Make Me Your Bitch

Однажды Гарри нахамил своему новому учителю. Возможно, такое случилось даже не один раз, и даже вполне вероятно, что не всегда домашнее задание было выполнено в срок. Гарри искренне ненавидел колледж, в котором учился, а также — своих однокурсников и учителей. Последних особенно. В том, что он всё ещё не вылетел оттуда, была лишь заслуга родителей и денег, вложенных в его образование, вместе с одолжением, которое он делал каждый раз, идя на учебу. Всё летело к чертям в геометрической прогрессии, а когда в их колледж на стажировку пришёл молодой учитель английского языка, то это стало апогеем, несущим за собой полное осознание тщетности бытия и жуткого сексуального неудовлетворения. Напряжение между ними витало с первого дня: оба дарили друг другу длинные тёмные взгляды, в них не было той невинной заинтересованности. Лишь порочная похоть. Томлинсон, каждый раз заходя в аудиторию, выглядел так, словно пришёл с показа мод спортивной стильной одежды. Когда все педагоги ходили в деловой одежде и соблюдали дресс-код, этот несносный шатен приходил в адски узких чёрных джинсах и рваных футболках, поверх которых частенько красовалась свободная джинсовка, делая мужчину больше похожим на студента. По видимому, его абсолютно не волновало чужое мнение, и бунтарская натура была ощутима за милю. Возможно, это и делало Стайлса и Томлинсона немного схожими, из-за чего Гарри не окончательно забил на английский. Однако сегодня день не задался с самого начала, когда из душа полилась ледяная вода вместо горячей, из-за чего пришлось отменить водные процедуры; затем парня подвели сигареты, которые в самый важный момент кончились, а уже последней каплей стал заглохнувший на середине пути до колледжа байк. Проклиная всех, кого можно и нельзя, Гарри мысленно материл весь свет и на чём тот держался, пока волочил свой мотоцикл до местной заправки пятнадцать минут, и, слава богу, сумев в магазине купить пачку Мальборо. Оставив байк у заправки, он смог поймать попутку до колледжа и только через час добрался до учреждения, пропустив добрую половину уроков и, какая ирония, часть урока Томлинсона. Без стука войдя в аудиторию, он проигнорировал все направленные на него взгляды, сев за последнюю скамью и почувствовав, как руки чесались достать ещё одну сигарету, несмотря на то, что новая пачка была уже на четверть пуста. Но сжав зубы и кинув сумку на стол, Гарри размял шею и устремил взгляд на Томлинсона, который, к слову, всё это время стоял, оперевшись бёдрами о стол, и выжидающе на него смотрел, отчего хотелось кинуть в него табуретом, лишь бы он перестал пялиться. — Какие-то проблемы? — грубо спросил Стайлс, чувствуя горечь на языке от никотина. Он сглотнул, машинально запустив руку в длинные волосы. Чёрт, нужно было их собрать в пучок; ему точно сегодня необходим душ. — Абсолютно никаких, — спокойно ответил шатен, сложив руки на груди. Его напускное спокойствие и вежливость выводили из себя. — Просто Вы прерываете мою лекцию своим бесцеремонным появлением, а затем ещё и хамите. Я закрывал на Ваше неуважение глаза уже очень давно, Мистер Стайлс. После урока Вы не уходите. Без возражений. Отвернувшись, он как ни в чём не бывало продолжил урок, на что Гарри лишь показательно закатил глаза, достав из кармана кожаной куртки телефон, и, как назло, обнаружив, что тот был разряжен. Что ж, будет весело.

