Пепел

- Доброе утро. Блейн прошептал это, едва открыв глаза. Ответа не было. - Курт, доброе утро. Тишина. - Курт, прошу, не молчи. Никто не ответил. Блейн забился мелкой дрожью. Он знал, что никто не сумеет ему ответить, но он надеялся услышать хоть что-то. Казалось, после двух недель можно было прекратить играть в эту игру. Блейн говорил с Куртом, а Курт молчал. Он стоял рядом и молчал. Каждый день Блейн пытался вымолить его прощения, он стоял на коленях перед Куртом, он плакал и кричал, он так хотел, чтобы Курт назвал его ублюдком, падлой, сволочью, чтобы он сказал, что ненавидит Блейна, чтобы он избил его, сломал все кости одну за одной. Все, что угодно, только не молчание. И Блейн медленно сходил с ума. Он злился, злость поедала его изнутри как паразит, выгрызая пустоту в грудной клетке. Он каждый день молился, но Бог не слышал его, и он злился на Бога, и кричал на него, а Бог молчал, как и Курт. Но Бог был далеко, на небе, а Курт был здесь. Но рядом с Блейном его больше не было. Тогда Блейн стал сходить с ума. Он искал в голове голос Курта, такой родной, такой нужный. Он кусал свои руки, потому что боль помогала ему оградиться от мира и остаться наедине с голосом, который Блейн больше не мог услышать. Он ненавидел его, ненавидел себя, и даже не знал, кого он ненавидит больше. Он не ел так долго, что уже забыл вкус пищи. Он превратился в скелет с желтой кожей, которая была тонкой, как бумага. Он пытался разорвать ее, чтобы вытащить из себя сердце, как вытаскивают занозу. А Курт молчал. - Прости меня. Тишина. - Прости меня, Курт, прости, пожалуйста. Блейн повторял эти слова как молитву, перед завтраком, обедом и ужином. Он питался одними воспоминаниями и надеждами, каждый день, давясь, он глотал свои слезы, он обещал самому себе и обещал Курту, что все будет хорошо. А Курт молчал. Тогда Блейн разозлился и сломал Курта. Он кричал на него, а потом в гневе разбил его о стену. И Курт разлетелся по всей комнате, медленно оседая на пол, на грязную мебель, на завядшие цветы. А потом Блейн понял, что наделал. И он стал извинятся, он выкрикивал мольбы, пока не сорвал голос, он в ужасе метался по комнате, пытаясь собрать Курта, пытаясь склеить его. - Прости! Прошу, прости, я так перед тобой виноват! А Курт молчал. Он не простил. Тогда Блейн сделал то, что было нужно. Он ушел за ним. И через зияющую дыру в виске в его голову ворвался голос Курта. И Блейн застыл с улыбкой в остекленелых глазах, ведь теперь он мог слушать этот голос вечно.