Жил черный волшебник, служивший Луне
16 октября 2019 г., 18:08
— Чак, говоришь, с тобой был? — Сириус спрашивал так, чисто чтобы скрасить неловкое молчание, воцарившееся в комнате. Ева хмуро кивнула. — И домой пошел, да? — Ева снова мотнула головой, чувствуя, что к сердцу подступает невольное раздражение. Привычка Сириуса всегда делать вид, что все хорошо, впервые нервировала так сильно, потому что… все совсем не хорошо. — Убью его. Придурок. Нечего телефоны забывать и всяких Калебов по лесам искать, — фыркнув, заключил охотник, как будто бы он тут ответственный старший брат, а не Чарльз. Не дождавшись реакции ни от кого от двойняшек — слишком погружены оба в свои мысли были, Сириус снова подошел к окну, собираясь сваливать и исполнять сказанное, но Крис в последний момент схватил его за руку.
— Ты куда собрался? Ночь же! — возмущенно воскликнул Крис. У Сира на него взгляд такой был… непередаваемый. Снисходительно-довольный. По факту-то, ночь — это самое любимое время суток для Сириуса, и частенько вся активность у него начиналась именно с наступлением темноты, но Крис — это Крис. А параноиком в их семье все Еву считали, ага. — Пошли лучше ко мне, — продолжил Кристиан, и, не дождавшись, когда Сир сочинит какую-нибудь пошлую шутку, просто потащил его за собой из комнаты Евы. Оставшись в одиночестве, девушка упала на кровать, спрятала лицо в подушку и трагично вздохнула. Слишком много событий для одного дня, показавшегося ей вечным.
Сначала наглец Себастьян. Во-первых, да, он все-таки ведьмак, выдал себя своим неожиданным исчезновением. Во-вторых, эти его туманные речи про драконов, придурок заявил, что видел драконьи метки, только давно. Проблема в том, что укус Колина уже не так заметен на шее Евы, и… Да и что значит «давно»? «Давно» — это во времена молодости Айтвараса и его младшей сестры Леаниры? Или «давно» — это когда Тим и Ричард кусали Розу и Карли? Ева фыркнула — Себастьяна просто не могло быть ни там, ни там. И как он вообще понял или почувствовал? Ведьмаки ведь вроде не могут этого ощутить! В-третьих, он ей буквально открытым текстом угрожал. Точнее, Себастьян подразумевал какую-то угрозу извне, а со своей стороны обещал помощь… если Ева будет хорошей девочкой, черт бы его побрал. Ева вести себя примерно не собиралась. Что-то нехорошее зашевелилось в душе, и подсознание тонким голоском вопило о том, что Ева точно куда-то вляпалась, причем по-крупному.
Затем — Джеймс. Бывший парень, самый лучший друг на свете, несчастный, обреченный страдать от проклятия оборотня… а на деле — чертов гибрид, родившийся таким, который в наглую пользовался внушением и самой Евой и все время их отношений ее обманывал. Поверить в это до сих пор было трудно, она даже чуть не закатила скандал Сириусу и Кристиану, когда они озвучили свою теорию, но факты говорили сами за себя — если бы не странным образом сработавшая метка, до сих пор, кстати, ноющая, Ева бы уже точно счастливо ускакала в объятья Локвуда. Сейчас он, как предположил Сириус, уже должен прийти в себя после выстрелов Чака, и, конечно же, так просто Джим это не забудет. Сир, уже даже не шутя, предложил поискать где-нибудь аконит, и задумчиво добавил, что на гибридов он еще ни разу не охотился. Ева, немного помедлив, попросила потом поделиться с ней. Так, чисто из научного интереса. Кстати, а стоит ли вообще пить волчий аконит, чтобы отпугивать оборотней, или с ними этот фокус не пройдет? Тоже нужно проверить.