***

Голова болела от монотонного голоса Томлинсона, как и от звука пишущих ручек студентов, активно ведущих записи, а отсутствие сна делало Гарри ещё более нервным и злым. Хотелось просто уйти из этого адского места, напиться и лечь на пол, выкуривая одну сигарету за другой, пока горячий пепел обжигал бы чёрную футболку с эмблемой группы KISS. Но спустя буквально пару минут помещение огласил звонок, и ученики начали спешно покидать аудиторию. Лишь Стайлс неизменно оставался на своём месте, тупо смотря в одну точку и теребя пальцами язычок молнии на сумке. — Стайлс. Из раздумий его вывел звонкий голос Томлинсона, и Гарри с ленивой неторопливостью спустился вниз, подходя к ожидающему его парню у кафедры. Он в немом вопросе поднял бровь, опираясь на одну ногу и подмечая в мыслях неплохой выбор одежды шатена сегодня: эти джинсы идеально смотрелись на его ногах. — Что с тобой происходит? — устало потирая переносицу, спросил Томлинсон. Гарри скептично хмыкнул, покачав головой. — Со мной всё в полном порядке, — огрызнулся он. — От тебя несёт сигаретами, под глазами жуткие синяки. Я тебя понимаю, знаешь, мы с тобой почти ровесники, но не забивай на это дерьмо, как бы тебя это не бесило… — Не надо меня учить, как жить, — вдруг грубо перебил его Гарри, приближаясь к парню на шаг. — А что, если так? Что ты сделаешь? Накажешь меня? — он хитро ухмыльнулся, завидев мгновенную перемену в лице преподавателя, и как от удивления распахнулись голубые глаза; только сейчас он смог увидеть, какие они на самом деле были яркими. — Ты нарываешься, — неожиданно прошипел Томлинсон, сам приближаясь к парню. Его глаза заметно потемнели, а присущая безэмоциональность сменилась чем-то новым, чем-то, что Стайлс бы счёл за возбуждение. — Накажешь меня за плохую учебу, как папик наказывает свою шлюшку за плохую оценку, вытрахивая из неё всю дурь? — хрипло прошептал Гарри, явно наслаждаясь ситуацией и тем, как стремительно Томлинсон терял контроль, терпя поражение. Было достаточно пары фраз, чтобы тот явно забыл все принципы и педагогический такт, в который определённо не входило подобное общение между ним и его студентом. Воздух накалился до предела, а возбуждение обоих заставляло делать абсолютно необдуманные решения, которые, впрочем, Томлинсон совершил первым, сорвавшись с места к двери и закрывая её на замок. Не прошло и секунды, как он оказался рядом с кудрявым, грубо хватая того волосы и наматывая длинные пряди на кулак. — Знаешь, а ты прав, — горячее дыхание опалило ушную раковину, заставляя сердце бешено колотиться в груди, а стояк — неприятно соприкасаться с жёсткой тканью джинсов. Томлинсон сильнее потянул парня на себя, из-за чего Гарри согнулся почти пополам в силу их достаточно ощутимой разницы в росте. — Ты хочешь меня трахнуть? Хочешь сделать своей сучкой? — подначивающие слова слетали с губ Гарри низким томным шёпотом, действуя на учителя, как красная тряпка — на быка. — Нагнуть над столом и трахать до звёздочек, да? Твоим, я уверен, идеальным членом… М-м, я бы его попробовал на вкус, наверняка он прекрасен… Поток пошлых слов прервала сильная пощёчина, звонким эхом разлетевшаяся по всей аудитории, а Томлинсон всё с той же бесцеремонностью толкнул парня к столу, прижавшись своими бёдрами к чужим. Без слов он резко стянул с младшего куртку, наслаждаясь мнимой податливостью, после чего нетерпеливо избавляя Гарри и от остальной ненужной сейчас одежды. Всего на мгновение их взгляды встретились, две бури соединились в одно целое: горящие щёки и часто вздымающаяся грудь, дрожащие от желания руки и лёгкая боль от переполняющего всего тела возбуждения. Прекрасная картина. Но рассудок был затмлён окончательно, заставляя Гарри, словно в порыве безумия, наброситься на Томлинсона, точно так же срывая с него одежду с ощутимым треском ткани по швам. Когда на парне остались лишь джинсы, шатен вновь ухватился за кудри студента, жёстким рывком опуская того на колени у своих ног. — Заслужи мой член в тебе, детка, — развратно облизнув губы, почти промурлыкал учитель, наклоняя голову парня ближе к своему паху. Как в дымке прострации Гарри послушно начал расстёгивать ширинку на чужих брюках, стягивая их вместе с бельём до середины бедра. Открывшийся взору