Мужчина в окне напротив

      Когда Алек вернулся домой, то сразу же бросил взгляд на соседний дом, в надежде увидеть там владельца квартиры. Надежда оправдалась, сосед сидел в кресле, смотрел телевизор и, судя по всему, отчаянно болел за кого-то. Лайтвуду стало интересно, что такое он смотрит. Включив телевизор и пройдясь по каналам, он обнаружил, что соревнование идет только по снукеру.       Юноша никогда не увлекался бильярдом, но тут ему стало интересно. Играли Марк Селби и Джон Хиггинс. Первые 2 сессии вел Хиггинс, но в 3 неожиданно победу взял Селби. Алек не заметил, как сам стал понемногу болеть за Хиггинса.       Когда Джон проиграл в последних четырех сессиях, у Алека глаза на лоб полезли. «А вроде с виду хороший игрок», — думал он, выключая телевизор и смотря на соседа, гадая, что тот думает об игре. Он, похоже, был о ней такого же мнения. Кинув от обиды подушку, он выключил свет. «А что, не плохо», — подумал Лайтвуд. — «Увлекся новым видом спорта. Никогда бы не подумал, что меня заинтересует бильярд». В один момент он снова вспомнил слова отца. Относительно хорошее настроение пропало.

***

      И вот настал новый день. Алек проснулся от песни по радио: It’s gonna be OK I’m really sorry Sorry I dragged you into this I only think that’s all it is The way you love me The way you love me 'til the end The way you love me Oh yeah, it makes me king again «Хорошая песня», — он сделал музыку громче и стал собираться на работу, ведь радио работает и по воскресеньям.

***

      До студии доехал без проблем, провел эфир блестяще, Ходж был в восторге от проделанной им работы по нефилимам, вампирам, оборотням, магам и фейри. Алек чувствовал, что сегодня ему все удастся! Звонок от Иззи был в порядке вещей после эфира. — Да! — ответил он. — Привет, Алек. Слышу, ты в отличном расположении духа. — Точно. Я решился, Иззи. Я расскажу ему! — Кому? — вскрикнула сестра. — Отцу?! — Нет, конечно! — успокоил ее Лайтвуд. — Джейсу. Я уверен, он поймет меня! — Ого, брат. Ты удивляешь меня все больше и больше. Как ты собираешься это сделать? — Скажу, что мне надо кое в чем ему признаться. — Ну, в принципе логично. Ладно, я верю в тебя, большой брат. Удачи тебе! Люблю. Пока, — в трубке послышался звук поцелуя. — Спасибо, и я тебя. Пока.

***

Алек решил написать Джейсу смс и позвать вечером в бар. (4:26 p.m) from Alec; to Jace Привет. Чем вы с Максом занимаетесь? (4:29 p.m) from Jace; to Alec Привет. Рубимся в видеоигры. Хочешь с нами? (4:30 p.m) from Alec; to Jace Нет, не хочется. Когда отвезешь Макса домой, сходим в бар? (4:33 p.m) from Jace; to Alec Александр Гидеон Лайтвуд стал взрослым!!! Он хочет в бар! (4:34 p.m) А ты точно мой брат? Верни Алеку телефон сейчас же!!! (4:37 p.m) from Alec; to Jace Не дури, это я. Так что? В семь на нашем месте? (4:39 p.m) from Jace; to Alec Ладно, неизвестный некто. Договорились. Пока. (4:39 p.m) from Alec; to Jace Пока.

***

      В семь Алек сидел в их с Джейсом любимом баре и ждал брата, сидя рядом с барменом. Пена в кружке пива давно осела — Эрондейл как всегда опаздывал. Наконец, в толпе танцующих появилась знакомая фигура. — Привет, Лайтвуд, — пропел Джейс. Настроение у него явно было хорошее. — Джейс, нам надо поговорить, пока ты еще трезв, — заявил Алек и направился в более тихий угол бара, где не так шумела музыка. — Ну что еще? Сам позвал сюда, сам уходишь, определись уже! Кстати, смотри, какие красотки! — он проводил взглядом двух девушек, явно моделей. — Их хватит на двоих, — Джейс, я хочу признаться, надеюсь, ты сможешь меня понять, — Лайтвуд вздохнул, как будто идет на казнь. — Мне не нравятся эти девушки… — Так давай найдем других, в чем проблема? — Ты не понял. Мне не нравятся ни эти девушки, ни какие-либо другие. Вообще. — Ты хочешь сказать, что… — Джейс открыл, в изумлении, рот и отступил на полшага назад. — Да, я гей, — эти слова Алек произнес нарочито медленно. — Я…я не могу поверить! Ты не можешь быть геем! Нет! — Ты считаешь это… не нормально? — сердце Алека ушло в пятки. — Да! Это не естественно! Мужчина может быть только с женщиной, так заложено природой! Все иное омерзительно! Ты мне противен, я не хочу иметь с тобой ничего общего! * — Ладно! — вспылил Лайтвуд. — Не хочешь меня больше знать — не надо! Прощай, Джейс!       Он вылетел из бара, толкнув случайно какого-то человека, тоже выходившего на улицу. — Простите! — извинился Алек, помогая незнакомцу встать. Тот сверкнул в темноте зимнего вечера глазами. Кошачьими глазами? — Не стоит, красавчик. Чтобы увидеть твои глаза снова, я готов еще раз упасть в снег. — Вы испачкали пальто. Хотите, я отвезу Вас домой и оплачу химчистку?       Незнакомец посмотрел на пальто — оно действительно было испачкано. Там, куда он упал, было немного грязного снега. — Ну, не знаю, — хитро улыбнулся тот. — Оставь мне свой номер телефона, я позвоню завтра, и мы обо всем договоримся?       У Алека, наконец, появилась возможность рассмотреть внешность этого человека. Это был мужчина, чуть выше его самого, с темными, уложенными в беспорядке волосами и, он не ошибся, желто-зелеными глазами с вертикальными зрачками. — Голубоглазка, ау! — позвал тот. — Что? Да, хорошо, записывате.       Сев в машину, Алек не мог выбросить из головы эти глаза. Они завораживали и притягивали, словно магнитом.       Выруливая на главную дорогу и выбирая дорогу в навигаторе, по которой можно было срезать путь к дому, Лайтвуд не заметил потерявший управление джип, врезавшийся в его машину на огромной скорости.       Последнее, что помнил Алек — это яркий свет от фар злосчастного джипа.