Боль будет завтра, а пока...
24 апреля 2020 г., 21:26
Самое странное, что приходилось делать Сириусу за всю его не такую уж и долгую и каким-то чудом не закончившуюся рано жизнь — это принимать в их с Чаком суровую мужскую компанию… девчонку! И не сказать, что он был сексистом, нет, девчонки обычно самая замечательная часть человечества, если не брать во внимание какую-нибудь Асторию, но видеть женщину в рядах охотников для Сириуса было чем-то из ряда вон выходящим.
С Лили Гилберт — фамилия которой стала известна только тогда, когда Сириус без разрешения посмотрел ее паспорт, потому что ему просто было интересно, а изначально она представилась как-то по-другому, но Сириус уже не помнил, как — познакомился Чак, а Сиру пришлось просто с ней смириться. Честно говоря, никакого интереса к еще трем членам братства Пяти он никогда не предъявлял. Знал прекрасно, что они есть, потому что число всегда неизменно, но на них с Чаком так никто и не набрел, помощи в обучении не просил, свои навыки не предлагал, так что Сириус искренне считал, что судьба остальных коллег по несчастью его не касается. И тут вдруг — девчонка! Появившаяся в, мягко говоря, не самое удачное время, очень воинственно настроенная, постоянно требующая к себе уважения, а если ее выводили из себя, то очень сильно бьющая коленом по яйцам. За те два дня, что Сириус знал ее, он получил уже раз пять и с трудом удерживался от того, чтобы не позвонить Крису и не объявить себя официальным импотентом. Останавливало только то, что Сир все-таки понимал, что Крису сейчас не до его дурацких шуток.
В общем, Лили в их компании была всего ничего, но… ладно, придется признать — смотрелась она очень органично. Хотя сначала Сириус, увидев этого ангелочка во плоти со светлыми волосами, голубыми глазками, пухлыми губками и вздернутым носиком, категорически не верил, что она реально умеет выражаться еще замысловатее, чем он сам, стрелять вампирам четко в сердце с почти любого расстояния и выдерживать такие нагрузки, от которых в гроб ложился сам Сириус. Ну… внешность бывает обманчива. Сир же тем временем всерьез задумался, что быть охотником — это как быть профессиональным спортсменом.
На пенсию приходится уходить рано.
Одним словом, сейчас дома у парней они сидели втроем. Себастьян, ненадолго оторвавшись от поисков Евы, — Сириус до сих пор не верил, что это бледное, осунувшееся чудовище с такими синяками под глазами, что там мог бы кто-нибудь жить, действительно является Мортоном, — сообщил, что если его прекрасная мать все-таки вернется с того света, она однозначно захочет стереть город с лица земли, а для этого ей понадобятся союзники. Вполне возможно, что с помощью магии она может натравить на Мистик-Фоллс и вампиров, так что охотникам стоило бы продумать план боевых действий. Вот и думали. Другое дело, что никаких идей не было.
— Говорила я папе, что Мистик-Фоллс — это не город, а полная катастрофа. Так он меня и послушался, конечно, он же Лиам Гилберт, человек с синдромом принца на белом коне, — пробормотала Лили — они молчали последние десять минут и занимались кто чем. Чак что-то очень гневно печатал с телефона Сириуса, потому что поленился идти за своим. Сириус с интересом изучал потолок, подмечая, что на нем очень много трещин. А Лили слишком явно лезла на стену от бездействия. — И ведь не уедешь уже. Жалко вас, идиотов, сдохнете тут еще…
— Это где ж ты, добрая такая, столько лет шлялась? — иронично поинтересовался Сириус. Словесные перепалки в последнее время неплохо поднимали ему настроение. А еще, интересный факт, Лили впервые упомянула в их присутствии имя отца. А Сир до этого был уверен, что она потерянная дочь Джереми… — Кстати, все хотел спросить, а лет тебе сколько? Мне охуеть как интересно, откуда такой восхитительный профессионализм. Даже я так не умею.
— Я в две тысячи восьмом родилась. Дальше, прости, за годами не следила, спасибо ведьмам, подарившим часть способностей вампиров охотникам. Уже не особо интересно становится. Но в душе мне вечные семнадцать, — усмехнулась в ответ Лили. А по ее тону можно было решить, что ей уже лет двести — такая умудренная прожитыми веками женщина. — Тебя не учили, кстати, что спрашивать у женщины о возрасте не самая верная тактика? Хотя, погоди-ка, точно, как я могла забыть, что тебе эти знания ни к чему…
Ну, есть такое дело. Большую часть жизни Сириус провел в женском обществе, но понимания противоположного пола у него не было совсем. Хотя… Криса, пожалуй, он тоже не всегда понимал. Пожалуй, Чарльз был прав, когда называл его совершенно бестактным, но Сириус даже под страхом смерти не признал бы этого вслух.
