На работе и дома (цикл драбблов)

— Погоди, что-то в горле пересохло. Принесу воды, хорошо?.. Ларри выбрался из кровати, намотал на бёдра полотенце и босиком пошёл на кухню. Акменра зачем-то потащился следом. Но теоретически его можно понять: в одиночку он днём ещё належится в своём саркофаге. — Ларри Дэйли, — произнёс вдруг Акменра, когда они шли по коридору, — я хочу тебе кое-что сказать, только ты обидишься. — Ымм? — обернулся Ларри. — В смысле обижусь? — Ну... ты сейчас похож на древнеегипетского раба... такой мускулистый, в схенти и босой... Ларри даже и не подумал обидеться. Он неприлично заржал. — О владыка земель Нила! Прикажите мне поцеловать ваш жезл!.. — Прекрати, Ларри Дэйли, — нахмурился Акменра. — Не могу же я целый год нести на себе это... как его? Чувство виноватости. За то, что мой отец такой... некультурный. — Он не некультурный, Ак, — усмехнулся Ларри. — Он правитель. А ещё он пожилой человек, и медленнее адаптируется к разным изменениям. Поэтому ему до сих пор кажется, что он на троне, а все остальные — его рабы. Да, так что у нас-то с поцелуями фараонского жезла? Между прочим, я-то в схенти, хоть и босой, а ты вообще без ничего. — Ох! Я дешрет в музее забыл, — Акменра схватился за голову в притворном испуге, хитро глядя на Ларри. — О, и ускх тоже! — его руки переместились с головы на шею, на самое основание, где чуть ниже обычно лежало широкое ожерелье, и Ларри нервно сглотнул. — Ой, и браслеты! И плащ! — Акменра начал крутиться на пятках, изображая крайнюю растерянность. — Что же мне теперь делать?.. — Я знаю, о сын Солнца, — усмехнулся Ларри. — Пожалуйте назад в ваши... кхм... в наши покои, ложитесь в постель, а я сейчас водички захвачу и приду к вам... чтобы поцеловать ваш жезл. — Только потом мы поменяемся, — сказал Акменра. — И не смей возражать, это повеление фараона! — Хорошо-хорошо, Ак, иди уже, а то простудишься: у меня пол холодный, а ты непривычный босиком... у вас ведь, если не ошибаюсь, только фараоны ходили в сандалиях? — Точно, — кивнул Акменра. — Только приходи быстрей, а то у нас, кажется, всего четыре часа до рассвета.