Дар памяти

POV Северуса, 8-9 января 1994 года Вечером восьмого января я заканчивал варить зелье для Альбуса, когда по каминной сети меня позвал Люпин и попросил разрешения войти. К моей досаде, пришлось принять его в лаборатории. Зелье находилось на последней стадии варки, и его нельзя было оставлять без присмотра. Можно было, конечно, сказать нашему ручному волку, чтоб пришел позже, но на это самое «позже» у меня была намечена встреча с Альбусом. Кроме того, я понимал, что Люпин ко мне не сунется без крайней нужды. - Чего тебе? – с подозрением спросил я, когда он вошел в лабораторию своей переваливающейся походкой – ни дать ни взять животное, и, как всегда, в чиненой мантии. И, конечно же, он уселся на край стола с таким видом, как будто это было самое подходящее место для его плотной задницы. Никакого уважения, короче. - Северус… - он с недоумением смотрел, как я разрезаю себе ладонь. - А теперь помолчи, - сказал я, наклоняясь над кипящим котлом и отсчитывая одиннадцать капель – по возрасту Альбуса, одну за каждые десять лет. Теперь он будет пить мою кровь не только в переносном, но и в буквальном смысле. Я хмыкнул про себя, наблюдая, как красные капли расплываются, попадая в густую голубую жижу. Наконец все, что должно было смешаться, смешалось, и зелье приобрело искомый сиреневый цвет. Я с удовольствием помешал его в последний раз, залечил ладонь заклинанием и загасил огонь. А потом оглянулся на Люпина и понял, что допустил бо-о-ольшую ошибку. Потому что его глаза в эту минуту были раза в два больше своего природного размера. - Это для Дамблдора? – спросил он с ужасом. - Это не твое собачье дело, Люпин, - отрезал я, понимая, что вряд ли остановлю его этим. – Скажи мне все, что хотел сказать, и выметайся. Он проигнорировал мою реплику: – Но это же отворотное! - Откуда ты?.. – должно быть, мой вид в самом деле был грозен, потому что Люпин съежился на краю стола. Наверное, он бы отступил, если бы я не встал к нему вплотную, не схватил за мантию и как следует не тряхнул бы его. Оборотень отвел глаза. Я был зол. Чертовски зол. Но еще больше удивлен. Любые отворотные, так же как и приворотные – это темная магия, причем весьма специфическая. - Сириус варил на шестом курсе, - все еще не глядя на меня, пробормотал Люпин. И более твердо добавил: - Как будто ты не знаешь об этом! - Знаю о чем?! – холодно спросил я, все еще не выпуская из рук оборотневой тряпки. – Какое мне дело было до пассий Блэка? - Северус, ты хочешь сказать, что ты ничего не замечал?! О Мерлин! – его изумление было настолько искренним, что я отступил. - Замечал что? Люпин покраснел. – Что он влюблен в тебя. Мать твою! Гриндилоу тебя за ногу! Болотного фонарика тебе в проводники! Сириус. Блэк. Был влюблен. В меня. Чуть не сбив остывающий котел, я еле удержал равновесие и предпочел сесть рядом с Люпином. Новость, хотя новостью ее, конечно, вряд ли можно было назвать, требовала осмысления. Между тем, Люпин что-то продолжал бормотать себе под нос, и мне удалось расслышать: «Мы думали, что он к Пожирателям за тобой ушел, потому что у него от одного твоего имени срывало крышу». - Стоп! – сказал я. – Что ты тут мелешь! Как он мог пойти к Пож… к Лорду за мной, если, как ты сам сказал, он выпил отворотное? - Выпил, - кивнул Люпин. – Но после этого он захотел тебя убить, и нам с Джеймсом пришлось его связать, и варить противоядие. Поэтому я и знаю, - виновато проговорил он. - Убить?! Ну, это он периодически хотел сделать, - злобно бросил я. - Северус, ты ничего не понял, - с упреком произнес оборотень. – Ты же знаешь, что он не хотел тебе зла, что он просто хотел, чтобы ты от нас отстал. - А Лили с Джеймсом он тоже не со зла