Help me!

      

Автор.

Этой ночью Лисса снова проснулась в холодном поту. Провела дрожащими пальцами по волосам и постаралась выровнять дыхание. В ванной из зеркала на девушку смотрел несчастный человек с темными кругами под глазами и покусанными губами. Ополоснув лицо холодной водой, Лисса вернулась в кровать. На телефоне часы показывали 5:00. Снова. Потеплее укутавшись в одеяло, девушка закрыла глаза. И тут же перед ней появились обрывки недавнего кошмара. Лита...Танцы...Кровь...Ангел...Змея пожирающая свой хвост...Белая башня...Крик...Чёрный лебедь... Чей-то голос повторял : "Вестник смерти! Вестник смерти!..." Лисса вздрогнула, когда услышала, как поворачивается ручка двери. Уже светало, и можно было различить очертания предметов находящихся в комнате. Небольшой серый комод, того же цвета шкаф и кровать. Все уже потрепанное временем и, наверное, видавших одежду многих поколений. Большое зеркало, тщательно отмытое Лиссой, но в углах все равно сохранилась въевшаяся грязь. На окнах старые, пожелтевшие занавески. Когда-то белая дверь, теперь такая же серая, как комод или шкаф, в ванную комнату. И почти новая белая дверь, выход из комнаты. Совершенно не вписывающаяся в эту обстановку старья и рухляди. Дверь приоткрылась. Лисса ещё больше закуталась в одеяло. Сердце быстро стучало от страха. Девушка уже представила, как дверь открывается и в комнату входит мёртвая Брук. Но в отверстие проснулась лишь белобрысая голова Льюиса. Он затравленно начал озираться, а потом посмотрел на Лиссу, заметив, что она не спит, парень постарался скрыться, но девушка несколькими широкими шагами преодолела расстояние между кроватью и дверью и схватила брата за руку: - Ай,- вскрикнул Льюис. - Какого черта, Льюис?- прошипела Лисса и отпустила парня. - Я просто пришёл разбудить тебя, думал, что ты ещё спишь, а когда увидел, что ты проснулась, решил уйти, но ты схватила меня за руку. Ненормальная. Лисса неприятно укололо в груди. Ненормальная. Она усмехнулась, а потом приблизилась к лицу брата и прошептала: - Милый мой, а ты знал, что когда ты врёшь, то смотришь только в одну точку, правее от моего правого глаза? Льюис удивлённо поднял брови: - Да, братец, я о тебе все знаю,- девушка засмеялась, а потом резко сделала серьёзное лицо,- я так и не услышала, что ты потерял в моей комнате? Льюис опустил глаза, нахмурил светлые брови: - Мне деньги нужны. На сигареты. Лисса улыбнулась: - Иди, проси у своего любимого папочки, я тебе на такую дрянь никогда не дам денег. - Угу,- нехотя отозвался брат и вышел из комнаты, а через плечо бросил,- все равно ты ненормальная, и никогда не сможешь быть нормальной. Тебе не позволят. Девушка с открытым ртом провожала Льюиса. Он так говорил, как-будто был уверен, что так и будет. Как-будто это он предсказывает будущее. - Чтобы я больше тебя не видела в моей комнате,- крикнула она, но как-то неуверенно. Лисса медленно закрыла дверь и скатилась по ней на пол. Она не плакала. Просто смотрела вперёд. Даже мыслей никаких не было. Пустота. Самое страшное было то, что девушка знала: Льюис чертовски прав. Ей не позволят. В это же время в доме Нормана Годфри белокурая девушка вскочила с кровати. На щеках ещё не высохли дорожки от слез, а сердце бешено стучало в груди. То что произошло этой ночью приводило Литу в ужас. Из глаз снова брызнули слёзы. Что она скажет родителям? Ей просто не поверят. Полчаса девушка билась в истерике. Только переставая плакать, на неё снова накатывало с новой силой. В голове повторялась одна и та же сцена, словно кадр из фильма, на столько это было нереально и в то же время по-настоящему. Вскоре Лита заснула. Ей ничего не снилось. Через полтора часа она проснется от звона будильника ужасно разбитая. А спустившись на первый этаж, повергнет всех в шок, одной лишь фразой: "Папа, я беременна".             