Потом, конечно же, Колин. Розе-то, наверное, круто сейчас своего придурка-мужа успокаивать — она хотя бы вампирша, плюс еще и мать его детей, Тим ее точно не тронет, а вот Еве сегодня было страшно. Так страшно, что она даже не рискнула подходить, пока Колин сам не принял относительно нормальный человеческий вид — только глаза оставались желтыми. Колин был чертовски зол, причем не так, как обычно — «боже, Ева, я же тебя просил, не делай этого, ладно, иди сюда, я тебя обниму». Ева, сдавленно выругавшись, ударила кулаком по подушке, потому что… ей было больно, и, к сожалению, это точно не ее боль. Ева Колина обманула, а он, и без драконьей страсти к правде, так просто простить подобное не сможет. Обманула, полезла к черт знает кому — то ли друг, то ли враг, потом еще и укатила со своим опасным бывшим… У Евы уже даже слов не хватало для того, чтобы себя проклинать.
И, в завершение, мама. Мама, которая вообще не должна была обо всем этом знать! Папа вроде отреагировал менее эмоционально, бросив только «папина дочка», а вот мама… встревоженная Руби Майклсон вынесет мозг любому — и как только с Сайласом тогда не договорилась? Понять мать Ева, конечно, могла — вон, Холли и Артур во время схватки с Асторией вообще умерли. Понять могла, но принять ее заботу — ни за что, потому что, по мнению Евы, это… слишком. От ее заботы иногда дышать трудно. И именно поэтому в только вошедшую вампиршу сразу же полетела подушка, которую та, конечно же, поймала благодаря обретенной после обращения реакции.
— Отстань, — глухо пробормотала Ева. Это еще хорошо, что Сириус, единственный свидетель — еще Джеймс, конечно, с вампирским слухом явно все услышал, но Ева надеялась, что он найдет ее еще не скоро — произошедшего в баре, не додумался выдать Руби содержание разговора с Себастьяном. — Ма, я не хочу это обсуждать. Меня тут парень как бы может бросить. — Самое страшное, что метка-то меткой, но Ева правда была не уверена, что Колин простит ей ложь. Для него ведь это важно. — Знаю, что ты рада, но дай погрустить. — Она бы и расставанию Сириуса с Кристианом была бы рада, однозначно, хотя вслух бы этого и не сказала.
— В моем доме все еще охотник, и я даже не пытаюсь его выгнать, как ты думаешь, я рада, что с Колином так получилось? — поинтересовалась Руби, садясь на край кровати. Ну конечно, не отстанет сейчас. Мысль о том, что Криса и Сира лучше было не отпускать, появилась в голове слишком поздно. — Врывается такой, раздраженный весь, требует сказать, где ты, я еще подумала, что будет очень весело, если он сейчас превратится, дом-то не выдержит, ну и…
— Мам, не надо.
Руби осеклась мгновенно — Ева, оторвавшись от подушки, смотрела на нее так серьезно, что у вампирши слова все куда-то исчезли. Ева хмыкнула — мама часто говорила, что иногда она ее просто не узнает. Слишком взрослая, слишком самостоятельная, слишком… непонятная, что ли? С папой всегда было проще. Возможно потому, что Кол никогда не отличался такой гиперзаботливостью, которая чертовски сильно напрягала свободолюбивую Еву? Ева вздохнула. Кажется, про метку мама ничего не поняла, а Колин не в состоянии был, чтобы что-то объяснять. Это хорошо.
— Ты уверена… — осторожно начала Руби, словно не зная, какие слова подобрать… чтобы не напугать? Не расстроить еще больше? Не дать понять, что они все этого боятся? Ева ее мучения прервала быстро — сразу почти поняла, о чем пойдет разговор.
— Ты Асторию своими руками убила, мам. — Не без помощи со стороны, конечно, но это неважно — убила же. — В конце концов, если бы это была она, мы бы точно сейчас так мирно не разговаривали. Как минимум потому, что ты ее убила, — с наигранным весельем в голосе произнесла Ева. — Так что это просто какой-то придурок-ведьмак и неожиданно вернувшийся Джим. В принципе, мой типичный день. И не надо ко мне сейчас лезть и беспокоиться, хорошо? Я разберусь, не маленькая уже, а ссориться мне не хочется.