предал? – ярость захлестнула меня. Появись сейчас Блэк здесь, я разорвал бы его голыми руками. На всякий случай я сцеплил руки в замок за спиной. Люпин был уже красный как свекла. – Северус, выслушай меня. Это отворотное – это может быть опасно. Сириус не просто так захотел тебя убить. Мы с Джеймсом выяснили, что на него наложили отворотные чары, настроенные на тебя. Мы так и не поняли, кто. Но в сочетании с отворотным зельем они могут дать ужасный эффект. И самое главное – их обнаружить очень сложно. Зелье их как-то проявляет. - Отворотные чары? – мой гнев сменился интересом. Люпин махнул рукой. – Я вообще-то о Гарри хотел поговорить. - О Гарри? - Ему прислали метлу. Новую. Ну, после того несчастного случая на квиддичном матче он метлу потерял. - Люпин, и причем здесь я? Только не о Поттере. Как я от него устал! Так надеялся, что Уизли его заберут на каникулы в Нору, и на тебе! Он пробормотал, не глядя на меня: - Минерва думает, что метлу прислал Сириус. - Вот как? - Да, – взгляд Люпина перебежал на ботинки. - И что ты от меня хочешь? - Чтобы ты ее проверил. Она сейчас у директора. - Кто? Метла или Минерва? - Метла, конечно. - Ну и? - Проверь ее, Северус, пожалуйста, - он устремил на меня умоляющий взгляд. С чего бы вдруг? - Люпин, что случилось?!! Краснеть, видимо, было уже некуда, поэтому волк пошел пятнами. - Трелони, - пробормотал он, упираясь глазами куда-то в угол. Ах, Трелони! Твою мать! Конечно же, эта сумасшедшая дура в Рождество предсказала смерть тому, кто первым встанет из-за стола. Мать твою! - Люпин, - сказал я. – Приказы директора здесь не обсуждаются. Если тебе не достаточно его проверки и его слова, можешь принести ее потом ко мне. - Спасибо, Северус, - пробормотал он. - Но если... - я встал и угрожающе наклонился над ним, - если ты хоть кому-нибудь растреплешь о том, что видел здесь сегодня, я придушу тебя своими собственными руками. И если ты, - я остановился, чтобы перевести дыхание, - поможешь своему драгоценному Блэку проникнуть в замок, тоже придушу. Когда он ушел, заверив меня, что никому не проговорится, я перелил отворотное в фиал, и, сообщив по камину Альбусу, что мне надо еще кое-что проверить, и чтобы он сегодня меня не ждал, принялся готовить противоядие. ---------------------- Противоядия для отворотных и приворотных - штука неизмеримо более сложная, чем сами отворотные и приворотные. Готовятся они куда быстрее, но требуют предельной концентрации и очень дорогих ингредиентов. Я с сожалением открываю шкаф, чтобы взять последний пузырек с драконьей кровью. Моя кровь тоже понадобится, только позднее. Кстати, интересно, если сказочка Люпина – правда, как Блэк достал мою кровь? И как потом Люпин с Поттером достали ее для противоядия? Разбили мне нос в очередной раз? Я вдруг не выдерживаю и, прервав свои размышления, сажусь на стол и начинаю хохотать. Блэк был страстно влюблен в меня. Это Блэк-то? Который перетрахал половину девиц в Хогвартсе! Красавчик Блэк! Который так меня ненавидел, что чуть клыками не обрастал при моем появлении, чтоб было откуда слюне капать. А Люпин и Поттер готовили антидот, чтоб он опять в меня влюбился. С ума сойти! Внезапно я застываю, вспоминая этого мальчишку из клуба. «Ты особенный!» – сказал он. Не сказал – выдохнул. Недовольно хмурюсь. Что он имел в виду? Разбираться было некогда. Да еще он практически вынудил меня пообещать, что я приду. Сказал, что если я этого не сделаю, то он будет ходить каждый день в гей-клуб и ждать меня там. Наплевать бы на него, честное слово, да… не хочется. Что-то есть в нем такое… Нет, не буду думать. Надо еще почитать рецепт. Отворотные я варил несколько раз. И один из них – для Нарси, которая умудрилась