***

POV Мелисса

Снова невыспавшаяся, снова словно всю ночь пила. Снова. Голова раскалывалась, а в памяти то и дело всплывала моя утренняя встреча с братом. Его идиотская причина зайти в мою комнату, его дерьмовая фраза. Мой день испорчен. По громкоговорителю что-то начали вещать. Я не вслушивалась в слова, лишь уловила одну фразу: "...карнавальные костюмы...". Я начала вспоминать о каких-нибудь ближайших мероприятиях, но в голове ничего не всплывало. И тут же взглядом я наткнулась на объявление, висевшее на шкафчике: "Внимание учащимся! В среду вечером состоится бал-маскарад. Начало в 18:00. Алкоголь, наркотики, сигареты проносить в школу строго воспрещено". Я нахмурилась. Действительно, почему бы не устроить бал на следующий день после смерти ученицы. Хотя, по громкоговорителю что-то говорили об этом. Мои размышления прервала необычная сцена, возникшая перед глазами. Из какого-то кабинета вышла необыкновенно высокая девушка. Вся ее одежда, как и волосы, были чёрными, а длинная челка закрывала один глаз. Что-то с ней было не так, но что, я не могла понять. Тут же в поле зрения появился Питер. Он подошёл к девушке и, подняв голову, улыбнулся. Она была намного выше парня. Питер что-то ей говорил. А она молчала и печатала в телефоне стиусом. Руки у неё были забинтованы. Мне показалось это сверх наглости. Когда с тобой разговаривают, будь добр, отвечай, а не переписывайся в телефоне. Я подошла к этой парочке, и тут же несколько парней прошли мимо и толкнули Питера, вслед полетели оскорбления и тупой смех. А учебники парня выпали из рук. Питер наклонился, собирая их, я решила помочь. Когда я присела на корточки и взяла один учебник, появилась ещё одна рука, взявшая другую книгу. Мы все подняли глаза. Питер удивлённо смотрел на меня и Романа, то же читалось и у нас с парнем во взглядах. Мы поднялись с пола, я и Роман отдали учебники Питеру, а потом повисло молчание. Нарушить его решила я: - Не благодари,- кивнула я, а потом повернулась к высокой девушке.- Привет, меня зовут Лисса. Краем глаза я заметила, как Роман нервно дернулся. Девушка мило улыбнулась и снова начала печатать в телефоне. Я нахмурилась. И тут из телефона донесся голос: - Меня зовут Шелли. Я тебя раньше не видела в школе. Я несколько секунд пребывала в шоке. Она немая? Мимо нас пронеслось несколько подростков, ветром челку Шелли откинуло немного, и я увидела, что там скрывалось. Огромный глаз. Очень необычный для обычного человека как будто ты обычная и имеющий свою притягательность. Но все же сначала меня охватил страх. Я немного отпрянула, и девушка это заметила, её глаза вмиг стали грустными. Кто-то резко схватил меня за плечо и развернул. Роман был зол. Я видела это по его нахмуренным бровям и глазам, метающим молнии. Я сглотнула. Вчерашнее обещание себе, стать его подругой, испарилось без следа: - Не смей обижать Шелли,- прорычал он почти мне в губы,- если я узнаю... Его перебил голос из телефона: - Роман, все в порядке. Я чувствую мы поладим. Я нервно сбросила руку парня с моего плеча и снова развернулась в девушке. Улыбнулась, чем вызвала ответную улыбку: - Я тоже думаю мы поладим,- а на душе стало спокойно. - Хорошо,- потер переносицу Роман, а потом обратился к Питеру.- Оставим девчонок. Тебя довезти до дома? Питер все ещё недоверчиво смотрел на Романа: - С чего это? - Просто так,- пожал плечами парень. Питер, подумав, кивнул. Парни помахали нам, а Роман посмотрел на меня таким взглядом, будто я собираюсь убить Шелли. Он ей телохранитель? Или кто? Вдруг я вспомнила про шарф: - Роман, погоди,- я подошла к нему.- Я, кажется, оставила у тебя в машине свой шарф, ты мог бы его мне вернуть. Парень удивлённо поднял брови: - Шарф? У меня нет твоего шарфа. Я недоверчиво на него посмотрела, но парень не врал. Я это видела. Или он просто мастер вранья: - Ладно, проехали,- я махнула рукой.- Но если найдёшь, можешь отдать его мне, он очень много для меня значит. - Конечно,- кивнул Роман и, развернувшись, пошёл к выходу вместе с Питером. А я вернулась к Шелли. Она заметила, что со мной не все в порядке и что-то напечала в телефоне: - Ты идёшь на танцы? Я подняла глаза и улыбнулась.             