— Это тебе, получается… — Сириус нахмурился, загибая пальцы и полностью игнорируя попытку его подколоть. То, что его на момент рождения Лили еще даже не было в проекте, а его мама, например, еще с куклами играла, скорее всего, пока не особо волновало парня, потому что что-то такое он в глубине души предполагал. Слишком опытной была Лили. Особенно для девчонки! — Блять, из меня отстойный математик. — Крис бы его сейчас очень осуждал за это, но счет Сириусу как не давался, так и не дается до сих пор.
— Сорок семь лет, — внезапно вклинился Чак. Не великий математик, но более логичный, чем Сириус, и способный сконцентрироваться на одной задаче. Сириусу же гораздо удобнее было делать десять дел одновременно и ни одно не доводить до ума.
— А ты очень горяча для почти полтинника, — хмыкнув, отметил Сириус, решив, что поблагодарить Чака за помощь будет слишком щедро. Чак к такому отношению почти привык, но от насмешливого фырканья все равно не удержался. Идеальные братские отношения, Сириус никогда не устанет это повторять.
— А ты слишком большое внимание уделяешь моей внешности для гея, — невозмутимо парировала Лилиан.
Пожалуй, этот раунд она в очередной раз выиграла.
Снова замолчали.
Сириус не был паникером и всегда улыбался. Это казалось таким же важным, как… как любить Криса, например! Сириус криво улыбался, когда хоронили сначала приемного отца, а потом и родного. Сириус улыбался, когда мать захлебывалась слезами, говоря о том, как сильно он похож на Галена. Сириус улыбался, когда Эви, любимая старшая сестра, сказала, что больше никогда не вернется домой — хватило с нее всей этой сверхъестественной ерунды. Сириус улыбался всегда, но сейчас у него ничерта не получалось, точнее получалось, но слишком наигранно, потому что он понятия не имел, что делать. Самому противно.
Он не знал, что скажет Крису, если Еву не успеют спасти — Сириус ничего не понимал в магии, но догадывался, что ничем хорошим для Майклсон вселение в ее тело ведьмы не закончится. А Крису не хватит тех фраз, что говорили Сириусу. Крису не скажешь просто «Не рыдай, ты тряпка что ли?». Сириус не знал, что будет делать, если все окажется так, как говорит Мортон, ну, с вампирами. За себя-то нестрашно. За Криса — очень, потому что он обычный человек. За Чака — очень, потому что брат. Да за всех близких, черт возьми, страшно! Сириус не знал, что будет делать, если не успеет спасти кого-нибудь из них.
Все его мечты об относительно счастливом будущем, да-да, том самом, где он убивает себя и обращается с помощью крови Кола, чтобы обеспечить в первую очередь Крису нормальное дальнейшее существование, сейчас рушились. Трудно было сказать, что будет с ними завтра. Неизвестность пугала и чертовски напрягала — Сириус вообще сторонник спонтанных действий, но не сейчас, когда угроза нависла не только над ним.
Да, чего уж скрывать, Сириус был в тихом ужасе, но почти что успешно держал лицо, скрывая панику за двусмысленными шутками и глупыми остротами. Сириус, единственный сын своей матери, привык не только улыбаться даже в самые паршивые моменты, но и жить с одним принципом — кто, если не он?
Кто, если не он, будет поддерживать боевой дух всех несчастных, на кого ополчилась Астория? Кто, если не он, будет поддерживать не словами, а поступками? Кто, черт возьми, из шкуры своей вылезет, чтобы спасти близких? Он. Он, он, он, и еще раз он.
Сейчас уже нет никакого выбора. Сейчас нет возможности убежать или спрятаться за чьей-то спиной. Сейчас остается только действовать, не загадывая ничего, не надеясь на хороший исход событий. Все будет так, как и должно быть. Но посопротивляться все-таки стоит.
