Последний шанс

— То, что ты натворил в китайском квартале, это из-за того козла Генри, так? Знаешь, на кого он работал, когда сдох? — спрашивает Лео, презрительно скривившись. — То есть, когда его на фарш пустили? — саркастично подмечает Вито, сжимая пальцами собственное колено. — Он работал на федералов! Он ссучился! Поэтому… Дальше Вито слышал с трудом. Нет, даже в мыслях он не мог представить, чтобы Генри, оказался предателем. Чтобы он, вот так… Конечно, он всегда был немного скрытным, но он был человеком чести. Генри никогда бы не опустился до такого. Никогда. — Убери Карло, сделай нам одолжение, — предлагает Галанте. И Вито ничего не остается, кроме как согласиться. Ему было за что ненавидеть Фальконе. В частности, из-за Генри. Чутье подсказывало, что Карло как-то замешан в его смерти. Авантюра с наркотиками — вышла ему боком. И тогда, он решил убрать Томасино. А затем все завертелось. Переполох в китайском квартале, федералы, Винчи… Это все его вина, и он за это ответит. И как же сладостен этот момент, когда Скалетта свершает «правосудие». «Я отомстил за тебя, Генри… я отомстил», — думает он, и на долю секунды, но он счастлив. А затем, боль возвращается. Генри уже не вернуть. Он мертв. Он же хотел сказать ему… — Это еще что… — пораженно шепчет Джо. Голос пробуждает его от раздумий. — Порядок, Джо, — успокаивающе отвечает он. Они садятся в разные машины. Скалетту еще немного трясет от произошедшего. Нервы натянуты до предела. Ему катастрофически хочется выпить. Вито смутно припоминает слова Томасино: — Алкоголь не убьет твои страдания, лишь притупит на время. Я бы не советовал… хотя, чего это я, сам грешу подобным… — И какую боль ты заглушаешь? — спрашивает тогда он. Кажется, тогда Генри ему так и не ответил. Он всегда ловко уходил от вопросов. Переводил на другие темы, а иногда просто отмалчивался. Сказать, что это раздражало Скалетту, значит ничего не сказать. Он был просто в бешенстве, от подобных выкрутасов. Генри никогда не был с ним до конца честен, словно бы не доверял ему. Это было больнее, чем тысяча ударов по лицу. Вито мог бы сказать ему все, оставалось лишь спросить его. Но Томасино никогда не спрашивал. Может, из-за уважения. Или он просто боялся? Никто уже не узнает… Если бы он сказал ему, может все было бы по другому? Отбросив навязчивые мысли, он спрашивает: — Ну ладно, что там за тайны? В машине повисает угнетающая тишина, и Скалетта замечает, как машина с Джо поворачивает в другую сторону. — Эй, эй! Что это такое? Куда они везут Джо? — тревожно спрашивает Вито, упираясь лицом в стекло. — Прости… Джо в сделку не входил… На миг он замирает, наверное послышалось. — Ч-что? — Джо в сделку не входил, — настойчиво повторяет Галанте. Сердце у Вито скачет как бешеное, болезненно давя в груди. — Нет…нет… ты не можешь так поступить! — кричит он, хватая Лео за грудки. Телохранитель тут же подрывается, но Галанте останавливает его рукой. — Вито, твой друг, представляет для нас опасность. Комитет… — Да срать я хотел на этот Комитет! Выпустите меня, я должен… Он хватается за ручку двери. Заперто. — Малыш, успокойся, уже ничего не изменишь. Ребята, скорее всего, уже расправились с ним. Уже ничего не изменишь… Он облажался, снова. Не спас одного, теперь второго. Вито сползает по сиденью. Он опять потерял все. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Утро начинается с алкоголя. Уже десятое утро подряд. Это превращается в рутину. Сначала, он просыпается, выпивает полбутылки, а затем идет в душ. После, еще полбутылки, и только потом, завтрак. Через неделю, его отправят в Нью –Бордо. Так решил Комитет. Вито даже не помнит, как ему об этом сообщили. Он вообще смутно помнит последние дни. Все как в тумане. Были похороны Джо… Но он не помнит, было ли тело в гробу или нет. Кажется, гроб был закрыт. Но в памяти, хорошо отпечаталось лицо Лео. Его взгляд, полный разочарования и презрения. — Нам не нужны бесхребетные пьянчуги, Вито. Соберись, — говорит ему