***

Весь день я потратила на подготовку к вечеринке. Я привела Шелли в мой дом, хорошо, что никого не было, сразу извинившись за беспорядок в комнате, я залезла в коробку с вещами мамы. Там были фотографии, кое-какие драгоценности, которые я не собиралась отдавать отцу, а на самом дне, тщательно упакованное, лежало мамино платье. Мама с первого взгляда влюбилась в фильм "Чёрный лебедь" и купила себе чёрное платье, как у балерин. Как та чернота из видения. Я тряхнула головой и вытащила пакет с платьем: - Кстати, Шелли,- будто внезапно вспомнив, воскликнула я, хотя сама всю дорогу до дома думала об этом,- а почему Роман так о тебе печется? Я спросила это, не смотря на девушку, делая вид, что мне не очень интересно. Сначала была тишина, я все таки решила посмотреть, чего Шелли не отвечает. Девушка сидела на кровати. Её колени были согнуты под острым углом. Шелли явно было неудобно. Она печатала в телефоне: - Роман - мой брат. Он очень любит меня и защищает от всего мира. Иногда эта забота излишняя, но мне все равно очень приятно, и я благодарна ему за это,- ответила Шелли. - А Лита? - Лита - наша кузина, она тоже очень хорошая, Роман много времени проводит с ней. Я молча переваривала информацию. Господи! Сколько ещё Годфри в этом городе?: - Могу я задать ещё один вопрос? - Конечно. - У вас есть мама?- подумав, добавила.- Просто я и мой брат Льюис растем без матери, только с отцом, но он не слишком...любит нас. Он ненавидит меня. Шелли грустно вздохнула, а потом неожиданно встала с кровати, снеся при этом некоторые вещи с комода, и крепко обняла меня. От неожиданности я выронила нераспакованное платье и, улыбнувшись, обняла девушку в ответ. Она с ободряющей улыбкой разжала объятия и напечатала в телефоне: - У нас нет отца, он...умер, когда Роман был маленьким, мы живём с мамой, она любит нас, но по своему. Они часто ссорятся с Романом. В основном из-за меня. Я не стала больше задавать вопросы. Я видела по лицу Шелли, что эта тема причиняет какую-то боль. Боль, которая запрятана далеко в душе. Я снова взяла платье и достала его из пакета. Шелли восторженно вздохнула: - Нравится? По её лицу было понятно, что да, ей безумно понравилось. Как и мне: - Это платье мама купила после просмотра фильма "Чёрный лебедь". Он настолько её зацепил, что всю неделю она ходила в магазин для танцев и подолгу смотрела на это платье, пока не решилась купить,- я с улыбкой провела ладонью по чёрной ткани. В голове проносились воспоминания, и что-то ещё. Что-то, что я никак не могла уловить. Что-то из прошлого: - Так давай, примерь его,- не выдержала Шелли. И я примерила. Платье оказалось впору. Из зеркала на меня смотрела невысокая девушка с русыми волосами и голубыми глазами. Чёрное платье украшало её фигуру. Ткань приятно холодила кожу. Плечи были открыты, а лямки украшали чёрные перья. Лёгкий корсет. Кажется это платье называется "Шопенка". На юбке из чёрного фатина тоже перья: - Тебе очень идёт,- послышался безэмоциональный голос. Я обернулась. Девушка почти доставала головой до потолка. На её лице читалось восхищение. Уверенная, если бы она говорила, то у неё был бы