Мгновение, и матери в комнате уже нет. Поняла, что бесполезно это, разговаривать с Евой — сильно много Майклсоновской самоуверенности в ней. Хотя… понять она это должна была еще лет в пятнадцать дочери. Ева снова трагично вздохнула, бездумно смотря в потолок. Еще недавно ее жизнь была почти идеальной, а теперь…
А что, собственно, теперь?
***
На следующий день, выслушав от только вернувшегося домой — у Майклсонов ночевал, поразительно! — Сириуса красочное описание того, что он сделает с Калебом и что куда ему воткнет — проявив при этом, кстати, просто поразительные знания в анатомии, не иначе как Крис постарался, Чарльз неожиданно для себя засмеялся. Во-первых, пожалуй, он впервые был настолько согласен с братом — Сириус довольно произнес что-то вроде: «Наконец-то голова на плечах появилась». Калеб после той смс-ки ничего ему не написал. Оно и к лучшему, конечно, иначе Чак его бы проклял. Во-вторых, семья — это все-таки круто. Если бы не мимолетная интрижка отца с Эйприл Янг, то… жилось бы Чарльзу точно значительно скучнее. Хоть Сириус был очень-очень дурным младшим братом, Чак его любил. — И вот не надо мне тут улыбаться. Иначе я начну улыбаться в ответ, а на моей невыспавшейся морде это будет страшно, — хмыкнув, заметил Сириус, привычно направляясь к холодильнику. Вечно голодное чудовище. — Мда, прямо даже не знаю, чего бы взять. — Ирония чистой воды, потому что в холодильнике было пусто. Под «пусто» подразумевалось «абсолютно пусто». — Ну… как насчет кофе вместо завтрака? — Полез в шкафчики. Выругался, понимая, что кофе тоже нет. — Чак! — Во-первых, это не я тут не отхожу от холодильника ночами и тем более не я пью только кофе, — справедливо заметил Чарльз. Без преувеличений, не знал бы, с таким метаболизмом подумал бы, что где-то в роду Янгов был оборотничий ген, который внезапно передался Сириусу — шутка про «голодный как волк» была бы очень кстати. А кофе… про это Чак уже устал говорить. Сир не признавал из напитков ничего, кроме кофе и, по настроению, алкоголя. В совокупности с тем, что охотничья жизнь совсем не сахар, нагрузка на сердце должна быть просто сумасшедшая — у членов братства, конечно, много крутых штук от вампиров, но, увы, бессмертие им не передалось. Сириус, правда, все лекции брата пропускал мимо ушей и продолжал сходить с ума по кофе. — Во-вторых, в магазин идти была твоя очередь. — Ну ты же знаешь, что я беспамятный тип, мог бы и напомнить! — трагично протянул Сириус. — В двести пятьдесят шестой раз? — невозмутимо парировал Чарльз. Беспамятный? Это еще мягко сказано! — Вот и позавтракал бы у Майклсонов. Что сбежал-то так сразу? А еще, что там за ерунда опять у Евы? Она попыталась мне рассказать, но я не особо въехал, а она не захотела объяснять. — Свалил потому, что я не дурак, и злоупотреблять гостеприимством миссис Майклсон — не самая лучшая затея. Я вроде тогда гениальные теории о том, что охотник может случайно упать на нож с кровью вампира в организме, и никому не достанется проклятие, при ней строил, — невозмутимо откликнулся Сириус. Чак только закатил глаза, потому что такие мысли посещали дурную голову брата как-то слишком часто. — А с Евой… ну, как обычно, собрала вокруг себя эпичных парней, которые друг другу глотки перегрызут из-за нее, и ходит недовольная. И, в общем… Стук в дверь был каким-то наигранно вежливым. Слишком рано для гостей. Чак хотел сам открыть, но Сириус знаком приказал ему сидеть и пошел сам. Послышалась ругань, и второй голос показался ужасно знакомым — Чак искренне