— Смотрите, — неожиданно бодро начал Сириус — задумавшаяся Лили даже вздрогнула. — Если Мортон прав и вампиры будут, а они явно будут, потому что самый удачный расходный материал, они станут не самыми серьезными противниками. Основные силы типа драконов стоит перебросить на ведьму. А нам бы отвлечь всех возможных вампиров на себя…
***
— Ты прекрасно знаешь, что мы не можем, — слишком спокойно заявил Артур, переступая порог комнаты и видя царивший в ней хаос. Меган собирала вещи. Даже не так, она просто кидала все, что попадалось ей под руку, в чемодан, находясь на грани между истерикой и желанием кого-то убить. — Это тебе твои долбанутые родственнички сказали?! — прошипела Меган сквозь зубы. На тумбочке ходуном начала ходить ваза, которую, кажется, подарили им в знак несостоявшейся свадьбы. — А мне плевать! Хочешь — оставайся, но я не хочу сдохнуть! Я не хочу быть снова игрушкой проклятой ведьмы! Не хочу! Потом, наверное, Меган пожалеет о сказанном, потому что Артур — единственный по-настоящему дорогой ей человек. Но это все будет только потом. Когда Меган увидела, что вместе с Артуром пришли Холлэнд и Калеб, она взорвалась окончательно. Стекла в доме треснули. Судя по звукам, напора не выдержал даже телевизор внизу. Холли испугалась и машинально отступила назад, ее братья же даже не шелохнулись. Артур привык к взрывному характеру своей девушки, да и подобные всплески после первой стычки с Асторией у нее случались часто. Калеб же просто не относился к ним серьезно. Криво усмехнувшись, младший Майклсон насмешливо спросил: — Нет, я понимаю, ты мне сдохнуть желаешь. Ладно, сделаю вид, что понимаю такую реакцию и на Холли. Но Арти-то тебе что плохого сделал? У вас тут, вроде как, любовь до гроба. Или я опять выпал из жизни? У вас все всегда так быстро меняется… Меган остановилась резко. Артур единственный увидел, как дрогнули плечи стоявшей к ним спиной ведьмы. Он знал, как ей страшно. Он и сам не был в восторге от того, что история повторяется, но понимал — они не могут не поучаствовать. Они должны. В итоге Артур повел брата и сестру вниз, давая Меган возможность немного успокоиться. Ей никогда не нравилось, когда ее начинали успокаивать. — А вот тебе я бы все-таки настоятельно рекомендовал уехать, — продолжил Калеб начатый еще до прихода сюда разговор, обращаясь к Холли. — От тебя с Гилбертом все равно мало толку будет. Была бы моя воля, я бы вообще вас всех сплавил на какие-нибудь необитаемые острова, а сам бы оторвал башку бабуле, потому что она меня уже бесит… — Издеваешься? — фыркнула в ответ Холлэнд. По глазам видно, что она в ужасе, но очень хорошо играет невозмутимость. Пожалуй, почти впервые в жизни. — Я и так большую часть времени провалялась мертвой! Нет. Мы начали это все вместе, вместе и закончим. Пора отправить проклятую ведьму в ад без права на возвращение. Видимо, понравились мы ей очень, раз даже двадцать лет спустя убить пытается… — От тебя, кстати, тоже толку немного без полнолуния, — вклинился в разговор Артур. — Или ты решил, что то, что ты волк, гарантирует тебе бессмертие? Как мы уже выяснили, даже наше с Холли бессмертие — вещь очень и очень относительная. — Да уж. Надо сказать, что жить столько лет, веря в свое полное бессмертие, а потом узнать, что любого долгожителя можно убить каким-нибудь способом, было… восхитительно. — Ну, Брэд сказал, что разрулит вопрос, а в волчьей форме от меня будет очень много толку, — тут же парировал Калеб. Какой-либо реакции на его заявление не последовало, потому что, по понятным причинам, Леба в волчьей форме никто не видел. Жить-то хочется. — Меня смущает только то, что волков всего двое — я и Локвуд, который может и вампиром побыть. Но, на самом деле, похуй. У меня вариантов нет, а спокойненько отсиживаться дома я точно не буду. — Чего вообще явились-то? — мрачно поинтересовалась Меган, спустившаяся со второго этажа. Холли, относившаяся к ней очень тепло даже несмотря на взрывной характер девушки, хотела подойти к ней, но Мег одним взмахом руки грубо усадила ее обратно. Не самое приятное обращение, но Холли благоразумно промолчала. Не