Пока они считали муравьев

— Знаешь, прежде я не часто думала о муравьях, — заметила Молли, аккуратно взяв крошечным пинцетом дохлого муравья, чтобы положить его к нужной горстке, — и пришла к выводу, что я их терпеть не могу. — Ты несправедлива, — отозвался Шерлок, подхватывая своим пинцетом другого муравья. — Нельзя составить мнение о биологическом виде в целом, основываясь только на малой выборке. Надо рассмотреть все подсемейства, а ты пока что имела дело только с одним из них. Совершенно не научный подход. Какая-то видовая дискриминация получается. — Ты прав, простите, муравьи. Шерлок тихо рассмеялся, а вслед за ним не удержалась и Молли. Они уже целую вечность ютились за одним лабораторным столом, разделяя на две части груду муравьев. На часах было полтретьего ночи. Однообразная, кропотливая работа притупляла разум. — Ты совершаешь набеги на мою сторону, оставайся на своей. — Я на своей стороне, это твои муравьи мигрируют. — Они неделю как мертвы и едва ли способны перемещаться самостоятельно, — сказал Шерлок, передвинув свою часть муравьев подальше от нее. — Еще одна сотня. Молли внесла следующую пометку в учетную таблицу. Шерлок же снова склонился над столом, на мгновение прикусив нижнюю губу. — Ты в порядке? Тебе больно? — Все в порядке, просто покалывает то там, то здесь. — Мы уже довольно долго работаем, может, стоит сделать перерыв и отдохнуть? Все-таки это твое первое дело после больничного. Возможно, ты еще не готов выкладываться на все сто процентов. — Я отдыхал именно столько, сколько требовалось. Вечность провел в палате. Все, что мне сейчас нужно — это заставить мозг работать. Правда, подсчет муравьев не самый предпочтительный вариант упражнений, но все же лучше, чем ничего. Молли рассмеялась, заметив: — Звучит, как эвфемизм, — и уточнила: — Для слова «секс». — Я догадался, — отозвался Шерлок, бросив в ее сторону удивленный взгляд. — Родители использовали выражение «деление на отрицательные числа». Мне едва исполнилось три года, когда я понял, что они вовсе не о математике говорят. Запиши еще одну сотню. — Твои родители занимались сексом? То есть, конечно занимались, раз вы с Майкрофтом родились, но… они… Любят ли они друг друга? — Да. Ты ничего не записала. С совершенно отсутствующим видом Молли добавила в таблицу ту сотню муравьев, что посчитал Шерлок. Если бы она когда-нибудь задумывалась об этом, то предположила бы, что родители Шерлока занимались сексом только с целью деторождения. Секс, оправданный исключительно логикой. — И до сих пор влюблены? — О, да. Безусловно влюблены. Отвратительно. Молли оставалось только гадать, почему человек, выросший в любящей семье, так боится любить. — Ты никогда не думал… — Что меня усыновили? Постоянно. К сожалению, все три ДНК-теста, что я сделал, были положительными. Так или иначе, я генетически их сын. — Шерлок, это просто ужасно. — Знаю. А я-то мечтал, что мои родители — блестящие ученые, которые мудро решили посвятить жизнь работе, потому и отдали ребенка на воспитание обычным людям. Я даже мог бы простить им тот момент слабости, что привел к моему зачатию. Но, увы, я всего лишь генетическая аномалия. — Большинство детей надеется, что они потерянные принцессы или принцы, и ждут, когда за ними явятся король с королевой. — Никогда не хотел стать принцессой. В тиаре я бы выглядел смешно. Молли расхохоталась, и он тоже улыбнулся. Хорошо, что Шерлок вернулся: она скучала по их странным совместным экспериментам в этой лаборатории. Без него здесь было не очень-то весело. — Кстати, раз уж мы говорили о любви, куда подевался Джон? Новобрачный настолько занят, что не может присоединиться к тебе? Улыбка с лица Шерлока тотчас пропала. — В данный момент он просто занят своими делами. — Что случилось? Вы поругались? — Мы — нет. — Джон и Мэри? — тогда предположила Молли. — Они уже ругаются? Но из-за чего? — Пустяки, всего лишь трудности в общении. Я посоветовал Джону поскорей решить этот вопрос. Он ко мне прислушался. — Ты даешь советы людям касательно их личной жизни? — улыбнувшись, переспросила Молли. — Знаю, знаю. Еще одна сотня муравьев. Сделав пометку в таблице, Молли снова спросила Шерлока: — Но они будут в порядке? — Я не знаю. От меня в этом случае ничего не зависит. Последние слова Шерлока прозвучали мрачно. А у Мэри с Джоном ребенок на подходе. Возможно, в том и была причина кризиса. Молли, впрочем, решила не продолжать разговор на эту тему, обратив внимание на знакомую неподвижность его плеч: напряжение сковало мышцы шеи от челюсти до самой ключицы. Определенно, не стоит больше об этом говорить. Она сосредоточилась на подсчете муравьев, надеясь, что охватившее Шерлока волнение