ствол выглядел настолько притягательно и сладко, что немедля и секунды Стайлс жадно вобрал в рот головку, одновременно держа руки за спиной. Солоноватый привкус обильно выступившего предэякулята кружил голову, пока губы всё сильнее растягивались вокруг не слишком длинного, аккуратного органа, постепенно скрывая всю его длину во влажном горячем плену. Прикрыв глаза от удовольствия, кудрявый издал гортанный стон, ощущая, как головка упирается в заднюю стенку горла, а затем внезапно полностью выпустил плоть изо рта. То, что происходило с Луи, невозможно было описать: запрокинув голову, он тяжело дышал, еле стоял на ногах и дрожащей рукой направлял голову студента, пока тот творил неимоверные вещи своим греховным ртом и губами. Длинный язык прошёлся от основания до головки, намеренно давя на чувствительную уздечку, отчего Томлинсон почти согнулся пополам, издав без стеснения громкий высокий стон. Гарри вновь насадился на член, сильно втягивая щёки и увеличивая давление губ, в подтверждение правильности своих действий получая сверху несдержанные стоны и тихое хныканье. Учитель даже не имел шанса остановить Стайлса, чувствуя себя безвольной куклой в умелых руках кукольника, который безжалостно творил с ней всё, что ему вздумается. Гарри остро ощущал свой триумф, пока Томлинсон стремительно одерживал фиаско, теряя остатки кислорода в лёгких и здравых мыслей в голове. В неумолимом темпе Стайлс двигал головой, каждый раз заставляя парня крупно содрогаться от подступающего огненной лавой из низа живота удовольствия. И буквально через минуту шатен надрывно закричал, кончая в рот своего студента, пока его пальцы мертвой хваткой вцепились в края стола до боли в руках. В глазах плыло, а пока он пытался вновь обрести ясность ума, Гарри стянул с него одежду до конца, отбрасывая её на пол. Он выпрямился, глядя на раскрасневшееся лицо преподавателя, на его дрожащие ресницы с приоткрытыми губами и победно ухмыльнулся. — Твою мать… — наконец, подав признаки жизни, прохрипел Томлинсон, откашливаясь. Стайлс молчал, приближаясь к парню почти вплотную, после чего внезапно сплюнул на ладонь, побуждая Томлинсона изумлённо распахнуть глаза. — С самого начала ты ошибался, Луи, — ласково пропел кудрявый, чистой рукой притягивая к себе парня за талию. Другая ладонь опустилась к чужим ягодицам, оставляя на коже следы спермы Луи, что Стайлс вовсе не проглотил. — Это я нагну тебя над столом и трахну, я сделаю тебя своей сучкой. И младший приставил смоченный палец к колечку мышц, без предупреждения входя сразу на две фаланги. Луи слабо простонал, вмиг ослабевая в руках Гарри и выглядя уже не таким уверенным и властным, как некоторое время до этого. — Я трахну тебя грубо, до звёздочек, прямо как ты хотел меня, да? — он задвигал пальцем, а сперма шатена действовала не хуже смазки, отчего тот прильнул к кудрявому всем телом, пытаясь одновременно получить большего. Совсем скоро Стайлс добавил второй палец, а за ним и третий, почти полностью удерживая Луи от падения на пол, превратившегося в один сплошной комок нервов, ставшего до одурения податливым и чувствительным. — Ты такая шлюха, сам насаживаешься на мои пальцы, хотя пытался показать себя главным. Это было забавно, правда. Похотливая маленькая сучка, — прорычал Стайлс, ещё сильнее двигая тремя пальцами в растянутой дырочке. Ключицы опаляло горячее дыхание Луи, стыдливо уткнувшегося в шею парню, выпуская скулящие тихие звуки. — Послушным ты мне нравишься куда больше, детка… Внезапно помещение огласил громкий стон, когда длинные пальцы задели простату и намеренно вновь и вновь прижимались к чувствительному месту, окончательно вводя Томлинсона в неадекватное состояние. Ухмыльнувшись, Гарри поменял их местами, а после чего опустил Луи грудью на стол, разводя упругие пышные ягодицы в стороны, являя вид на пульсирующее блестящее отверстие. Младший сплюнул на сфинктер и потёр его пальцем предельно нежно, даже не намереваясь проникать внутрь. — Ты ведь хочешь меня, да? Хочешь мой член в твоей замечательной попке… Луи жалобно проскулил и кивнул, сгорая от приятных ласк пальца на сжимающемся колечке, но вдруг получил сильный удар по одной из половинок. — Скажи это, — приказал парень, ещё раз ударив по нежной