В здоровом теле

Каждый день он выходит ровно в шесть тридцать. Потягивается. Футболка следует за его руками, открывая подтянутый живот. Он наклоняется вперед, потом назад, потом трясет ногами, выдыхает и бежит, удаляясь от входа вправо. Северус сразу ковыляет в туалет. У него есть ровно семь минут на утренние процедуры. Ни секундой больше. Раковина довольно расшатана, ведь он налегает на нее всем весом, поддерживая себя в вертикальном положении. Он завязывает волосы в хвост, умывается, чистит зубы, что очень сложно делать без возможности наклонить голову. Корсет на шее давит на грудь и подбородок. Ровно через пять минут он выходит в комнату, накидывает поверх пижамы халат и, опираясь на спинку кровати, перетаскивает свое тело к окну. Чуть слева. Чтобы никто не смог заметить его с улицы. Гарри выбегает из-за угла здания. Он еще не устал — шаг пружинит, руки машут активно, футболка пока сухая. Он улыбается. Ямочки на раскрасневшихся щеках. Гарри щурится, трет глаза и всматривается. Северус удивляется, почему после полного восстановления зрения Гарри так сильно щурится. У входа в госпиталь стоит колдомедик в лимонной мантии. Они здороваются, и Гарри бегает на месте, не останавливаясь. Северус буквально читает по губам, как они обмениваются новостями, перемывают кости пациентам, смотрят на небо и, скорее всего, говорят о погоде, затем прощаются, и Гарри устремляется на второй круг. Когда он пробегает мимо окон в четвертый раз, он снимает футболку. ВСЕГДА СНИМАЕТ ЕЕ ИМЕННО У ОКНА! Северус громко сглатывает и оседает на стул. Больше смотреть в окно он не может. Не позволяют ватные ноги и трепыхающееся сердце. Колдомедики разводят руками. Слишком долго яд змеи циркулировал по крови, и ежедневные процедуры могут продлиться еще столько же. Прописываться на второй год в Мунго Северус не собирается, но и уступать Сметвику, с его упорными и настоятельными рекомендациями занятий с физиотерапевтом, не может. Первое и основное препятствие — показать слабость другим. Северус не готов приседать на трясущихся ногах, принимать помощь постороннего, кататься на спине по полу, тянуть спину, опираться на поручни, но самое главное — принимать помощь. Нет, он вполне отдает себе отчет в своей асоциальности и часто делает над собой усилие, приучается не скалиться на своевременную поддержку, но только не сейчас. Даже стоять у стены тяжело, а оказаться в маленьком зале рядом — страшно. Вот уже год Гарри стажируется в госпитале и с Рождества ведет физиотерапевтические занятия. А с пасхи Северус каждое утро дежурит у окна. И если бы знал раньше, на руках бы приползал, висел бы на подоконнике ровно в шесть тридцать и смотрел на свое наваждение. Вторая встреча происходит в пять, после обеда. Гарри всегда заходит на традиционную чашку чая. Северус сидит в кресле и делает вид, что ему все равно — в одиночестве он пьет душистый чай с плавающими по поверхности кружочками масла бергамота или в компании улыбающегося и смешно щурящегося Гарри Поттера. Эта традиция началась почти сразу после того, как Северус пришел в себя. Пропущенные дни можно пересчитать по пальцам, и Северус не верит, что Гарри ежедневно навещает его ради собственного удовольствия, а не во имя спасения всех угнетенных и немощных. Северус даже придумывает целую историю, как Гарри ходит к нуждающимся в нем на чай в три, четыре, пять, шесть, семь, а возможно, и в восемь часов. Хотя в восемь Гарри занимается с группой будущих мам, а Северус иногда подсматривает из коридора. Гарри никогда не надевает форменную мантию. Он ходит в свободных брюках, футболке и кедах. Говорит, что ему, как медицинскому тренеру, можно. Гарри вообще позволено больше, чем всем остальным колдомедикам. Он может отказать пациенту, так как слишком многие норовят приблизиться к герою через его работу. Он живет в госпитале, в старом кабинете под самой крышей, и никто не возражает, потакая его чудачествам. Он все так же краснеет, стесняется и больше напоминает подростка, но числится полноценным колдомедиком и уже заслужил уважение коллег, а пациенты готовы приносить ему клятвы верности. И Северус готов, да кто ж с него возьмет эту клятву. А все эти утренние пробежки, и сильные, но такие ласковые руки, обхватывающие со спины и поддерживающие пациентов во время занятий. Надежные. Северус утыкается в ладони и судорожно вздыхает. Ни к чему все это, ох, ни к чему. Бежать надо из Мунго. Вот чуть основательнее на ноги встанет и побежит. Во время вечернего чая Гарри смотрит на Северуса настороженно и одновременно взволнованно. Потом отодвигает от себя чашку и с хрипотцой спрашивает: — Северус, вы плохо себя чувствуете? Он говорит так... нежно, с придыханием. Ну да, Гарри на самом деле волнуется за него. Этого Северус не отрицает даже для себя. Он машет головой, потому что почему-то не может говорить. — Вас не было утром, — Северус вопросительно смотрит на Гарри, и тот улыбается. — Я не видел вас у окна. Хотя, наверное, штора была больше задвинута. Северус вспыхивает. Все его силы уходят, чтобы погасить румянец на щеках. Словно его застали за кражей конфет. Он опять запрещает себе язвить и унижать, защищаясь. Но не может остановить запущенную в голове фразу-щит. — Я думал, что вы тренируетесь, а это просто эксгибиционизм. — Мне кажется, нам надо жить вместе. Вуайерист и эксгибиционист — идеальная пара. Гарри откидывается на спинку стула и с вызовом смотрит на Северуса. Вот кто разрешил ему так быстро вырасти? Кто помог обрести уверенность в себе и научил так отвечать? Северус знает, что таких учителей, как война и потери, нельзя желать даже врагу, но все равно ревнует. А Гарри опускается перед его креслом прямо на пол, забирает из рук чашку чая, ставит ее на стол и смотрит снизу вверх. — Я готов поменяться местами. Я буду получать не меньше удовольствия, смотря на тебя. Северус сильнее запахивает халат. Жадный, пожирающий взгляд словно поджигает все вокруг. Гарри облизывается и наклоняется к теребящим плед рукам Северуса, прижимается щекой к одной ладони и выдыхает. Северус выходит из оцепенения и начинает гладить Гарри по голове. Несмотря на браваду, мальчишка очень волнуется. Каждая его мышца напряжена, и он держит шею ровно, еле касаясь руки. Когда Северус слегка надавливает на лоб Гарри, заставляя лечь себе на колени, тот расслабляется и начинает подставлять макушку под ласку. Только что не мурчит. — И я обязательно поставлю тебя на ноги. — Гарри вдруг вскакивает на ноги. — Слышишь, Северус? Обязательно! Я что, зря что ли учился? Северус кивает и улыбается. По-настоящему и открыто. Гарри потом еще долго сидит на полу, положив голову на колени Северуса, который гладит его по плечу и спине. И даже до восьми пятнадцати. Но потом он вспоминает про занятие, вскакивает, неуклюже целует Северуса в губы и убегает к своим беременным ведьмам. На обходе Северус почему-то соглашается со Сметвиком и дает согласие на короткие прогулки по утрам. На вопрос, что его побудило сменить гнев на милость, Северус загадочно ухмыляется. — В здоровом теле, как говорится. Не зря же у вас тут такие специалисты хорошие работают.