влюбиться в Долохова. Да так, что чуть не убежала с ним. В общем-то, ничего удивительного, когда муж пропадает целыми днями тролль знает где, а потом ты находишь на отворотах его мантии волосы всех цветов. А вот антидоты я не варил никогда. И про чары такой силы, чтобы сочетание с зельем давало не просто отвращение, а ненависть, не читал и не слышал. Не нравится мне все это, ох как не нравится. В кабинете прохладно, а я вдруг чувствую, что у меня со лба течет пот. Рецепты зелий с драконьей кровью лежат в отдельной папке, я бережно, кончиками пальцев разглаживаю пергаменты. Вытаскиваю нужный. Под папкой в шкафу – стопка журналов по этой теме, и сверху – несколько писем от моей сомнительной корреспондентки Серены Уильямс. Ее статьи появились в «Вестнике зельеварения» пару лет назад. Вместе с профессором Эн-Назвийя они исследовали две темы: зелья на основе драконьих ингредиентов и противоядия на основе ядов соответствующих змей. Меня заинтересовали и темы, и статьи, и я уже подумывал написать ей, как сам получил от нее предложение занять место покойного профессора и продолжать исследования совместно. Она предлагала также использовать ее собственные ингредиенты. Если вдуматься, предложение неслыханной щедрости. Именно это меня и насторожило. Ингредиенты безумно дороги, и наверняка в их соавторстве все делал профессор, а она только ставила свое имя под статьями. Кроме того, если прикидывать объем ее знаний, судя по статьям, ей лет пятьдесят. И она нигде не печаталась до прошлого года? Да быть такого не может. Исходя из того, что она уже три недели не отвечает на мое последнее письмо, я прав. Вытаскиваю нашу переписку из шкафа и испепеляю. Больше уже ничего от варки зелья меня не отвлекает. ------------------------------------- Ближе к вечеру девятого января я стою в гостиной Альбуса. Уже стемнело, и над головой плавают свечи, создавая в комнате интимную атмосферу. В моей ладони - фиал с отворотным. Альбус сидит в кресле и не смотрит на меня, задумчиво сцепив руки под бородой. Не знаю как, но тело чувствует – он хочет коснуться меня. Извини, Альбус, ничем не могу помочь. Самому хочется до жути. И чтоб не просто коснулся, а там. И чтобы на столе. Вот на этом самом, где мы занимались любовью в последний раз. И чтобы ты брал меня так же яростно, как и тогда. И я, выгибаясь, стукнулся бы головой о стол. И сорвал бы голос от криков. И, кончая, ты бы укусил меня в шею, прежде чем выдохнуть мое имя мне в лицо… - Ты начал готовить зелье для Ремуса, Северус? - Начал, директор. - Гарри в подарок на Рождество прислали метлу, Северус. Есть предположение, что это мог сделать Сириус Блэк, – он морщится, как будто съел что-то кислое. Еще бы, ваша ошибка, директор, не слишком приятно сознавать, что вы потворствовали убийце, не правда ли? – Я бы хотел, чтобы ты проверил ее на наличие темных чар после того, как я закончу. - Хорошо, директор. Никто из нас не хочет приступать к процедуре, но кто-то должен прекратить балаган и начать. Я призываю чашку с водой и выливаю в нее половину отворотного. Пока что доза на полгода. Если Альбус будет чувствовать себя нормально, налью вторую. Инстинкт толкает меня под руку, и я, тоном, не допускающим возражений, велю Альбусу пересесть на диван. Придвигаю кресло, чтобы составить ему компанию. Кроме антидота к отворотному, выставляю на стол зелье от аллергии. Первые несколько минут ничего не происходит. Альбус сидит спокойно, прислушиваясь к себе. Потом его тело начинают сотрясать конвульсии, идет отрыжка. Для отворотных это нормально. А потом его лицо искажается от ненависти, и он заносит руку для удара, невероятным усилием воли останавливая ее на полпути. Видно, как он