порадовался, что брат не прихватил с собой пистолет. Не медля, Чарльз вылетел в коридор, успевая как раз вовремя оттащить Сириуса от Калеба. Увидев Чака, оборотень мгновенно расплылся в сладкой улыбке и каким-то пафосным жестом пригладил растрепанные волосы. — Приветики, дорогой. Я соскучился, — как будто бы ничего такого и не произошло, протянул Калеб. Пожалуй, сейчас Чарльз был уже не против дать Сириусу завершить начатое… Правда Сира-то жалко, все-таки, драки с оборотнями ничем хорошим обычно не заканчиваются. Особенно если это Калеб. — Блять, да почему он приперся тогда, когда я не нашел аконит еще?! Я и Еве пообещал! Да пусти ты, Чак, мать твою, не буду я его бить! — Сириус вырвался из рук брата. — Развлекайтесь. Пока я не нашел аконит, еще можно. — В итоге, к удовольствию Калеба, он и Чак остались вдвоем, и теперь уже Чарльз пожалел, что не взял с собой пистолет. Оборотень попытался сократить расстояние — охотник плавно отступил в сторону кухни. Смеется, надо же, у него еще хватает наглости смеяться. Хотя… ладно, с этим качеством у Калеба никогда проблем не было. Даже наглее Евы, пожалуй. — Ты все-таки был там. Вчера. Но меня не нашел, — совершенно будничным тоном начал рассуждать Калеб, направившись за Чарльзом на кухню. — Зато нашел кое-кого другого. Мне стоило больших трудов уговорить Джима не убивать тебя, но он очень хотел, так что да, аконитом лучше обзавестись. — У тебя отстойные понятия о заботе, — фыркнув, заметил Чак. Забота, граничащая с угрозами — в этом весь Леб, но Вон тут тоже не беззащитный пацан, которого чем угодно запугать можно. — Сам с этим разберусь. Без тебя. Тем более, он пытался напасть на Еву, так что заслужил. — Хотя, откровенно говоря, новость о том, что он заимел во врагах гибрида вампира и оборотня, немного смутила Чарльза, потому что он ни разу не боролся с полукровками, но… это все сейчас не так важно. Лицо Леба привычно исказилось от злости — не умел он агрессию контролировать, да, и впервые Чарльзу так нравился произведенный эффект. А что? Только Калеб имеет право играть в отстойные игры? — Да ты охуел, — мрачно заключил Калеб. — Чак, я с тобой помириться хотел! Реально хотел! — И так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Что-то внутри Чака настойчиво повторяло, что сейчас ему может прилететь, хорошо прилететь, а он не как Сириус, который может взбеситься настолько, что боли не чувствует, но… накопилось внутри. — А прийти и просто сказать?! Приходишь и просто… говоришь, Леб! Говоришь! Я не телепат, чтобы мысли читать, что ты там собирался сделать! — воскликнул Вон. — А я что делал?! — Как будто бы я тебя не знаю, Леб! — Все, обстановка уже максимально накалилась, Леб, кажется, сейчас сломает им столешницу, а Сириус будет долго и восторженно верещать насчет того, что они все-таки поссорились. В последнее время он явно только этого и ждал. — Ты приходил, потому что ты бесишься, когда меня нет рядом! В твоих словах искренности как… как… — И он предательски задохнулся от возмущения. Всегда, как только начинал кричать, когда случался всплеск эмоций — астма, чтоб ее! Калеб хотел было подойти к нему, но Чак остановил его, выставив вперед руку. — Когда ты пришел тогда, я почти тебя простил, но подумал, что… короче, это все в воспитательных целях. Да. В воспитательных. А потом слонялся по лесу, когда искал тебя, придурка, задумался вдруг, что это все… бред такой. Ты же не хочешь меняться. — Делать мне больше нехуй, — фыркнув, отозвался Калеб. Он занес руку, чтобы ударить, а