успокоилась Донован до конца все-таки. — Пользуемся возможностью спокойно пообщаться, — абсолютно спокойно произнес Артур. Он намеренно не добавил, что эта возможность может стать для них последней, потому что все и так было ясно. Зачем напоминать лишний раз о таких очевидных и слишком неприятных фактах? Меган кивнула только, хотя все ожидали от нее скандалов, возмущения, острот… Донован села в кресло и, скрестив руки на груди, глухо произнесла: — Девчонка не выживет в любом случае. — Ты как, такая жизнерадостная, обратно в мать-то не полезла, когда родиться решила? — ядовито спросил Калеб. В число фанатов Евы он не входил никогда, но сказанное Меган очень его задело. — Мы говорим о Еве. Да такую суку ни одна ведьма не убьет, потому что Ева быстрее отравит ее своим ядом! — Мальчишка, — прошипела Меган. — А ты сам-то понимаешь, о ком ты говоришь?! Это — Астория! Гребанная древняя ведьма, которая старше нас всех вместе взятых! Да, девчонка может сопротивляться какое-то время. За счет ведьминской крови. За счет… силы своего духа. Только Астория все равно ее сломает. Астория и разрушение — это синонимы. А знаешь, что она сделает с нами, со всем гребанным миром в ту же секунду, как завладеет ее телом?! Калеб действительно не понимал в полной мере. Он, как и Ева, Кристиан, Бьянка и Дарен, вырос на рассказах старших о том, как прошла их первая стычка с Асторией. Но слушать рассказы и пережить все на своей шкуре все-таки абсолютно разные вещи. Калеб не осознавал до конца весь масштаб катастрофы. Зато Калеб был настоящим Майклсоном. — А мне похуй, — фыркнув, заключил Калеб. Усидеть на месте он не смог, так что подорвался и замер слишком близко к Меган. Вопреки ожиданиям Холли, Артур никак не отреагировал на это. — Да-да, ты не ослышалась. Мне похуй. Ну, возможно, мы все сдохнем прямо завтра. Миру конец. Спалим все адским огнем. Сдохнем в самом расцвете сил. Я не отрицаю этого. Я не давлюсь своим оптимизмом и не пытаюсь убедить всех в том, что все будет прекрасно. Только знаешь, что? — Леб… — осторожно позвала его Холли, надеясь переключить внимание брата на себя и тем самым не дать ему сказать какую-нибудь глупость, однако разошедшийся оборотень и не планировал молчать. — Я не собираюсь бежать! И тем более спокойненько ждать, когда же нас всех грохнут. Нет. Гребанной ведьме еще придется попотеть, чтобы меня убить. А ты, если хочешь, можешь катиться на все четыре стороны. И без тебя справимся. — Калеб помолчал, ожидая реакции Меган, но мыслями ведьма явно была не здесь. Тогда Калеб решил ее добивать. — Не спорю, вы красавцы, что в свое время грохнули эту мадам, но и мое поколение не беспомощные пятилетние детки. Справимся. И без вас, мать твою, справимся! В комнате воцарилось напряженное молчание. Разозлившийся Калеб вышел из дома, чтобы немного проветриться — его разъяренное фырканье, когда он проходил мимо теперь уже разбитого окна, можно было спокойно услышать и обычному человеку. Грустная Холли изучала свой идеальный маникюр, не зная, как возобновить разговор. Артур продолжал сохранять ледяное спокойствие, как и Меган поначалу. Затем девушка внезапно сорвалась с места и с помощью магии начала восстанавливать разбитые окна. — Мег, какие шансы? — вдруг поинтересовался Артур. У Холли создалось ощущение, что она просто выпала из реальности — Артур говорил так, словно ничего из ряда вон выходящего и не произошло. — Только давай серьезно, прошу. — Много факторов влияет, насколько я знаю, — в тон ему откликнулась Донован. — Во-первых, сила колдуна или ведьмы, с этим, думаю, проблем нет. Может сколько угодно попыток делать. Во-вторых, само будущее… тело. Как я уже сказала, кровь Эстер в ее жилах и сучий характер могут ненадолго остановить бабулю, но, повторюсь, ненадолго. В-третьих, есть ли на ней какие-нибудь чужие защитные заклинания. — Гейб вроде что-то говорил про это, — заметила Холли. Поймав удивленный взгляд Артура, она спросила: — Что? То, что я ничего не понимаю в магии, не мешает мне его внимательно слушать. — В любом случае, сами знаете, Асти их расщелкает, как орешки. Ну и, в-четвертых, желание