Дар памяти

- А если меня распределят в Слизерин? Гарри присел на корточки. - Альбус Северус, - сказал он тихо, вглядываясь в зеленые глаза сына,- тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина и, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал. - Гарри! – закричал Рон над самым его ухом, - вставай, приятель, а то опоздаем на завтрак. «Сон?– с невероятным облегчением подумал Гарри. – Ну и бред!» Сначала они полночи ругались с Джинни. Да, и он был на ней женат. Женат! А ведь она ему даже ни капельки не нравится. А потом еще эта гадость – Альбус Северус. Чтобы он, Гарри, назвал своего сына в честь Снейпа?! Ну Дамблдора – еще понятно, но Снейпа! Да еще сказать, что он был самым храбрым! При воспоминании об ублюдке его передернуло. - Одно утешение – «был» значит умер, - пробормотал Гарри, вытаскивая из-под кровати волглый носок. - Что? - Ничего, так, дрянь всякая снится, - Гарри с огорчением пошевелил большим пальцем, торчавшим наружу из дырки. Наверное, надо будет заказать новые носки в Лондоне, что там Гермиона говорила про магическую доставку? Но отвязаться от приснившейся дряни оказалось непросто. В Большом зале он невольно то и дело смотрел на место за преподавательским столом, где обычно сидел Снейп. Забыв, что по субботам тот вообще появлялся за завтраком нечасто. ---------------------------------- К вечеру оставаться рядом с друзьями стало совсем невмоготу. Гермиона достала всех очередной домашкой по трансфигурации, а у Гарри еще и зелья не были дописаны, и сочинение по истории магии он, конечно, оставил на последний день. Решив, что больше нотаций сегодня не выдержит, он под предлогом головной боли ушел в спальню, задвинул полог, взял мантию-невидимку и выскользнул обратно в гостиную. Подождал совсем немного и, миновав портрет вместе с Перси, отправившимся патрулировать коридоры, вышел наружу. Голова действительно болела. И настроение было странным. Сны – и первый, и второй – никак не хотели забываться. Такое настоящее, совсем как в жизни, снилось Гарри нечасто. Неужели Джинни могла бы так орать? «Эта твоя проститутка!» Похоже, что его обвиняли в измене. Не слишком-то весело. Он вспомнил реальную тихую Джинни, стараясь отыскать в ней черты своего ночного кошмара. Ерунда! Это все равно, что поверить, что он когда-нибудь назовет ребенка в честь Снейпа. Незаметно Гарри оказался в противоположном конце Хогвартса, в коридоре на пятом этаже. Он не помнил, был ли когда-нибудь здесь вообще. Обнаружив, что стоит в незнакомом месте перед витражным окном, он решил, было, сначала продолжать путь и узнать, что там дальше, но завернув за угол, в освещенный факелами длинный коридор, обнаружил, что очки запотели. Протирая их, он, наконец, вспомнил, что уже забредал сюда с Роном и Гермионой на первом курсе, и что в конце коридора были заброшенные пыльные классы, и лестница, которая каким-то очень кривым путем выводила к галерее башни Астрономии. Решив, что ничего интересного он тут не найдет, Гарри повернул назад, и тут же врезался в того, кого меньше всего хотел видеть в этот момент - Снейпа. Гарри готов был поклясться, что только что никакого Снейпа тут не было. Однако вот он – стоит и шипит на него с этой своей мерзкой ухмылкой на лице. - … знаменитость вообразила, что правила вежливости не для нее, не так ли? Десять баллов с Гриффиндора, Поттер! «Так много! Черт!» - И отработка за то, что шляетесь без сопровождения в противоположном от своей гостиной конце замка! - Но это же! Это же несправедливо! - Ах, несправедливо! – Снейп наклонился так близко, что сальная прядь упала