Поиграем?

Билл ухмыляется, листая ленту социальной сети, переходя по очередному хэштегу со своим именем. Делает скриншоты пары постов, обещая себе, что обязательно напишет авторам артов, если, конечно, не забудет, как всегда. Он отпивает горький кофе, так заботливо принесенный стюардессой, и откидывается на спинку слегка неудобного кресла. Свайпает по экрану, перескакивая с одной страницы на другую, пока музыка в его наушниках старательно разрывает барабанные перепонки. Скарсгард просматривает с десяток постов по нашумевшему фильму, где все как-то позабыли про клоуна, отправили на второй план, как нечто мешающее, обратив внимание только на Ричи с Эдди. И это бы радовало, очень и очень, если бы не чертова туча глупых фоток с ужасными подписями от несуразных подростков, которые чуть ли не кипятком ссаться от одного только упоминания Пеннивайза, в одночасье ставшего героем их сексуальных фантазий. Он зажмуривается, не в силах выдержать десятое высказывание о том, какой же клоун горячий, и как очередная девушка отчаянно хочет провести с ним ночь, наполненную грубым сексом до краев. Актер потирает виски рукой, все же дочитывая шикарное высказывание в сторону своего персонажа до конца, и почти давится остывшим напитком, когда переходит на страницу его автора. «Я хочу, чтобы меня трахнул Пеннивайз». Миловидная девчушка, с подростковыми прыщиками на лбу и осветленными волосами, задорно, даже слегка кокетливо, улыбается с фотографии в своем профиле. Не старше семнадцати, чрезмерно общительная, судя по количеству друзей и катастрофически глупая, из-за своего статуса. Билл просматривает её записи на странице, где кроме жуткого клоуна лишь пару раз проскакивают фотографии с её друзьями. Поднимает глаза на шапку профиля. Холодный кофе коричневым пятном растекается по его рубашке. Актер не обращает на это внимания, в который раз, уже по буквам, читая одно единственное название города. Того самого города, в который прямо сейчас летит их самолет, оставляя позади грозовые тучи и низкие облака, чтобы опустится в шумном аэропорту Лос-Анджелеса, под вспышки фотокамер. Не слыша, что ему говорят, Скарсгард по узкому проходу между кресел направляется к туалету. Включает кран на полную, хотя никто в салоне все равно бы не услышал его шумных вдохов. Смачивает теплой водой бумажное полотенчико, чтобы тщетно попытаться оттереть пятно с новой рубашки. И ловит себя на мысли, что какие-то там разводы его вовсе не колышат. Актер опирается на белоснежную раковину, опуская голову. Одна единственная фраза, глупая как детская книжка про розового кролика и слишком сильно застрявшая в мозгу, чтобы можно было её выкинуть. Билл прикусывает губу, болезненно, но это не помогает. Он смотрит на себя в зеркало, на актера, а не клоуна. Но страшный монстр в отражении приветливо машет ему рукой, показывая неприличный жест совокупления. Подталкивает его выпустить монстра из себя, дабы растерзать эту глупую малышку на кровати в каком-то Богом забытом хостеле на окраине города, где её никто не услышит. – Ни за что, - мужчина хлопает дверью, оставляя плод своего воображения грустно улыбаться пустым стенам. Падает обратно в кресло, отнекиваясь от вопросов остальных пассажиров, несколько раз указав на мокрую ткань фиолетовой рубашки. И возвращается на страницу ходящей по краю девчушки, которая выложила новый пост о том, что она будет в аэропорту и обязательно заполучит желанный снимок со своим любимым актером. Билл жмурится и едва сдерживает все те грязные ругательства, которые вертятся на его языке. Билл меряет номер шагами, косясь на огромное окно, жалюзи на котором не перекрывают слишком яркого солнца, и теребит пальцы, пока собеседник на другом конце провода медленно записывает его пожелания. – Сэр, вы уверены, что вам это надо? Хеллуин скоро, к нему могут получше костюмы привезти, чтобы прямо как в фильме, - хриплый голос парня прерывает короткую тишину, и актер слышит, как тот черкает ручкой. – Да, мне нужно все это. Сегодня и как можно быстрее, оплата на месте, - Скарсгард садится за