потом вдруг резко опустил ее. Калеб Майклсон — и вдруг сдался? — Ладно. Ладно. Хорошо. Подумай еще над этим. Просто… подумай. Да. — И с этими словами он просто сбежал из дома, оставляя Чака в легком недоумении и предательской панике. Это вот… это вот как вообще понимать теперь? Как отказ? Как окончательный разрыв отношений? Чарльз устало сел на стул и спрятал лицо в ладонях. Вот почему с этим оборотнем вообще настолько все сложно?.. А Калеб тем временем шел… да не знал он, куда вообще шел — домой нельзя, к Чаку теперь — тем более, а ни с кем из кузенов и кузин он в особо хороших отношениях не был. Леб шел, куда глаза глядят, а в голове была только одна упрямая и в какой-то мере отчаянная мысль. Чак от него так просто не отделается.***
— Да не можешь же ты от меня вечно бегать! — воскликнула Бьянка отчаянно. Роза, как и обещала, немного помогла — не без помощи Карли, конечно. Та, по просьбе Роуз, позвонила Дару, сообщила, что им срочно нужно встретиться у них с Ричем дома, а там уже парня поджидала Бьянка… собственно, Дарен, едва увидев Би, мгновенно развернулся и пошел обратно. Со стороны выглядело ужасно глупо и по-детски, но Бьянка все равно направилась за ним, благодаря вампирской скорости без особых проблем догоняя и обгоняя немного. Вообще-то, Бьянка настоящая принцесса. Гордая. Но… это все любовь и чертова метка. — Дар, блин, я… да я люблю тебя, придурок! — А я не хочу так, Би! — неожиданно взорвался Дарен, как будто бы устав от их бессмысленных догонялок. — Ты не любишь, ты со своими гребанными… инстинктами! Я не хочу встречаться с животным, Би! Эти слова неприятно ударили по сердцу. Би, вообще-то, еще чертовски сильная, что не удивительно, единственная девочка в семье, постоянно равнялась на старших братьев, но Дарен был ее слабостью. И сейчас Би с ужасом поняла, что ей впервые было по-настоящему больно. Чувствовать — это так… ужасно. Гораздо проще быть безэмоциональной стервой, соперничающей с Евой за титул королевы города, чем вот так. Чувства — главная слабость. По факту, Сальваторе прав, она — животное, она больше всех ушла в драконью тему, потому что ничего не сравнится с тем невероятным ощущением, когда рядом с тобой… небо. И неважно, что превращаться все еще больно, это все условности — о боли забываешь сразу же, как только взмываешь в небо. А еще Бьянке нравились обостренные чувства — она чувствовала запахи, слышала любые шорохи, могла легко понять, что чувствует человек, просто послушав его сбившееся сердцебиение. Она была сильной, быстрой, и неважно, что иногда надо пить кровь — издержки вампирских генов матери… эта власть пьянила. Но Дарен… Он смотрел на нее с ужасом, как будто только сейчас понял, что сказал. — Вау, — только и смог выдавить из себя четырнадцатилетний Дарен, впервые увидевший свою подругу в драконьем облике. Они были в лесу, специально убрели далеко, чтобы их никто не нашел, абсолютно никого и ничего не боясь — Бьянка просто уверенно заявила, что всех, кто посмеет их обидеть, она съест. Меры предосторожности, кстати, были излишними — в отличие от своих братьев и отца, Бьянка пока оставалась маленькой драконицей… маленькой и невероятно красивой. Дарен не сразу набрался смелости подойти. Безусловно, он прекрасно понимал, что перед ним — его лучшая подруга, но первобытный страх говорил, что нужно сбежать. Дар не послушался. Он осторожно подошел и погладил ее по чешуйчатой морде — Бьянка в ответ довольно заурчала, и Дарен засмеялся, почему-то только сейчас понимая, что драконы… это