борется с собой, как все его тело выламывает от мучительной боли. Я вскакиваю с кресла и, роняя его, медленно отхожу в сторону кабинета, так же медленно вытаскивая палочку. Это катастрофа. Мерлин твою душу мать! Почему я не позвал Люпина?! Мысли проносятся в моей голове с дикой скоростью, но основная из них - та, что Альбус не сможет бороться долго. Сейчас его ноги еще слабы после принятия зелья, и если я дойду до кабинета, и дам деру, то у меня будет минут десять, прежде чем его окончательно сорвет, и он кинется за мной в погоню. В конце соседнего коридора – витражное окно, разбить его и улететь. Пролезу ли? Умеет ли Альбус летать? Или бежать вниз, до первого этажа?.. Я уже почти кладу ладонь на ручку двери, как вдруг в камине за спиной Альбуса вспыхивает пламя, и в гостиную вступает Минерва. Несколько секунд, пока она отряхивается, я радуюсь неожиданной помощи, а потом понимаю, что радовался рано, поскольку, переведя взгляд с мучительной гримасы на лице Альбуса на мою боевую стойку¸ она воспринимает все с точностью наоборот. Коварный зельевар и бывший Пожиратель отравил своего благодетеля. Ха-ха. Три ха-ха, если бы это не происходило сейчас со мной. В следующую секунду она уже бросается на меня. Хм. Кажется, я уже упоминал, что я самый сильный маг Британии после Дамблдора? Однако и я никогда не думал, что смогу создать настолько мощный Империус, чтобы подчинить Минерву. Она застывает в позе пантеры на середине прыжка, и на ее лице появляется бессмысленное выражение. - Возьми синий флакон со стола, - внушаю я твердо, глядя ей в глаза, - и напои им Альбуса. Иначе он умрет, - добавляю я. – Напои, даже если он будет сопротивляться. Ты должна это сделать. Это – противоядие. Только бы Альбус боролся. Только бы у него хватило сил. Мерлин, помоги! Это не может кончиться так бессмысленно! Минерва поворачивается, берет флакон и подносит его ко рту Альбуса. Видно, как его мечет. Он безумно хочет отодвинуться и в то же время пытается не сделать этого. Моя жизнь висит на волоске. Опомнись сейчас Минерва, флакон разобьется, а второй – у меня в подвале. Альбус, ну же, сделай это, сделай, пожалуйста. Он смотрит не на Минерву, которая пытается открыть ему рот, а на меня. – Пожалуйста, - говорю я вслух. Выражение его лица меняется, он с диким усилием поворачивается к Минерве, открывает рот и голубая жидкость льется в него. Тело Альбуса вновь начинают сотрясать конвульсии, голова запрокидывается назад. Минерва в ужасе отскакивает от него. Затем выражение на ее лице сменяется «пониманием»: злобный зельевар-отравитель, книга вторая. Но мне уже плевать. Я победил. Мы победили. Я бросаюсь к Альбусу, стискиваю его в объятиях, он, еще не совсем придя в себя, слабо обнимает меня в ответ. Меня трясет. На моих щеках мокро, и я не сразу понимаю, что это – слезы Альбуса. – Северус, мальчик мой, - шепчет он, слегка отодвигаясь, вглядывается в мое лицо, проводит рукой по моим волосам. – Я чуть не убил тебя, - выговаривает подрагивающими губами. Я снова притягиваю его к себе и стискиваю еще сильнее, потом не выдерживаю и, стянув с него очки, начинаю целовать его лицо – щеки, глаза, лоб, виски. Он гладит меня по спине, шепча: «Прости старого дурака. Прости». Дрожь утихает, мы медленно размыкаем объятия и отодвигаемся, все еще продолжая цепляться друг за друга. Минерва ошарашенно смотрит на нас. И обращается почему-то ко мне первому: – Северус, Альбус, да объясните же мне, что происходит. Я оглядываюсь на компаньона, чтобы проверить в каком он состоянии. Потому что при прочих равных объяснять, что происходит в директорском кабинете – привилегия Дамблдора. – Ты спасла мне жизнь, Минерва, - тон Альбуса мягок и очень убедителен. Я