стол, поставив на него локти и выжидающе смотрит на свой телефон, который подозрительно долго не издает никаких звуков. Тянет к нему руку, когда тот оживает, оповещая об удачном совершении заказа. Билл опускает лицо на ладони, шумно втягивая воздух, насквозь пропахший неприятностями сегодняшнего вечера и её духами. Они встретились в аэропорту, точнее она подлетела к нему, моля о фотографии для своего инстаграмма. И мужчина согласился, почти что улыбнулся, а после протянул поклоннице записку на чеке из далекой кафешки, который нашел в кармане пиджака. Несколько слов неаккуратно выведенных черной пастой, но её ошарашенный взгляд и частые кивки головой ясно дали понять, что она все разобрала. С каменным лицом в половине восьмого вечера Скарсгард встретил уставшего курьера у дверей своего номера. Оставил подпись на его протянутом бланке и так стремительно скрылся за дверью, что парень даже не успел пожелать ему приятного пользования. Билл ликовал. Нет, ликовал Пеннивайз, который рвал его нутро своими когтями, прорываясь наружу ужасными мыслями, настолько отвратительно пошлыми, что сними по ним порно, никто бы даже смотреть не стал. А клоун радовался, прямо как ребенок, заполучивший долгожданную конфету после длительного наказания. Дешевый костюм, насквозь пропахший Китаем и стиральным порошком, настолько отвратительно мерзко ощущаемый на коже, что желание снять его почти побеждает. Почти. Билл садится на край чересчур огромной для одного постояльца ванной, и, вглядываясь в свое отражение, начинает наносить аквагрим, такой же неудачный, как и весь его образ. Прикусив губу, ведет красную линию ото лба, пересекая правый глаз, и до щеки. Резко бьёт кулаком по кафелю ванной, заскулив, как подбитый зверь, от всего абсурда ситуации, в которую сам себя и поставил. – Ещё не поздно все отменить. Рукой, облаченной в перчатку, он тянется к телефону, на широком экране которого белые цифры неумолимо приближают вечер к его завершению. Он задыхается от безысходности, выводит еще одну линию и ставит красную точку на носу. Слишком решительно пересекает номер к небольшому холодильнику в гостиной. Залпом осушает половину бутылки крепкого спиртного, которого, он уверен, в остальных номерах нет, и откладывает её в сторону, мучая себя томительным ожиданием встречи часовой стрелки с выпуклой десяткой на циферблате. Он нервничает, настолько сильно, что виски выливается из стакана в его руках, а злой клоун смеётся, покатываясь по полу в закоулках его сознания. Билл оставляет жалкую попытку напиться. Так резко встает со стула, роняя его на высокий ворс бежевого ковра, который до этого терпеливо впитал в себя весь пролитый алкоголь. Она пришла. Стоит за дверью и неуверенно стучит маленьким кулачком где-то чуть выше середины. Скарсгарду мерещится звук её дыхания, коротких вздохов чередующихся с долгими выдохами. Буквально видит её силуэт, темным очертанием высвечивающийся сквозь толщу дерева в напоминание о неизбежном плохом конце. Актер отходит в сторону, под ликование монстра в свой голове, который, наверняка, потирает ладошки в белых перчатках, припрыгивая на месте от близости новой жертвы. Билл не пытается отрицать его существования в своем больном мозгу. Это бы было настолько же глупо, как отрицать мороженное, знойным воскресеньем июля тающее в голубой мисочке. Она стучит еще раз, громче, чем раньше, и, мужчина уверен, теребит волосы левой рукой, поправляя непослушные пряди за ухо каждые несколько минут. Может, даже решает бросить все к чертям и уйти, сев на первый же автобус до своего дома. К сожалению, она так не делает, поспешно выдавая три коротких стука по дереву. – Дверь не заперта, - Скарсгард впускает мышку в клетку, пол которой однозначно загорится, превратив её в ад для маленького зверька, что будет метаться по раскалённому железу, пока не погибнет, забившись в угол. Он слышит, как девушка заходит, потертыми конверсами шелестя по полу, потому что боится отнять от него ноги, иначе шаги будут громкими. Как она опускается в кресло гостиной, голубыми глазками изучая