самого духа вернуться. Астория жаждет мести, поэтому в наш мир она прилетит на крыльях огромной к нам любви, — продолжила Меган. — Исходя из всего вышесказанного и моих не самых больших познаний в магии… короче, ставлю на то, что завтра-послезавтра Астория уже сломает ее. И завтра-послезавтра нам стоит копать себе могилы, потому что эта дрянь уничтожит нас первыми. — Ну, пусть попробует, — усмехнувшись, произнес Артур, впервые за этот вечер сняв свою маску ледяного спокойствия. — Леб прав. Я тоже не собираюсь бежать. Эту стерву можно грохнуть только вместе, как и в тот раз. — Вместе, — вторила ему Холли. Холли, которая, как и Арти, оставалась человеком, хоть и с небольшими усовершенствованиями. Обычным и чертовски напуганным человеком… который тоже не собирался уходить. — Только вместе. — Самоубийцы, — пробурчала Меган себе под нос. Только в итоге так она никуда и не уехала.***
Карли стояла у окна, с неожиданным интересом изучая такой привычный пейзаж. Раньше Карли не ценила эти идеально выстриженные кусты, почти что вечно-зеленый газон. Раньше она недостаточно ценила вишневое дерево, которое Ричард сам посадил в их дворе. Раньше… в то славное время, когда они не знали о том, что Астория возвращается, когда они не понимали, что теперь ведьма не оставит им ни единого шанса выжить. Теперь она научилась на своих ошибках и вряд ли повторит их снова. Карли пыталась убедить себя, что паниковать еще рано. Она, не особо отличающаяся оптимизмом в последнее время, верила, что Ева справится. Только встречать завтрашний день было страшно. День, который обещал им… неизвестность. Сегодняшний день прошел в тревожных обсуждениях. Решили, что нужно будет эвакуировать всех мирных жителей. Этим с завтрашнего утра займутся драконы, чье внушение голосом работает даже лучше, чем вампирское. Охотники, вроде как, уже планировали, как будут действовать в случае нападения вампиров. Господа колдуны и вовсе друг с другом не разлучались. Кто-то уже собирался уезжать — насколько знала Карли, завтра же Елена уедет с внуками. Кто-то наслаждался, возможно, последним спокойным вечером с близким. Настроения в городе были максимально тревожными. Карли, если честно, особо ничем полезным сегодня не занималась. Она просто… думала. Так забавно. Двадцать лет назад — или сколько там конкретно прошло? — они были абсолютно уверены в том, что все закончилось, что теперь они могут жить спокойно. Ну, жили как бы. Только вот спокойствие оказалось слишком коротким. — Ты сейчас похожа на призрака. Рич вернулся домой неожиданно — у них с Тимом и Колином сегодня были долгие обсуждения того, как, цитата великого Тима, «дальше жить вообще». Карли попыталась улыбнуться, повернувшись лицом к мужу — до сих пор не привыкла так его называть. Получилось не очень удивительно. — Как там Би, кстати? — поинтересовалась Карли. Ричард криво усмехнулся, утянув ее к себе на колени. Склонив голову к плечу, парень показал свежий и заросший только благодаря драконопирской регенерации шрам. — Это я ей сказал, что уезжать с первым же встречным неизвестно куда — не самая хорошая идея. Тиму еще хлеще досталось, придется кровь пить, иначе Роуз его прибьет, — почти невозмутимо произнес Ричард. На секунду он задумался, а затем поспешил объясниться: — Вишня, ты не думай, после появления в жизни Тима Розы я ничего против Гилбертов не имею, но… все-таки, когда Би была с Даром, мне было спокойнее. При упоминании младшего брата Карли вспыхнула почти мгновенно. Дарен сейчас, в девятнадцать лет, со всеми этими своими односторонними и слишком резкими суждениями о людях, с полным отсутствием такта и излишней эмоциональностью, был копией ее шестнадцатилетней. Ага, той самой, которая ненавидела Розу просто потому, что она есть, сыпала проклятиями направо и налево и пыталась максимально убедительно разыгрывать социопатку. Только Карли смогла вовремя остановиться, потому что ее ненависть ко всему миру была бессмысленна, а этот… и Би обидел, и сам неизвестно чем занимается, и даже не видит никакой проблемы. Только выпрашивает у родителей обращение, переключаясь с отца на