невольно восхищаюсь про себя – так врать. – Меня пытались отравить очень сложным ядом, который вызывает острую реакцию на мужчин. Я не мог бы взять противоядие из рук Северуса. Ты появилась очень вовремя. - Империус, - шепчет Минерва, распахивая глаза. Ее рука взметывается к горлу. Жаль, она не видит себя сейчас, потому что в эту минуту, с огромными тревожными глазами, она очень красива. - Это было необходимо, - говорит Альбус мягко и берет ее за руку. Она кивает, соглашаясь, но смотрит на меня настороженно, как будто ожидая, что я выкину еще что-нибудь в том же духе. - Может, тебя утешит, что ты спасла жизнь и мне тоже? – спрашиваю я с опаской: предсказать реакцию рассерженной Минервы очень сложно. И хмыкаю: - Так что я твой вечный должник. У нее на лице сменяется целая гамма эмоций. Неприязнь, и отвращение, и обида, и стыд. Очень хорошо понимаю, каково это – когда тебя под заклятьем заставляют делать что-то. Лорд как-то решил поразвлечься. А его Империус так быстро не сбросишь, как мой. Меня передергивает от воспоминания, мы с Минервой встречаемся глазами, и ее лицо разглаживается. – Все в порядке, Северус, - говорит она чуть срывающимся голосом. – Главное, что вы с Альбусом живы. – И поворачивается к нему: - Вы знаете, кто это сделал, Альбус? Он сидит, поглаживая бороду. Думает, что соврать, улавливаю я. И тут меня охватывает совершенно дикая, практически неконтролируемая злость. - Думаю, что Северус разберется с этим. Северус? Это он ко мне за подтверждением обращается. Ну уж нет, Альбус. Хотите в детский сад играть – играйте. Только не ценой моей шкуры. - Ваш любовник, вы и разбирайтесь с ним сами, - говорю я с ледяным презрением в голосе, поворачиваюсь и ухожу в сторону кабинета. И закрывая за собой дверь в гостиную, слышу, как мне в спину потрясенно ахает Минерва. ------------------------ - Что ты себе позволяешь?!! Позвольте представить: директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбус Вульфрик Брайан Персиваль Дамблдор. В страшном гневе. Объект страшного гнева – преподаватель зельеварения и бывший любовник директора Северус Снейп. Место действия: лаборатория последнего. Третий акт драмы «Отворотные зелья и чары». Автор произведения: таинственный незнакомец в темном плаще. Я не поворачиваюсь и продолжаю методично разделывать слизней. Стою я так, что Альбус просто не может обойти меня, и ему приходится выдавать свои яростные тирады за моей спиной. - Что ты себе позволяешь?!! Твоя ревность переходит всякие границы! Ты пользуешься тем, что я не могу тебя уволить, что я вынужден пользоваться твоими услугами… Не испытывай мое терпение, Северус! Не вынуждай меня напоминать тебе… Да уж, лучше заткнуть его, пока он не напомнил. Я молча стаскиваю перчатки, беру толстую книгу в сиреневой обложке, которая лежит на противоположном краю стола, раскрываю на нужной странице и подсовываю Альбусу: - От сих и до сих, директор. Тон у меня такой, что он понимает: в данный момент лучше со мной не спорить. Наверное, из меня бы тоже хороший директор получился. Через несколько минут мне говорят в спину: - То есть, это не ты слишком сильное отворотное зелье сварил? - Мерлин, ну конечно же, нет! - Северус, мальчик мой, - потрясенно ахает он. Я уже опять в слизнях, так что оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть на него: Альбус сидит в кресле, закрыв лицо руками. Что же ты натворил, думаю я, закусывая губу. Что же такое тебя держит там? Пусть буду не я, кто-то другой, но только, пожалуйста, без таких последствий. И, интересно, насколько сильным магом нужно быть, чтобы наложить отворотные чары на Дамблдора. Да еще, чтобы они остались необнаруженными продолжительное