, что был риск самому попасть под влияние или, не дай боже, поссориться с кем-то, пусть и не всерьез — все это могло стоить мне жизни. Однако же этот вариант был лучше, чем быть постоянно дома, терпеть унижения от матери, слышать ее слова о том, что ей очень жаль, что послушала отца и не сделала аборт. Мое появление на свет испортило личную жизнь матери, ее фигуру, а также отбирало много времени. На людях она была более чем прилична: могла обнять, поцеловать в макушку или даже похвалить за какую-то ерунду. Но стоило было остаться нам наедине (отец ушел от нас в мои три года), так тут же и начиналось все веселье. И так 20 лет подряд. Ей неинтересно, где я провожу время. Главное, чтобы приносил деньги, которые она тратила то на бухло, то на шмотки. Лет с тринадцати подрабатывал на улице, раздавая листовки или убирая в каком-нибудь офисе. А в семнадцать лет встретился с одним из барыг, с которым я умудрился разговориться, и эта болтовня перелилась в предложение подработать у одного уважаемого человека. Ясное дело, что согласился. С тех пор я стал крутиться в этом деле. Я видел страшные картины — от наркомана, который сделает все что угодно ради добычи, до должников или людей, не сдержавших свое обещание с маленькой аккуратной дыркой на лбу. Тогда я был неопытным мальчишкой, которого подташнивало от этих жутких событий. Но теперь-то я привык. Это происходит каждый божий день, рано или поздно найдется какой-нибудь глупый смельчак, который решит обмануть какого-нибудь главаря. Подобные выходки кончаются только жестокой смертью. Согласитесь, быть избитым до смерти сразу несколькими амбалами это не лучшая концовка жизни. Я сделал вывод, что лучше не буду перечить людям, у которых звание было намного выше моего, поэтому я и пробился в лидеры. Вспоминая разные неприятные слова родительницы, работал все упорнее и упорнее, количество денег становилось больше, мать могла позволить себе дорогие вещи, продукты, алкоголь, ходить на вечеринки. А я все еще оставался несчастным. Мне не хватало любви, заботы. В свои двадцать три, несмотря на свой успех в этой опасной профессии, я был несчастным ребенком, который мечтал получить от кого-то ласку. Я же ее получал только от проституток. И вот совсем недавно я наконец достиг окончательных высот: я был самым первым из наркодилеров, кто получил партию самого нового вида наркотиков. Я потратил больше денег на охрану, ведь понятно же, что на этот свежий наркотик откроется охота. Так и случилось. Сейчас, придя на старый склад, где хранилась дурь, обнаружил два трупа моих охранников. Остальных не было видно. Я встревожился и сразу же схватился за пистолет, который был у меня за пазухой. Стал оглядывать бесконечное количество ящиков и коробок, обходил столы, стараясь найти присутствие чужака. Но было чисто. Однако было такое ощущение, что здесь все-таки кто-то есть, но и все же было очевидно, что никого здесь нет, даже моих верных людей, которые должны были защищать конторку. Но вот мои худшие опасения подтвердились, но слишком поздно: когда уже понял, что позади меня кто-то стоит, я попытался направить на человека пистолет, однако мужчина в маске успел сбить его с моих рук, схватить меня за волосы и ударить со всей силы о какую-то железяку, да с такой силой, что быстро отрубился. Впрочем, я никогда не отличался силой. Даже наоборот, я был слаб: как с физической стороны, так и с моральной. Мне, конечно, стоило было бы походить в зал и подкачать фигуру, или же посещать занятия по борьбе, но с этим все-таки не стал париться, так как надумал себе, что физически с неприятелями будут разбираться исключительно специально нанятые и подготовленные люди, которым буду платить. И вот случилась такая ситуация. Проснулся я черт знает через сколько времени с ужасающей головной болью. Меня подташнивало, а учитывая то, что мое худое тело куда-то везли, то ощущение тошноты усилилось. Справа и слева от меня сидели мускулистые ребята. Несмотря на дикую боль, я сразу сообразил, что везут меня с целью узнать о новой партии. Мне почему-то стало интересно, к кому именно везут, хотя, конечно, это значения не имело: главное выкрутиться так, чтобы и защитить свой товар, и самому в живых остаться. Но я, во-первых, был совершенно один, во-вторых… да нет у меня никаких вариантов. Мне придется с огромным сожалением расстаться с наркотиками, от которых мог бы получить просто огромные деньги, которые обеспечили бы мое существование на всю жизнь. Но я плохо подготовился к наступлению, и теперь надо платить за это. Все начинает катиться в пропасть: мой успешный бизнес, деньги… и теперь вот собственная жизнь. Есть ли смысл жить дальше? Кажется, нет. Я потерял надежду из-за собственной невнимательности. Я потерял все в один момент. Я просто расколюсь перед лидером, меня отпустят, а я… а я покончу с собой. Подвел мать, подвел себя. И смысл существовать? Я почувствовал себя самым одиноким и бесполезным существом в этом гребаном мире. Когда мы приехали, амбалы вышли, затем грубо вытащили и меня из автомобиля и стали тащить меня в направлении огромного частного дома. «Странно, — подумалось внезапно мне, — мне не одели на глаза повязку. В таких случаях лидеры не хотят, чтобы захваченный узнал дорогу… значит, меня точно убьют». Но через минуту до меня дошла мысль, что я же не по-любому не пойду в полицию, а значит, и