мать. Конечно, она все еще его любила. Дарен все еще был ее братом. Но спокойно реагировать на его поведение Карли не могла совершенно. Единственное, на что она надеялась, что Дарен, который по натуре своей был трусом, как бы не пытался доказать обратное, решит уехать. Все равно пользы от него никакой не будет, только подставится… Пока этот вопрос еще не был решен. Карли звонила сегодня отцу, как раз попала на середину лекции о том, что от него не мог родиться такой идиот. И это в адрес любимого сыра! Ну, в общем… идиллия, что сказать. — Согласна, — вздохнула Карли. Когда их младшие брат и сестра встречались друг с другом, жилось как-то… намного спокойнее. А так… Рич смотрел на нее слишком внимательно. А потом этим своим отвратительным тоном, тоном чертового смертника осторожно произнес ее имя. У Карли мурашки по спине прошли от мерзких воспоминаний. У него такой же голос был тогда, когда в самую первую схватку с Асторией собрался умирать. Когда прощался с ней и умолял слушаться Колина. Защитника, черт возьми, ей нашел. Карли уже ни о чем не думала. Она целовала его так, что самой дурно стало. Никто не знает, что будет с ними завтра, кроме, возможно, того злобного брата-близнеца, который все и затеял. Однако… Карли для себя уже все решила. — Если опять умирать собрался, я тебе официально заявляю — в этот раз только со мной, — твердо заявила Карли. Да. Она все для себя уже решила. Как и Ричард. — Понял, да? Мы с тобой клялись друг другу. И в горе, и в радости. Я Майклсон стала только для того, чтобы не потерять тебя снова! — Не потеряешь, — заверил ее Ричард. Вишневое дерево, кстати, сегодня внезапно зацвело, и Карли знала — все просто не может быть плохо. Еще их будущие дети будут есть вишню с него.***
Вампирский слух Розу почти не спасал — Тим умел подбираться к ней абсолютно бесшумно. Иногда она даже сомневалась, не оглохла ли она случайно. Он обнял ее со спины, близко-близко притягивая к себе, зарываясь носом в волосы. Роза не стала поворачиваться. Не отрывая взгляд от только-только уснувших детей, которые отказывались спать без страшной-страшной истории о подвигах их смелого-смелого папы, она тихо прошептала: — Папа уговорил маму уехать. Она заберет Лили и Нейта с собой. Уедут… подальше. Я даже не стала спрашивать, куда, так, знаешь, на всякий случай… Завтра или послезавтра. В зависимости от ситуации. Как можно скорее. Я сказала им возвращаться только тогда, когда все уже станет… спокойно. — Если станет, — выдохнул Тим. — Не хочу быть пессимистом, поэтому вероятность этого исключать не буду. Он не удивился тому, что Роза решила остаться. Он прекрасно знал, насколько трудно ей будет отправлять детей так далеко от себя, но… Роза Майклсон — воинственная принцесса. Роза не могла уехать. — Наши все остаются. Мег вроде как закатила истерику и перебила все окна в доме. Гилберт просто согласился. Остальные сразу готовы были, — принялся перечислять ей Тим. Отвлекается. — Плюс блохастый блондинчик, кучка колдунов, охотников. Первородные, естественно. Клянусь, я от мамы таких ругательств в жизни не слышал! Папа, который даже забыл о своей старости, Нира, внезапно всплывший дядя. — При упоминании последнего Тим не удержался от фырканья — шли годы, а восторга из-за внезапно всплывших родственников у него не появилось. — Хоббит, Сальваторе, твой отец… плюс два звена, в присутствии которых я не вижу смысла, угадай, кто. — Крис и Дар? — предположила Роза. Смысла Тим, родившийся драконом, мог не видеть только в людях. Все логично. Особенно когда речь идет о ведьме… Роза чуть улыбнулась, вспоминая, что когда-то она и сама была такой бессмысленной. И ведь не испугалась же ведьмы! Почти не испугалась. — Бинго! Надеюсь, что к завтрашнему утру их выпрут. Не фанат таких бессмысленных жертв, особенно при условии того, что мы все еще не знаем, что будет с Евой, — откликнулся Тим. Роза наконец решилась посмотреть на него и впервые порадовалась их разнице в росте — смотреть прямо в глаза было бы неловко. Коснувшись свежего шрама на скуле, она поинтересовалась: — А Би? Роза в курсе была, что весь этот хаос совпал