интерьер. Биллу её жаль, настолько сильно, что он прямо сейчас готов смыть всю эту краску, пересушивающую ему кожу, вызвать её такси и отправить к черту на куличики, подальше от себя. Клоуну не жаль, он вытирает слюни рукой, не моргая, и причмокивает. – Ты можешь, - мужчина запинается и хватается за раковину дрожащими руками, радуясь, что выбрал именно это место для своего укрытия, – Ответить на один вопрос? – Да, конечно, да, - гостья выпаливает это так быстро, и Билл подозревает, что он отнюдь не единственный, кто сегодня приложился к бутылке. Эта мысль не успокаивает ни капли. Никого, кроме рыжеволосого клоуна, его руками открывающего дверь комнаты. – Причина, по которой ты здесь, я надеюсь, тебе понятна? В конце концов, мы оба не дети, - её нервный смешок, – Значит, ты прекрасно понимаешь, на что пошла, и чего я хочу. Ведь так? – Да. – Ты бы хотела переспать с Биллом Скарсгардом или Пеннивайзом, веселым клоуном с красным шариком? – Билл непроизвольно меняет голос, на более насмешливый и высокий, тот самый, который сопровождал его во время съёмок и теперь так надоедливо звучит в его голове. – С Биллом, конечно же. – А в твоём статусе написано иначе. Клоун выходит из комнаты, умело управляя телом Билла. Пересекает комнату, почти что бегом, и встает напротив своей жертвы, сжавшейся в маленький комочек. На её лице такое искреннее недоумение и испуг, что монстр смеется, обхватив руками живот, и разве что пополам не сгибается. Он неожиданно нагибается вперед, оказываясь в паре сантиметров от юного личика. Чувствует её страх. Как животное втягивает этот запах носом, прикрывая от блаженства глаза. – Бойся своих желаний! – монстр кричит ей это прямо на ухо, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Хватает за руку, мертвой хваткой, и резко поднимает с кресла, чтобы она встала перед ним в полный рост. Подросток, совсем еще ребенок, глупый и неопытный, вляпавшийся по самое не хочу. Клоуну это нравится, его это дико заводит, видеть слезы на её румяных щечках. Он облизывает губы, пока касается чужой щеки гладкой перчаткой. – Ты такая юная, - не убирая руки от её лица, обходит по кругу, корча различные рожицы, – Маленькая девочка, совсем крошка. – Пожалуйста, не надо, - она поднимает глаза к потолку, хватая ртом воздух, прижимает руки к телу, хоть как-то стараясь скрыть дрожь. – Мамочка, - пищит клоун, оказавшись напротив, надувает губы и топает ногой, как обиженный малыш, – Я хочу новую заколку и трахаться с парнями! Мамочка, приведи мне мальчика! Мамочка! Блондинка не выдерживает, плачет навзрыд, что дешевая тушь тотчас темными дорожками растекается по щекам, а прежний румянец сменяется мертвенной бледностью. Она беззвучно шевелит губами, и клоун даже не старается разобрать её слов. – Нашу маленькую девочку обидели, - максимально наигранно вытирает отсутствующие у себя слезы, – Ну иди же ко мне, я тебя поцелую. Он наступает, настоящее воплощение детских кошмаров в китайском костюме. Сжимает запястье девушки и тащит за собой в спальню. Какой бы сильной она не была, Пеннивайз этого не замечает, идет настолько быстро, лишая любой возможности ухватится за угол. И улыбается, нехорошо улыбается, что скопившиеся слюни падают на пол. – Поиграем? – бросает гостью на кровать, сам же продолжает стоять. Она не сопротивляется, не кричит, только слезы все также льются из её глаз. Девушка сжимает худенькими пальцами красные простыни и зажмуривается. Ничего. Пеннивайз смотрит на неё, не моргая. Медленно поворачивает голову на бок. Бесшумно заводит руку за спину. В свете единственной лампы отблескивает металл кухонного ножа для овощей. Монстр шумно дышит, переводя взгляд с одного предмета на другой. Делает шаг вперед, но останавливается. Его левая ступня зависает в воздухе. И кричит, падая на кровать с ножом в руке. Он нависает над девушкой, глазами бегая по её телу, пока она оглушает всех постояльцев своим жалостливым воплем. Её футболка поднимается в районе живота, обнажая маленькую татуировку. Ничего не значащий символ, набитый в каком-то затхлом салоне за два