повязка необязательна, но стало ли от этого факта легче? Нисколько. Я бы все же предпочел, чтобы меня застрелили. Однако со мной этого не сделают, максимум меня будут пытать, так как только я знаю, кто производитель нового вида. Поэтому придется расколоться, чтобы избежать жестокости, затем пойду домой, достану нож и… — Можете отпустить его, ребята, — раздался вдруг грубоватый голос. — Я доверяю этому человеку, вы свободны. Я настолько погрузился в свои невеселые мысли, что не заметил, как мы добрели до ворот, где стоял молодой брюнет с татуировками на лице. Он был одет лишь в длинный белый халат. Его светло-серые глаза посмотрели на меня, а уголки губ сразу приподнялись. Фейс, или же Иван, его настоящее имя. Фейс, лицо всего наркобизнеса в городе. Я с ним встречался лично пару раз, мы проворачивали пару дел, и все равно для меня этот человек оставался загадкой, а тем временем другие лидеры всяких группировок для меня были простые, совсем обычные. А Ваня же отличался тем, что он обладал состраданием, что несвойственно для людей в таком деле. Эта характеристика даже была совсем нежелательна, так как с ней невозможно избавиться от ненужных людей, но именно за то, что Фейс предпочитал слово, а не силу, люди уважали его и охотно соглашались на его условия. Он первым перехватил меня. Можно было бы успокоиться за свою жизнь, но я впал в такое отчаяние, что было уже все равно на этот факт. Главное — все рассказать, смотаться и убить самого себя. Прости меня, мама, я в очередной раз подвел тебя. Ваня проводил меня в дом. Пока мы шли внутрь, я заметил большой бассейн во внутреннем дворе Дремина. Зайдя в помещение, парень провел меня в гостиную, усадив на широкий дорогущий диван. Впрочем, все тут было дорого. Как и у многих лидеров, которые обожали роскошь. — Хочешь чаю или кофе? — Предложил Фейс, а я лишь покачал головой. — О, ты чем-то расстроен. Ну-ну, ты же явно знаешь, что я не люблю отнимать жизнь или причинять боль. Однако я все равно узнаю, кто производитель. — А я и не собирался скрывать, — отозвался я и произнес имя и все нужные данные о исполнителе. — Ну надо же. Спасибо. — Сказал Иван, сев возле меня. — Тебя и не нужно было уговаривать. Это очень странно, учитывая то, что ты обладатель новинки. Любой бы человек стал защищать то, что стало новым для мира, то, что это у него собираются отнять, а ты вот так берешь, отдаешь данные о производителе, даже говоришь, в каком конкретно месте лежит вся партия. Голос Вани был спокойным. Он смотрел на меня с удивлением, и я внезапно расплакался. Я стал жалеть самого себя из-за беспомощности и всей безысходности моей жизни. Я думал о матери, которая всегда обижала меня и продолжала это делать, когда получала то, что хотела на мои деньги. Я лил слезы из-за того, что не знал, что такое любовь. Ныл из-за того, что не такой должна была быть моя судьба. Дремин обнимал меня, поглаживал по спине. А я не сразу заметил, что стал со слезами, которые все лились по щекам, кричать об этом всем. Я рассказывал абсолютно все и не мог никак остановиться. Иван же слушал меня, прижимая к себе. В тот момент я впервые понял, что такое нежность и забота. Когда я успокоился, я стал извиняться за то, что сорвался, однако он перебил меня: — Ты очень мужественный, Глеб. Я восхищаюсь тобой. Восхищаюсь, что ты смог пойти в такой бизнес, рискуя своей жизнью ради родного человека. Но эта мразь на самом деле не стоит того, чтобы ты вообще стал заниматься подобным. — Дремин протянул мне пачку бумажных салфеток, которые минуту назад лежали на полке под небольшим столиком у дивана. Я вытащил салфетки и стал приводить мокрое от слез лицо в порядок, продолжая всхлипывать. — Ты все же пытался доказать ей, что даже без ее поддержки ты можешь добиться своей цели, то есть быть одним из лучших. Но она даже этого не оценила, зато оценил это я. Я почувствовал его пальцы на своем подбородке. Он посмотрел мне в глаза, другой рукой прижав сильней меня к себе. — Я чувствую себя ненужным, — признался я. — Но ты нужен. Нужен мне! — Фейс улыбнулся. — И я тебе не позволю вернуться в этот ад. Даже не возражай! — Я хотел вставить слово, но Ваня не позволил мне этого сделать. — Если она является твоей кровной родственницей, это не означает, что она автоматически становится настоящей заботливой родительницей, которую нужно уважать. Нет. Забудь о ней! Ты будешь счастлив только тогда, когда избавишься от нее. И, повторюсь, я не дам тебе вернуться. Его губы так близки к моим… — Поэтому придется наверстать упущенное, — прошептал Дремин и впился нежнейшим поцелуем в мои губы. Я отвечал ему, чувствуя, как бешено бьется мое сердце. Его руки скользили по моему телу, и я чуть ли не дрожал от этого чувства эйфории. Именно в тот день я ощутил, что значит быть любимым. …с тех пор прошло немногих два года, мы продолжаем жить вместе. Я привык к тому, что меня могут любить и ценить. Ваня одаривал меня любовью и лаской, и он получал это в ответ. Я бросил свое дело, оно перешло в руки моему возлюбленному, а я же наконец воспользовался своим дипломом и пошел работать. Также у меня есть пару любимых увлечений… в общем, живу теперь как настоящий счастливый человек. Я прошел через многое и добился любви и счастья. А о матери я действительно уже не думаю, хотя раньше просто мучился угрызением совести. Я правда очень счастлив.