Гарри на щеку, и он невольно отшатнулся назад. – Весь магический мир пляшет вокруг вас, пытаясь спасти вашу драгоценную шкуру, а вы жалуетесь на то, как к вам несправедливо относятся. Браво, Поттер! Изо рта Снейпа неприятно пахло. Несколько капель слюны попали Гарри на лицо. Голова болела так, как будто внутри сидел маленький злобный тролль и методично долбил в нее дубинкой, пытаясь пробить дыру и выбраться наружу. Сочащийся сарказмом голос Снейпа доносился словно издалека. - В девять часов пойдете в библиотеку и поможете Забини донести пособия в слизеринскую гостиную. Зачту вам как часть отработки. Вам все ясно, Поттер? - Ясно, - отозвался Гарри, сдерживая клокочущую злость. Ну вот что стоило этому уроду пройти здесь минутой позже?!! Как же, безопасность Гарри его волнует! А ему теперь из-за этого придется идти к слизеринцам – то-то Малфой повеселится… - Ясно, сэр. - Сэр, - выцедил Гарри, с вызовом глядя в ненавистные черные глаза. - Опоздаете, пеняйте на себя, - холодно бросил Снейп, обошел Гарри и скрылся за поворотом. Гарри выдохнул, чувствуя бесконечное омерзение, вытер лицо рукавом, подошел к окну, и с облегчением прислонился к прохладному переплету. Несмотря на стычку со Снейпом, здесь было лучше, чем в шумной гостиной Гриффиндора. Тепло, никаких галдящих портретов, а сквозь витражные стекла падает свет от наружного фонаря, рисуя на полу разноцветные, чуть подрагивающие картинки. Гарри попытался залезть на подоконник и неожиданно обнаружил, что умещается на нем весь. «Хоть в чем-то мне сегодня повезло», - подумал он, подвернул под себя мантию, накинул капюшон и мгновенно заснул. Сон был тот же самый. Может быть, с некоторыми изменениями. Вернувшись с вокзала, Гарри сидел в офисе за столом и смотрел на вынутый из ящика портрет Снейпа – пожелтевшую колдографию, заключенную в деревянную рамку. Судя по заломам, колдография была когда-то скомкана, а потом расправлена. Снейп на ней был старше, чем сейчас, и стоял на фоне Запретного леса: Гарри знал это место неподалеку от избушки Хагрида. - Что вам нужно, Поттер? – зло спрашивал Снейп, пиная ногами листву и не смотря на собеседника. – Грехи опять замаливать пришли? Не поздно ли, Поттер? Вот что, оставьте-ка вы все как есть. И для вас, и для меня так будет лучше… Вы о детях подумали? Но за злостью не было злости. В голосе Снейпа чудился страх и, более того, нечто совсем невиданное – забота. Гарри проснулся в смятении, не сразу сообразив, где находится. Потом вспомнил про встречу с реальным мерзким Снейпом, про отработку. Или это тоже приснилось? Голова больше не болела. Тишина вокруг была глухая. Спрыгнув с подоконника и забыв об осторожности, он понесся коридорами к холлу. Оттуда тоже не долетало ни звука. Замок и так обычно не был оживленным в эту пору, а теперь словно вымер. Часы на портрете напротив лестницы показывали без двадцати девять. Слава Мерлину, он успевает в библиотеку! К владениям мадам Пинс Гарри примчался минута в минуту. Дверь в библиотеку была распахнута, и на столике у входа ровными стопками лежали книги, с которыми возился Забини. - Поттер, - ухмыльнулся он. В прищуре карих раскосых глаз было что-то очень нехорошее, но Гарри справедливо рассудил, что вряд ли на него нападут прямо здесь. Кроме того, Забини, по сравнению с Малфоем, был безобиден и никогда в драку не лез. Да и в любом случае, хоть и придется идти в слизеринский гадюшник, не убьют же. - Бери эту стопку и иди, я догоню, - продолжал, между тем, Забини, поднимая книги заклятием левитации. Поворачиваться к слизеринцу спиной не хотелось, но если не