вскоре пройдет. — Что пошло не так с… в твоих отношениях с Тимом? — вдруг спросил он. — Том, — поправила Молли. — Его имя Том. Не скажешь, зачем тебе это нужно? Шерлок пожал плечами: — Просто я никогда не спрашивал. — Да, не спрашивал, — согласилась она. — Но ты тогда не в лучшей форме был. Да и после тоже. Прочистив горло, Шерлок сказал: — Впоследствии, вспоминая об этом в больнице, я не мог не признать, что в тот день в лаборатории я вел себя грубо. Мне стоило быть… деликатней. — Ты под кайфом был, что совершенно не оправдывает такое поведение, но вполне его объясняет. — А ты меня ударила. Думаю, мы в расчете. — Если я еще когда-нибудь увижу тебя в таком состоянии, снова тебя ударю. Если я когда-нибудь услышу, что ты под кайфом, я найду тебя, и пощечины тебе не избежать. Это был такой глупый поступок. — Все исключительно для дела, — возразил Шерлок. — О, и как именно наркотики помогли тебе справиться с делом? — поинтересовалась Молли и сама же вздрогнула от своих резких слов. — Прости, это было грубо. Ты чуть не умер, не надо было мне так говорить. — Ааа, — протянул Шерлок таким тоном, словно его настигло озарение. — Понимаю, откуда у тебя этот страх, — сказал он после, бесцельно тасуя муравьев по поверхности стола, — но ты избегаешь ответа на мой вопрос. Что пошло не так у вас с Томом? Молли вздохнула: — Сложно объяснить. — Мне нужно посчитать немыслимое, до смешного, количество муравьев. Так что время есть. — Почему ты вообще спрашиваешь? — Из любопытства, из-за чего же еще. — Я тебе не подопытный для научного эксперимента. Шерлок резко вскинул голову и растерянно на нее посмотрел. Взгляд у него был, как у потерявшегося ребенка. Шерлок так выглядел всегда, когда не совсем понимал, что именно сделал не так, или же когда понимал, где оплошал, но сделал это ненамеренно. — Я никогда не думал так о тебе. Молли не могла понять, говорит ли он искренне. Шерлок же все продолжал смотреть на нее, ожидая ответа. — Ты вернулся, — выпалила она после нескольких минул молчания. — Вот что пошло не так. Просто ты вернулся. Шерлок запаниковал. Молли отчетливо увидела панику в его глазах. — Ты неправильно меня понял, — быстро успокоила его Молли. — Я рассталась с Томом не из-за надежды, что у нас с тобой… нет, не то. Не знаю, как объяснить… — Все же попробуй. — Все изменилось, когда ты ушел. Мне пришлось хранить твою тайну, а это оказалось нелегко. Непростое было для меня время. Те, кто хорошо меня знал, видели, как мне было трудно. Я же ничего не могла им рассказать. Большинство знакомых думало, что всему виной твоя смерть. Они советовали мне смириться и двигаться дальше, когда же у меня ничего не вышло, стали откровенно терять терпение. Том не знал, какой я была раньше. Он оказался милым, добрым, нормальным. Как я тогда нуждалась в ком-то нормальном рядом. Я ему нравилась, более того, он меня любил, действительно любил, по-настоящему. Да и я его тоже, только вот не совсем так, как следует. А потом ты вернулся, и то, что ты жив, перестало быть тайной. Пока же тебя не было, я забыла, насколько я хороша… в том, что делаю. Забыла, что я особенная. Рядом с тобой я всегда чувствовала себя особенной, и не потому что я в тебя влюблена. Просто… когда кто-то очень умный думает, что ты тоже умный, ты сам начинаешь о себе так думать. Есть ли в моих словах хоть капля смысла? По мере того, как Молли говорила, черты лица Шерлока все больше смягчались. Он медленно кивнул: — Как если бы по-настоящему хороший человек думал, что ты тоже можешь стать хорошим. И ты сам начал в это верить, лишь потому, что рядом есть тот, кто верит в тебя. Впрочем, это лишь предположение. — Внезапно почувствовав смущение, Шерлок нервно заерзал на стуле. Из-за чего сложилось впечатление, словно вначале он собирался выразить абсолютно другую мысль. — Да, — с улыбкой ответила ему Молли, — и именно это я и имела в виду. Так вот, я будто другим человеком была, когда встретила Тома. Он совершенно нормальный, обычный, и я тоже, просто в какой-то момента я поняла, что не могу представить его рядом на протяжении всей своей жизни. Наши отношения — минутный порыв с моей стороны. Том был мне нужен тогда. Все, что между нами происходило, казалось правильным, закономерным. Когда же я перестала в нем нуждаться, то оказалась, что любви в общем-то и нет. Было бы нечестно привязывать его к себе… зная, что рано или поздно я все равно от него уйду. — Очень бескорыстное решение. — Нет, вовсе нет. Я боялась, что Том мой единственный шанс, оттого так эгоистично долго держалась за эти отношения. Мне было страшно снова остаться одной. Потом уже я поняла, что лучше буду одна, чем соглашусь довольствоваться