как большие кошки. Очень большие огнедышащие кошки. Сравнение развеселило его еще больше, а Бьянка продолжила довольно урчать, блеск белоснежной чешуи слепил глаза, но это Дара не смущало. Не переставая смеяться, он восторженно протянул: — Ты невероятна, Би. Ты прекрасна… — Би, я… — Я поняла, — произнесла Майклсон, быстро взяв себя в руки. Не хватало еще драконьей принцессе расклеиться перед… каким-то там Сальваторе! — Я поняла, Дар. Только… как жаль, что мне плевать. — Против воли Бьянка улыбнулась во весь рот, и в тусклом свете фонарей были хорошо видны ее клыки. — Я тебя выбрала. Я тебя укусила. И я тебя так просто не отпущу, понимаешь? Считай это тоже инстинктами. Моими мерзкими животными инстинктами. — Из горла вырвался чуть хриплый смех, Бьянка трясущимися руками достала из кармана куртки зажигалку и сигареты. Огонек высветил ее лицо, делая его по-звериному жутким, и Би, затянувшись, выдохнула дым Дарену в лицо. Вообще, обоняние каждый раз отшибало от курения, потому что гадость редкая, но иногда… очень хотелось. — Ты ненормальная, — заключил Дарен с какой-то обреченностью. Как будто бы раньше не знал, боже! Бьянка упустила момент, когда лицо парня вдруг исказилось от каких-то трудно описываемых эмоций, он открыл рот, чтобы что-то сказать, смотря куда-то ей за спину… а потом вдруг рухнул, мгновенно потеряв сознание. Нестерпимо запахло магией. Бьянка резко обернулась, организм привычно начал перестраиваться, но… ей не хватило буквально нескольких секунд, чтобы перейти в драконью форму, недоступную для магии — мозги как будто взорвались. Она упала на колени, закричав. Это как… как заживо на огне сгорать. Хотелось расцарапать себе голову, чтобы только прекратить этот ужас, и вдруг… все исчезло. Не помня себя от злости, Бьянка вскочила на ноги и, угрожающе зарычав, приготовилась накинуться на незнакомого ей кудрявого парня — ведьмака, получается. — Я бы не советовал. А то твой парень может и не проснуться, — пропел почти придурок, и только что воинственно настроенная Би замерла на месте. Над ее поджарившимися мозгами уже быстро работала регенерация, но вот Дарен — человек. Им рисковать она не могла. — Вот и славненько. Ты прости за это, красотка. Впервые пробовал это заклинание, не думал… что оно так будет. Еще раз прости. — Я могу полностью превратиться за двадцать шесть секунд, а в драконьем огне горит все, абсолютно все, — как будто бы между делом заметила Майклсон, пытаяст казаться невозмутимой. Была бы одна — уже кинулась, и неважно, какие последствия будут, но Дар… А еще сигарету жалко. Пачка почти закончилась, нужно еще выбрать момент, чтобы принести новую и чтобы папа не почувствовал… — Какого черта тебе надо, ублюдок? Ты кто вообще? — Какая грубая, — задумчиво заключил парень. Ага, Тим ей тоже так иногда говорил. Грубая и огнедышащая, оторвите ей хвост! — На самом деле, я просто… не могу передать послание другим способом. Один засранец, которого я очень за это ненавижу, скрыл твою прелестную кузину от меня заклинанием, и я не могу ничего сделать… поэтому… просто передай прекрасной Еве, что мы с ней скоро встретимся. И что я не уверен, что она будет этому рада. И, мать его, он просто исчез, как будто его и не было. За спиной начал медленно приходить в себя Дарен. Бьянка же, окончательно оправившись от заклинания, мрачно выругалась на драконьем языке, которому выучилась от отца, и решила помочь Дарену. Тоже придурок, конечно же, но… черт, долбанная любовь! А Еву она убьет. Пусть только под руку попадется.