повернуться, тот может решить, что Гарри трусит. Да и книги могли упасть. Вынув палочку и перехватив стопку, Гарри решительно направился к выходу. Последнее, что он услышал, перед тем как провалиться в темноту, было заклятье, выкрикнутое на неизвестном языке. --------------------------------- Вода капала. И руки. Прохладные руки дотрагивались до него… Ощущение ласки было непривычным, но приятным. Наконец-то нормальный сон, без ругани. Гарри улыбнулся и попытался перевернуться на другой бок. И заорал, обнаружив, что висит в воздухе, прижатый спиной к стене туалета, а в лицо ему ухмыляется Забини. Ни мантии, ни футболки на Гарри не было. - Гад! – закричал он. – Отпусти немедленно! Вы с Малфоем еще поплатитесь за то, что придумали! Забини посмотрел на него странным взглядом. – Я не собираюсь отпускать тебя, Поттер, и чем раньше ты поймешь это, тем лучше, - спокойно сказал он. – Малфой тут ни при чем. Я не собираюсь тебя ни с кем делить. От его слов в животе у Гарри словно образовалась огромная клейкая масса. Невидимые веревки держали его предплечья, запястья и грудь, и он отчаянно задергался, молотя по воздуху ногами, пытаясь если не освободиться, то хотя бы достать до ухмыляющейся рожи. Забини на все его попытки лишь улыбнулся и с мечтательным выражением лица стал расстегивать рубашку. И тут до Гарри дошло. Его не будут ни заклинать, ни бить. С ним сделают что-то другое. Про голубых ему рассказывал Рон. «Малфой точно педик, - сказал он как-то. – Только педики так ухаживают за собой, мне Чарли говорил». А потом долго, краснея до кончиков волос, шепотом разъяснял, что педики – это такие люди, которые «делают это не как все, а в зад». Сердце ухнуло куда-то в коленки и заметалось там, безуспешно пытаясь вернуться обратно. Ягодицы непроизвольно поджались. Снейп завлек его в ловушку! Устроил отработку так, чтобы… - Забини, ты соображаешь, что делаешь?!! – Гарри хватался за последнюю соломинку. - Тебя отчислят из школы! Когда Дамблдор узнает… - Ну, ты ему вряд ли расскажешь, - усмехнулся тот. – А услышать нас не услышат. Поттер, эта дверь закрыта так, что и сам Снейп не откроет. - Забини аккуратно снял рубашку и повесил ее на дверцу туалетной кабинки. Потом поймал болтающиеся в воздухе ноги Гарри, прижал его к себе за талию и стал расстегивать ему ширинку. Гарри извивался ужом, но к своему отчаянию обнаружил, что Забини, хоть и не занимался квиддичем, был намного сильнее. Минута, и джинсы Гарри оказались на полу вместе с трусами, а сам он – все в том же положении, привязанный к холодной стене. Забини отошел на метр и окинул Гарри оценивающим взглядом. – Тощий, а так ничего, - сказал он. И ласково мурлыкнул: - Гар-ри. Унижение было почти нестерпимым. Забини улыбался, проводя руками по его голым плечам. Гарри забился в путах, старательно отводя глаза от чужого тела. А потом на него навалилась странная сонная одурь. Веки слипались, и силы сопротивляться будто исчезли разом. Забини раздвинул его ноги, встав между ними, и Гарри почувствовал, как веревки охватывают щиколотки. Слегка сжав руками голову Гарри, Забини стал покрывать легкими поцелуями его лицо и шею, погладил грудь. И это было так хорошо, так нежно, что Гарри стало казаться, что ему вновь снится тот хороший сон, который он смотрел до того, как обнаружил себя в туалете. - Ты ведь хочешь? Хочешь? – шептал чей-то настойчивый голос. - Да, - улыбался Гарри, мыча от удовольствия, когда рука спускалась ему на живот, - да. А потом чужие руки коснулись его внизу. Он пришел в себя так резко, как и в прошлый раз. - Нет! Забини! Нет! Ублюдок, что