малым. Я… достойна лучшего. Ты напомнил мне об этом. — Не стоит судить о себе по тому, что думают о тебе другие. Особенно это касается меня. — Легко тебе говорить, — поддразнила его Молли. — Ты-то герой, а я — просто я. — Я не герой. Героев не существует. — Существуют. Ты просто не хочешь этого признавать. Легче же притвориться, что тебе все равно, иначе придется взять на себя ответственность за героические поступки. Шерлок открыл рот, потом закрыл и лишь затем сказал: — Видишь. Ты умна сама по себе. Я тебе не нужен. Шерлок ответил улыбкой на улыбку Молли, и ей отчаянно захотелось его обнять, но она этого не сделала, зная, что он порыв не одобрит. Она вернулась к прежнему занятию и попыталась вспомнить, на какой цифре остановилась в своих подсчетах муравьев. — Почему людей волнует одиночество? Тебя это тревожит? — Полагаю, что да. Но… есть ведь разные виды одиночества. Можно быть одному, но не чувствовать себя одиноким. — Тебе стало одиноко, когда я ушел. — Немного. Тебе, наверное, тоже было одиноко. Шерлок снова взял пинцет: — Ты была права, все это довольно сложно. Прости за расспросы. Молли пожала плечами: — Любовь — сложная штука. — Да, мне это уже известно. Вот чего я не понимаю, зачем людям в это ввязываться раз за разом? — Когда любовь взаимна, она прекрасна. — Пожалуй, я лучше буду считать муравьев. — Это эвфемизм? — опять поддразнила его Молли. — Нет. Тоже сложно сказать. — Сложное не значит плохое. Мы не любим сложных вопросов, потому что не всегда можем найти ответы, а иногда их просто нет. Шерлок снова резко поднял голову, и Молли пришлось выдержать на себе его проницательный взгляд. — Перестань меня анализировать, — сказал он в итоге. — Не очень-то приятно, когда ты сам объект наблюдения, правда? — с усмешкой заметила Молли. Шерлок раздраженно хмыкнул, а потом словно через силу рассмеялся: — В твоих дедуктивных наблюдениях отсутствует логика; мы находились в совершенно разных ситуациях. — Улыбка на его лице слегка потускнела. — Мне жаль, что ты чувствовала себя одинокой. — Больше нет, — пожав плечами, откликнулась Молли. — От меня зависит твое счастье — это большая ответственность, — сказал он чуть слышно. — Не от тебя. Больше всего меня удручала необходимость держать в тайне, что ты жив. Очень тяжело хранить такой секрет. Мне все казалось, что я притворяюсь кем-то другим. Казалось… словно я… немного подло поступила. Я чувствовала себя… грязной. — Ты одна из самых достойных и порядочных людей, которых я когда-либо знал. И я собираюсь повторить это только один раз, что бы там кто ни говорил, на самом деле ты намного лучше, чем думаешь о себе. Я всегда тебе доверял, а мне нелегко это дается. Ты лучше Тима, Тома или как там его, ты лучше меня. Перестань зависеть от чужого мнения. Ты сама в состоянии оценить, чего на самом деле стоишь. Никому не позволяй себя контролировать. В глазах у Молли стояли слезы, когда она заговорила: — Почему ты всегда так долго ждешь, прежде чем сказать правильные слова? — Девять тысяч семьсот тридцать два. — Что, прости? — Девять тысяч семьсот тридцать два — это количество муравьев на столе. — Пояснил Шерлок, возвращаясь к прерванному занятию. — Итак, экстраполируя количество муравьев, что проходят через помещение в обычной ситуации, мы можем предположить, что а) их по какой-то причине тянуло в ту часть комнаты, б) их убило что-то необычное, и в) это случилось где-то… неделю назад? Давай узнаем, от чего они погибли. — Ты собираешься провести вскрытия муравьям? — Да, будет весело, — откликнулся он с энтузиазмом. Молли посмотрела на часы: — Сейчас же почти три часа ночи. — У тебя на примете есть дело поинтересней? — Как насчет сна? — Этим ты можешь заняться в любое время, — пренебрежительно отмахнулся от замечания Шерлок. — Когда еще представится такая возможность? Молли лукаво прищурилась: — Ты платишь за кофе. — Договорились, — сказал Шерлок, протянув руку в перчатке, чтобы закрепить соглашение рукопожатием, а затем стал заниматься муравьями. Бедные муравьи, они просто оказались не в том месте не в то время. — Переживаешь за Джона? — Да. Но… Мне кажется, я знаю, как ему помочь, просто не уверен, нужно ли мне вмешиваться. Все довольно сложно. — Не сомневаюсь, ты найдешь правильное решение. — Конечно, ты не сомневаешься, — c улыбкой произнес он. — Ты хороший человек, от того тебе проще думать хорошо и о других. Молли вспомнилось, как совсем недавно Шерлок говорил, что рядом с хорошим человеком и сам становишься лучше. — Я в тебя верю, — сказала она, надеясь, что это поможет. Шерлок покачал головой: — Боюсь, слишком сильная вера в меня — единственная область, где твое благоразумие не срабатывает в полной мере.