Галанте. Скалетта усмехается. Сейчас он так похож на своего отца. Лишь бы не кончить так же… Вито навещает могилу друга каждый день. Просто приходит и сидит там несколько часов, поглощая несметное количество алкоголя. Это его вина, он не спас его. Но время не вернуть назад, и Вито уже почти смирился с этим. Смирился с тем, что Джо больше нет. Но с тем, что Генри больше нет, он смириться не может. Его могилу он так и не навещает. Каждый раз он собирается, но не доходит до конечной точки. Ему страшно. Страшно осознать, что он лежит в этой сырой земле. Что он больше не увидит его. «Алкоголь не убьет твои страдания, лишь притупит на время», — говорит его голос в голове. Но Скалетта не слушает, делает еще глоток. Он вновь вспоминает тот день, когда решился сказать ему… Это был чертовски дождливый день. Он тогда промок до нитки, добираясь до дома Томасино. Как всегда, привычно постучал в дверь. И, как всегда, Генри открыл ее. Но в тот раз, что-то было не так. Привычный, спокойный и расслабленный Генри, выглядел каким-то нервным и испуганным. — Вито? Заходи, быстрее, — сбивчиво прошептал он, утягивая Скалетту в дом. — Что с тобой? — спросил Вито, дотрагиваясь до плеча товарища, — Ты что, под наркотиками? — Нет, я их не трогал, — раздраженно отвечает тот, указывая на портфель в углу комнаты. Вито все же проверяет его наличие. Все на месте. Ровно столько, сколько они еще не успели продать. — Сегодня уже заберут, деньги будут у нас. Вернем долг Бруно, считай, что мы в шоколаде, — сказал Генри. — Да? А чего ты так волнуешься? — Я не волнуюсь. Просто… А, ладно, немного нервы пошаливают, но все в порядке. Не переживай. — Ну раз ты так говоришь…. Вито неуверенно поднял взгляд на Томасино. Повисла удушающая тишина, нарушаемая лишь стуком часов. — Так ты что-то хотел? Или просто зашел проверить, не сожрал ли я наш товар? — насмешливо спросил Генри, облокотившись на дверной косяк. Скалетта торопливо прокрутил в голове все варианты начала разговора, и с ужасом понял, что не подходит ни один. — Вито? Руки у него вспотели, а колени предательски затряслись. От страха, он уже практически забыл, как дышать. — С тобой все нормально? Эй? — Я-я просто… — неуверенно прошептал Вито, замирая под обеспокоенным взглядом друга. — Ну? — Я пришел, чтобы сказать тебе нечто важное… Томасино слегка насторожился, но ничего не сказал, лишь кивнул головой, вынуждая Вито продолжить. — Скажу сразу, тебе это не понравится. — Меня заказали? — Что? — непонимающе спросил Скалетта. — Меня решили убрать, а ты пришел меня предупредить, как это было с Лео. — Нет, это не то… Генри облегченно вздохнул, и подойдя к Вито, успокаивающе хлопнул его по плечу. — Тогда нечего так трястись, говори уже. Вито представил, как говорит ему. И представил, что будет потом… Нет, он не хотел этого. Лучше он будет молчать всю жизнь, чем… — Ничего, Генри, я передумал. Не важно, — сказал Вито, скидывая руку с плеча, — до завтра. Он резво направился к выходу, и когда уже взялся за ручку, то услышал его голос: — Мне тоже есть что сказать тебе, Вито, — тихо произнес Томасино. Скалетта так и замер, держа руку на дверной ручке. Не в силах даже обернуться, он весь обратился во слух. Прошло по меньшей мере две минуты, прежде чем Генри разочарованно выдохнул: — Ладно, в другой раз… Иди… И Вито просто ушел. Опять. Так ничего и не сказав. А на следующий день, Генри убили. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Вито допивает четвертую бутылку за это утро. Сегодня, он отправляется в Нью –Бордо. Это его последний день в Эмпайр –Бэй. Он снова навещает могилу Джо. Затем, могилу матери и отца. Он заходит повидаться с Франческой. Обходит всех знакомых. Он прощается со всеми, только не с ним. К нему он опять не доходит, останавливаясь на полпути. Впрочем, как и всегда. Лео заезжает за ним вечером, он лично отвезет его в аэропорт. — Готов, малыш? — спрашивает он без особого интереса. Вито нет смысла отвечать. Готов он или нет, никого не волнует. Его насильно отправят туда, куда он совсем не желает ехать. Поэтому он молча садится в машину, даже не смотря на старого друга. Они едут в полной тишине. В голове у Вито пусто, как и в сердце. Ему нужно начать новую жизнь, покончить с бесконечным пьянством, с этой ноющей болью, со всем, что находится в этом городе. Он бросает последние взгляды на улицы Эмпайр-Бэй. Те места, где строилась его жизнь, где она разрушилась. — Приехали, Вито. Вылезай из машины, — сухо сообщает Галанте. Вито не отвечает, продолжая сидеть на месте. Что-то не дает ему сдвинуться, осталось что-то, что он не успел сделать. И только сейчас он понимает, что именно… — Лео, мне нужно назад. Ненадолго, я вернусь сюда, обещаю. Дай мне всего час, всего один час… — Ты что удумал, парень?! Совсем крыша поехала, сбежать решил? — Я не сбегу, мне нужно кое-что сделать… Я должен, последний раз… Лео непонимающе хмурится, а затем, словно прозрев, ехидно произносит: — Ясно. Ты к этой крысе собрался? — Не называй его так, — почти с рычанием говорит Вито, — выйди из машины, или я за себя не ручаюсь… — С огнем играешь, малыш, — разочарованно говорит Лео, но из машины все-таки выходит, — даю тебе час, не вернешься — пожалеешь. — Этого достаточно, — отвечает он. Вито выжимает из автомобиля все соки, оставляя черные полосы на дороге. Он сносит кладбищенские ворота, под крики испуганных горожан. Машина безнадежно испорчена, но ему плевать. В этот раз он доходит до конца. Ноги не держат его, поэтому он в изнеможении опускается на колени. Вито лбом прислоняется к могильному камню. «Он чертовски холодный… Руки у Генри были такие же…» — с болезненной усмешкой, подмечает он. — Прости, — шепотом говорит Вито, — я так боялся прийти сюда… таким дураком был… Генри не отвечает ему, оно и понятно, не может… — Я уезжаю…. Не хочу, но приходится. Это последний раз, когда мы сможем поговорить… Он собирается с мыслями, сейчас нужно сказать, другого шанса у него не будет. Он и так уже затянул с этим. — Генри, помнишь я хотел сказать тебе кое-что, но не смог? — голос дрожит, но Вито продолжает, — На самом деле, хотел сказать тебе, что я… что я… Скалетта сглатывает подкативший к горлу ком. — Что я влюбился в тебя… Представляешь? — его пробивает на истерический смех, — Ты бы так удивился… и возненавидел меня, или скорее всего, даже не поверил бы! Он замолкает, впиваясь ногтями в холодный камень. — Поэтому и не сказал… это бы все разрушило. Но иногда, я думаю, а что если я ошибался? Если бы ты тоже меня… — Вито вновь смеется, качая головой, — может ты бы тогда не умер, и Джо бы не умер, все было бы по-другому… Скалетта замолкает, лишь сильнее прижимаясь к камню, практически соприкасаясь с ним губами. Собравшись с мыслями, продолжает: — Ты мне тогда тоже хотел сказать… интересно, что? Может то же самое, что хотел сказать я? Но я никогда уже не узнаю… Иногда, я ненавижу тебя за то, что ты никогда не доводил начатый разговор до конца. Я делал так же, поэтому и себя ненавижу тоже. Мы были так похожи в этом… Он сидит еще несколько минут, продолжая рассказывать холодному камню обо всем, что когда-то хотел сказать. Мимо проходят люди, кто-то крутит пальцем у виска, кто-то сочувственно кивает головой. Скалетта не обращает на это внимания. Сейчас, он говорит так много, что начинает болеть язык. Времени остается мало, он должен успеть… Нехотя отрываясь от плиты, он наклоняется к самой могиле. Целует сырую землю. — Я говорил, что это последний раз, когда мы видимся… Но теперь решил, что обязательно вернусь сюда еще раз, когда разберусь со всем, обещаю. Ты же подождешь, верно? — с надеждой говорит он, и ему кажется, что он слышит ответ. — Спасибо, Генри… Я не подведу… С невероятным трудом, Вито поднимается с колен. Он старается уйти, не оглядываясь. Но в последний раз, все же бросает затуманенный взгляд. И ему кажется, что он видит его… Всего на долю секунды, но он счастлив. А затем, боль вновь возвращается. Но теперь, у него есть цель.