ты делаешь?! - А ты как думаешь? – спросил тот с улыбкой, ничуть не повышая голос. И снова навалилась эта одурь, она наплывала словно волна за волной, так приятно и так хочется… Осознание, чего именно хочется, встряхнуло его. Гарри прокусил губу, и боль немного помогла прогнать морок. - Нет! Отпусти меня! – выдохнул Гарри. – Отпусти меня! Немедленно! Слышишь? – крикнул он изо всех сил. И мысленно застонал: так неубедительно, жалко звучал его голос. Забини лишь снисходительно засмеялся. - Ты меня хочешь! – сказал он с откровенной ухмылкой. – Ты меня хочешь, Поттер, но боишься признаться в этом. Еще бы! Наша знаменитость хочет слизеринца! Что бы сказал твой дружок Уизли, а Поттер? – сильные пальцы скользнули вниз и нежно погладили. Ладони легли на бедра Гарри. Привстав на цыпочки, Забини поцеловал его в лоб, сдувая прилипшие колечки волос. - А ты симпатичный, Поттер, - фыркнул он. – Лягушонок. - Отпусти! Отпусти! Отпусти! – пытаясь вырваться из ненавистных рук, Гарри изо всех сил задергал ногами, и вдруг почувствовал, как веревки слетают с щиколоток. Но облегчение было только секундным: Забини одним движением руки вернул веревки на место. Теперь они сдавливали еще крепче, во всяком случае, Гарри не мог и пошевелиться. - Я же сказал, что не отпущу тебя, - напомнил Забини, поглаживая бедра Гарри. Внутри все сжалось от ужаса. - Не бойся, - руки Забини скользнули под ягодицы и сжали их, разминая. Тело отозвалось волной жара, побежавшей вверх по позвоночнику. – Больно только вначале. Потом будет хорошо. Очень хорошо. «Нет, он же не собирается? О Боже, нет!» Пальцы Забини скользнули в расселину между ягодицами и на секунду там встретились. Несмотря на невозможность пошевелиться, Гарри вновь стал дергаться изо всех сил. Но каждое движение было таким мучительным, словно он пытался раздвинуть сразу несколько каменных плит, навалившихся на него. - Лучше расслабься, - бросил Забини. Гарри почувствовал, как горячие руки заскользили по внутренней стороне бедер. Господи, он был бы рад чему угодно. Тому, что ему пришлось проводить каникулы у Дурслей, или двадцати отработкам у Снейпа, и пусть пусть ему снятся эти чертовы сны, где он называет сына Альбусом Северусом и ругается с Джинни! Только пусть эти прикосновения прекратятся. И этот холод. Господи, как же холодно в этом гребаном туалете, и жарко, просто невыносимо. Неужели нет способа освободиться? Взгляд вновь и вновь метался по белой мраморной плитке, зеркалам, писсуарам, натыкался на распахнутую дверь кабинки с висящей на ней рубашкой Забини и с углом, как будто обгрызенным собакой. - Сбежать даже не мечтай, Поттер! Я знаю такие заклятья, которые твоему нищеброду Люпину и не снились. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, - шептал Гарри. Но ненависти не хватало. Обессиленное борьбой тело упорно сдавалось. Ярость не приходила. - Сейчас мы тебя немного поднимем, - Забини ловко опустился на колени, и Гарри не сдержался, охнул. - Не хочу, не хочу, не хочу, - как заведенный повторял он. Но это ничего не меняло. Забини продолжал делать то, что ему хотелось, ничуть не интересуясь его мнением. А потом, потом Забини отступил, и эта ухмылка сейчас сказала Гарри больше, чем даже баночка, влетевшая Забини в руку. - Нееет! Не трогай меня, педик гребаный! Нееет! – крик выплеснулся само собой, во всю силу легких, и от накатившей ярости веревки на миг сорвались, но тут же опять навалилась дремота, окутала, заставляя закрыть глаза, и последнее, что Гарри увидел – длинные, темные, перепачканные маслянистой жидкостью пальцы, тянущиеся к нему.