доллара. Клоун вглядывается в черные линии, опускает голову и языком проходится по гладкой коже. – Нет, я прошу вас, не надо, - она бьётся в истерике, отчаянно пытаясь столкнуть с себя взрослого мужчину. Ударяет его по щеке, а потом и по макушке. Клоуну все равно, он нюхает рисунок на её коже, трет его пальцем. Он хмурится, превращая свои губы в маленькую полоску. Чешет щеку, снося аквагрим. И проводит лезвием короткую линию аккурат под символом. Её крики становятся музыкой, пока Пеннивайз продолжает выводить линии, окрашивая нож в алый. Ухмыляется, но не останавливается, даже когда она почти переворачивается, превращая завершающий штрих в кривую полоску. – Теперь ты помечена, - он откидывает нож в сторону и хлопает в ладоши, не прекращая сидеть меж её ног, – Теперь ты помечена! Помечена клоуном! На её ребрах красуется первая буква его имени и, черт побери, клоун этим катастрофически доволен. Он размазывает кровь, сочащуюся из раны, а потом долго рассматривает испачканные перчатки. Прижимает пальцы к носу, втягивая запах. – Мы же все ещё играем? – он вскидывает окрашенные в белый брови вверх, – Ты же ещё хочешь поиграть со своим Пенни? Жертва мотает головой, проглатывая рыдания. Её грудь часто вздымается, выдавая полный испуг. – Нет? – клоун опускает взгляд вниз и шмыгает носом, – Нет?! – Нет, - она тихо шепчет, поднимая взгляд к потолку, сжимает ладони в кулачки, и откидывает голову на подушки, готовая к худшему. Пеннивайза это бесит, он чувствует, как слабеет её страх, как он больше не будоражит его рецепторы, превращаясь в едва осязаемый запах. Он рычит, трясет головой из стороны в сторону, руками ударяя по матрацу, заставляя её ужасу вернуться. Резко стягивает поношенные не первый год джинсовые шорты с блондинки вместе с бельем из масс-маркета. Клоун не смотрит на её тело, не говорит ровным счетом ничего, потому что ему это не нужно. Совсем. Он закатывает глаза, когда чувствует её страх. Стягивает костюм до колен, обвязывая рукава вокруг пояса. Хрюкает, почти что скалится на её отчаянную мольбу. Не дает свести ноги вместе. Входит в неё на полную длину, резко. Максимально болезненно для девушки, потому что она не готова. Жертва задыхается в собственном крике, колотит кулаками по кровати, зовет на помощь, не подозревая, что Билл заранее выбрал номер со звукоизоляцией. Он ложится на неё, придавливает всем телом к матрацу и хрипит, хрюкает, постанывает, делая рваные толчки. Сжимает правой рукой её подбородок, заставляя смотреть прямо себе в глаза. – Тебе же нравится играть со своим клоуном? – он давится словами, открывая рот через каждый слог, проникая еще глубже. Ставит руки по обе стороны от её головы, слегка поднимаясь. И ускоряет темп, пачкая торс кровью с её свежей раны. Это заводит Пеннивайза по максимуму. Он смеётся над слезами блондинки, передразнивая выражение её лица. Толкается все сильнее, стараясь доставить себе как можно больше удовольствия. Чувствует нечеловеческое наслаждение, жгучее желание внизу живота, когда входит жестче, заводя руки её за голову. Видит, как в бездонных голубых глазах рушится мир, осколками впиваясь в его тело. Настолько отвратительно и ужасно, что монстру это нравится. Он хрипит, выходя. Проводит рукой по возбужденному члену, доводя себя до экстаза. Девушка с ужасом смотрит, как семя оказывается на её животе, но не может пошевелиться. Билл выставляет её из номера как только приходит в себя. Заставляет подписать фейковый договор о неразглашении, который напечатал за несколько минут. И всучает толстую пачку денег за молчание. Хлопает дверью прямо перед её носом. И сползает вниз по стене, сжав руками голову. Раскачивается из стороны в сторону, нашептывая какую-то бессмыслицу. Его выворачивает прямо на бежевый ковер, когда он замечает окровавленные перчатки на своих ладонях. Спотыкаясь на каждом шагу, почти на ощупь, он добирается до ванной. Роняя все, что не приколочено, находит аптечку. Вываливает горсть таблеток себе на ладонь. Жуткий клоун в зеркале смеется, когда мужчина одну за другой отправляет пилюли в рот.