прекрасный голос: - Спасибо,- я повернулась к зеркалу,- теперь прическа и макияж. Я достала из маминой коробки косметичку. Ни я, ни мама сильно не красились, но Катрин хранила ее на всякий случай. Там же я нашла гель и блеск для волос. Все это осталось с моих танцев. Шпильки тоже оказались на месте. Я сделала тугую шишку на голове. Загладила все гелем и закрепила шпильками. Кое-где мне помогла Шелли. Хотя, помогла - сильно сказано. Но я сделал вид, что без её помощи не справилась бы. Лицо девушки расцвело. На лицо я нанесла немного белой пудрой, губы накрасила красной помадой. Косметика была старой, и я боялась, как-бы не началось раздражение кожи. Я отдалилась от отражения и посмотрела на свои труды. Теперь я ещё больше чувствовала, что что-то не могу вспомнить. Это воспоминание крутилось в голове, но когда я думала, что уже вспомнила, оно снова ускользало. Осталась самая трудная часть. Черный рисунок вокруг глаз. Этот рисунок должен был напоминать перья. Как у лебедя вокруг глаз. Чёрного лебедя. На руках я нарисовала перепонки, как на лапках этих птиц. И вскоре я доделала образ. Теперь я окончательно отложила кисточку и отошла от зеркала. И мне стало страшно. Этот образ навевал непонятный ужас и волнение.Тревогу. Захотелось смыть с себя это. Последняя часть пазла встала на место и воспоминание, которое ускользало от меня, ворвалось в мой разум как ураган, выбрасывая все остальные мысли и оставляя лишь одну. Ты убила свою мать. То, что стояло перед зеркалом не могло быть чем-то добрым и хорошим. Оно несло смерть, оно убивало. Оно предсказывало. Именно после того, как мама надела это платье, сделала макияж и показалась перед дочерью чёрным лебедем, воплощением тёмной стороны души, я предсказала ей смерть. Казалось, ничего другого я и не могла предсказать. И сейчас этот образ вернулся. А вместе с ним и несуществующая вина. Как-будто я выпустила зло, достав платье. Но, конечно, оно ни в чем не виновато, просто именно с этим образом связано воспоминание о предсказании, именно в платье чёрного лебедя я вложила частицу своей души, своей плохой стороны. Стороне, которая предсказывает, стороне, которая видит. С того ужасного момента все мои плохие предсказания я ассоциировала с чёрным лебедем. Но я забыла об этом. Теперь вспомнила, как будто смерть вернулась: - Лисса, что случилось? Из этого тошнотворного коктейля из воспоминаний и рассуждений меня вывел голос Шелли. Я посмотрела на неё: - Знаешь, я передумала идти,- немного помолчав, ответила я Брови девушки поползли вверх. А потом её лицо стало решительным, стиус яростно застучал по панели клавиатуры: - Что? Но почему? Твой образ очень необычный и красивый. В нем скрыта какая-то загадка. Ты просто обязана пойти на вечеринку. Я уверена, что все будут в восторге. Я улыбнулась: - Без тебя я не пойду. Но мне пришлось идти без Шелли. Она отправила своему брату сообщение, где говорила, чтобы он забрал нас из моего дома. Когда она только успела? И в тот момент, когда я уже хотела пойти смывать грим, потому что Шелли окончательно отказалась идти на вечеринку, за окном кто-то просигналил. Это оказался Роман.