с переменами в жизни драконьей принцессы. После расставания с Дареном она ушла в отрыв и, что чертовски иронично, встречалась теперь с неожиданно появившимся дядей самой Розы. Забавно, что она, постоянно твердившая о том, что к родственникам надо относиться теплее, была не в восторге, когда Тим же ей про это все и рассказал — лично с Лиамом Роза еще не встречалась и, пожалуй, не особо хотела. Как-то это все было… неоднозначно. А буквально вчера Бьянка официально объявила братьям о том, что оставаться в Мистик-Фоллсе на время противостояния с ведьмой не намерена. И, судя по тому, что из всего нового поколения Тим не назвал только ее, драконья принцесса сделала свой выбор. Это ожидаемо, конечно — если Бьянка что-то решила, она ни за что не откажется от задуманного. — Ты знаешь, я сначала так раздраконился… — начал Тим. У Розы с губ сорвался нервный смешок. Она тоже решила немного… поговорить. Чтобы отвлечься. Лили и Нейт, конечно, родились с идеальным отцовским слухом, но сейчас, устав за день, вряд ли отреагируют на их шепот. — Ну, это ты умеешь, — не удержавшись, поддела его Роза. В плане взрывного характера Тим иногда обходил даже Меган, общение с которой напоминало минное поле — никогда не угадаешь, какой фразой ты можешь задеть ее в этот раз. — Ага, мне равных в этом нет, — без лишней самокритики согласился драконопир. — Мелкий ко мне тоже подключился, прикинь? Би явно не ожидала, мы передрались, Колин нас всех растаскивал… А сейчас вот домой шел… — Один. Именно тогда, когда над нами с дамокловым мечом висит Астория. — В принципе, и чему это Роза удивлялась? Они же наполовину драконы, им закон не писан… еще и бессмертие прилагается… Рич, наверное, тоже повторил за братом. Надо будет обязательно сказать Карли. Когда-нибудь. Потом. — Пф, в конце концов, прикинулся бы снова двойным агентом, — легкомысленно отозвался Тим. От воспоминаний о том страшном дне Розу передернуло. Тим, конечно, герой, но… Чувствуя, что заговорил не о том, Тим вернулся к изначальной теме разговора: — Так вот! Я шел домой и думал… а почему я ее вообще осуждаю? Это ее выбор. Это мы этой шлю… — Тим! — машинально возмутилась Роза, привыкшая к тому, что в присутствии даже спящих детей нужно исправлять ругающегося мужа. — Нехорошей женщине, — почти научился быстро исправляться, — в лицо уже смотрели. Это мы понимаем, чего примерно ожидать. И если та же Донован планировала сбежать, то что я могу говорить о сестре, которая вообще тогда не родилась даже? Хотя знаешь… как бы я не стебался над блохастым блондинчиком… — Его зовут Калеб, — вздохнув, напомнила Роза. Тим его имя знает прекрасно, конечно же, но назвать младшего брата Холли и Артура Калебом или даже просто Лебом было выше его сил. — Короче, мне очень греет душу то, что он остался. Хотя мог тоже сбежать. И даже придурок, которому я еще не отгрыз голову за Би. И хоббитский сын. Это… это просто круто. — Под конец красноречие окончательно изменило Тиму, но сам факт того, что он так искренне восторгался всеми, приятно порадовал Розу. — Взрослеешь, — улыбнувшись, заключила она. — Есть, для кого, — отозвался Тим слишком серьезно. — Так что… вот таким вот составом встретим ведьму. Уверен на сто процентов, что у бабули нет шансов. Столько лет не виделись, у нас тут новые стратегии, новые люди, а она как была неугомонной дрянью, так и осталась. Уверенности Тима можно было только позавидовать. Он не боялся. Он и в первый-то раз не особо боялся, а просто действовал… Подчиняясь внезапному порыву, Роза обняла его крепче и еле слышно попросила: — Только не геройствуй сильно. Хотя бы ради нас. Тим промолчал, коротко целуя ее в макушку. Тим не давал обещаний, которых не мог бы выполнить.***
В середине следующего дня, почти сразу после того, как все, кто должен был уехать, уехали, убитый Себастьян, неизвестно сколько времени не евший и не спавший, объявил всем, что Еву он нашел. Только никто этому не обрадовался. Нашел Себастьян Еву только благодаря тому, что Астория все-таки добилась желаемого и вселилась в тело Евы. И она очень сильно хотела отомстить. Как, собственно, и Малакай.