коже, получая в ответ всхлип. В кого же превратился властный учитель? — Д-да… — Конкретнее! — Я хочу т-твой член, — лицо старшего горело от смущения и позорного желания, но задетая гордость давно забыла о себе. Он по-настоящему наслаждался исходящей от кудрявого властью, его прикосновениями и лёгкой грубостью. — Молодец, малыш, — низко прошептал Гарри и, неожиданно для Луи, приставив головку к раскрасневшемуся отверстию, грубым мощным толчком вошёл в парня до середины. Луи во всю силу голоса заскулил, подрываясь телом вперёд, пока Гарри почти сразу начал двигаться, выбивая из шатена весь воздух. Он схватил его за бёдра, не позволяя двигаться, но тот всё равно не мог успокоиться, мечась в поисках опоры. — Просто… поразительно, — отрывисто выдохнул Стайлс, ритмично подмахивая бёдрами и наблюдая, как красиво вся длина члена исчезала в месте соприкосновения двух тел. — Как ты мог подумать, что… Блять, что я тебя когда-нибудь не трахну, а? — рука потянулась к чужой шее, с силой её сжимая, из-за чего Луи зашёлся в хриплом стоне, закатив глаза. Сейчас он находился в абсолютной прострации, просто принимая всё, что Стайлс ему яростно давал. Хотелось лезть на стену и выть волком от переполняющих его ощущений, а чувство большого ствола, наполняющего его буквально до краёв, заставляло забыть всё смущение и в полной мере получать удовольствие от происходящего. Словно изголодавшееся животное, кудрявый вбивался в до дрожи податливое тело, слушая мелодичные стоны и наслаждаясь беспомощностью Луи, как тот буквально просил о его члене. Край стола больно врезался в живот при каждом размашистом толчке, а бумаги на поверхности прилипли к вспотевшей груди. Но всё это было полнейшими мелочами, когда Гарри буквально каждый грёбаный раз задевал мясистой дьявольски горячей головкой простату. — Т-твою-ю-ю ма-а-ать! — простонал Луи навзрыд, полностью не контролируя себя от всего обилия удовольствия, что огромной стремительной волной окатило его. Но в следующую секунду чужая рука опустилась на его уже давно стоящий член, сжимая кольцом пальцев основание, тем самым доставляя жуткую, но приятную боль; нереально хотелось кончить. — По-ожалуйста, — слабое хныканье звучало слаще любой мелодии. — Только после меня, Лу, — парень улыбнулся и уткнулся носом шатену в основание шеи, окончательно срываясь с ритма, что предвещало его скорую развязку. Вторая рука до синяков сжимала бедро (наверняка на всей поверхности бёдер и ягодиц появится множество синяков), а после чего внезапно зубы вцепились Луи в загривок, и именно в этот момент он почувствовал, с какой животной яростью Гарри без единого звука излился в него, придавливая его всем телом к столу. Обжигающее тепло разлилось внутри, а до сих пор продолжающееся давление на простату лишь усугубляло ситуацию, но вдруг кольцо из пальцев исчезло, быстрым движением проходясь по чувствительной головке, что стало финальной точкой. С глухим высоким стоном Луи кончил во второй раз, изливаясь на стол, содрогаясь всем телом, пока Гарри всё ещё был в нём и крепко держал в объятиях. Прошла, казалось, вечность, пока оба пришли в себя и отошли друг от друга, восстанавливая дыхание. Помещение пропиталось похотью, потом и сексом, но Луи считал, что это лучший аромат. К слову, Гарри неожиданно наклонился к своей брошенной на пол одежде и достал из кармана куртки пачку сигарет, ловко прикуривая одну зажигалкой. Томлинсон выглядел так, словно хотел что-то сказать против, но вдруг сам подошёл к Гарри вплотную, и пока тот не выдохнул сизый дым, прильнул к его губам, соединяя дыхание на двоих. От неожиданности Стайлс машинально обхватил шатена за талию, удивлённо распахнув глаза, а старший ещё ближе прижался к разгорячённому телу, наслаждаясь мягкостью и горьковатым вкусом алых лепестков. Именно так, как он и предполагал всё это время до этого, пока с самого начала желал прикоснуться к греховным губам. — Я… — Луи отстранился, неловко опуская взгляд, и хотел уже было отойти, но сильная рука притянула его обратно для нового поцелуя. Обоих всё устраивало, пепел опадал на пол, пока они упивались друг другом, и, возможно, им ничего больше было не нужно. И даже вполне вероятно, что это было далеко не последнее их бурное «решение проблемы».