время. Чары, с которыми сам Дамблдор боролся с таким трудом. Смог бы я наложить такие? Однозначно, нет. Вот Лорд наложил бы, да. Внезапно я холодею. Волшебник сильнее Темного Лорда, подчиняющий себе Альбуса. Я сдергиваю проклятые перчатки, подхожу к Альбусу, и останавливаюсь над ним. - Альбус, он знал, что я готовлю для вас отворотное? Он отнимает руки от лица и качает головой. Лицо непроницаемое. - Когда вы стали с ним встречаться? - Он связался со мной четвертого декабря. Четвертого декабря. Там, на столе в его гостиной мы занимались сексом шестого. Значит, он уже знал тогда, что это в последний раз. Я на миг прикрываю глаза. Отчего-то больно векам. Под ними странно жжет. Наверное, сок от слизней попал. - Как он узнал, что я ваш бывший любовник? Вы ему сами сказали? - Нет. Северус, я не представляю, как он узнал, – Альбус ударяет ладонью по подлокотнику. Сейчас он кажется спокойным, просто размышляющим, и этот жест можно отнести всего лишь к желанию что-то понять. У моего бывшего любовника – великолепное самообладание. Даже сейчас, после всего, я смотрю на Альбуса с восхищением. И очень хочется поцеловать его. – Я ему не говорил ничего. И он не очень сильный легиллимент. Слабенький легиллимент. Понятия не имею, как, - ясные голубые глаза смотрят куда-то в стену. Альбус задумчиво грызет дужку очков. Всегда любил эту его привычку. - Сильный волшебник, но слабый легиллимент? - И волшебник не сильный, - Альбус грустно улыбается чему-то далекому. Воспоминания. О нем. Наверное, в другом случае меня бы передернуло, но сейчас отпускает. Все-таки хватит с меня одного Темного Лорда. - Не сильнее Шеклболта, - говорит Альбус и опять улыбается. Не мне. Прошлому ему. - В таком случае, как он на вас отворотные чары такой силы наложил? - Этого я сам не могу понять, Северус. Я буду думать. - Но сказать, кто это, вы по-прежнему не хотите? - А ты бы сказал, Северус? – Альбус смотрит на меня строго. Прежний Альбус. Не мой. Больше не мой. Он встает с кресла, разминая затекшее тело. Да уж, сегодняшняя «пьянка» дорого нам обошлась. Я вот уже два успокоительных в себя влил, а у него, наверное, все мышцы болят. - Кстати, - Альбус лезет в карман, достает оттуда что-то маленькое и невербально увеличивает его. Передо мной в воздухе зависает большой том в темно-желтой, приятной даже на вид обложке. Редкая книга. По зельям. Семитомник Дженнингсона в одной. Книга, которая зачарована на то, чтобы самой отыскивать и увеличивать нужные страницы. Я ее видел только однажды. Даже «Флориш и Блоттс» заказали ее в одном экземпляре: на то, сколько она стоит, можно целый год жить безбедно. – С днем рождения, мой мальчик, – Альбус отодвигает книгу прямо в воздухе в сторону и, привлекая меня к себе, целует в лоб и отпускает. Я потрясенно смотрю на него. Он же пришел сюда в диком гневе? Я, если бы такое выкинули со мной, вообще бы убил. А он мне еще и подарок принес. - Спасибо, - говорю я и осторожно провожу ладонью по парящей в воздухе книге – на ощупь она шершавая, это приятно. Альбус печально улыбается: – Не за что, Северус. И уходит. Перед самым камином в гостиной я его окликаю. Он поворачивается, и в его глазах – сосредоточенность, и ничего более. - Альбус, этот человек знает, что делает, - тихо говорю я. Он молча кивает, зачерпывает из пиалы летучий порох и исчезает в зеленом пламени, оставляя мне на память непонимание, острую боль и тягучую нежность. Ночью, уже засыпая, чувствуя щекой прохладную ткань подушки, я бережно перебираю в памяти его прощальные прикосновения. Мерлин, как хорошо все-таки быть живым! Надо будет послать оборотню в подарок новую мантию, что ли? Главное, чтобы он не догадался, от кого. Конец POV Северуса