Мерцание ускользающей истины

Куроко, вернувшись из магазина, тут же завалился на кровать, игнорируя то, что он хочет есть. Да, блин, мать вашу, он и вчера-то толком не ел, конечно, он чего-нибудь себе в рот положить захочет, так что неудивительно, что его живот урчит на весь район! Да и предчувствие у него было какое-то нехорошее. Либо Айюми опять что-то затевает, либо она ничего не затевает и в глубоком депресснике, либо какой-нибудь неизвестный левый чувак захочет испоганить жизнь Тецуе. Честно говоря, ему уже на все эти проказы и «несчастные случаи» глубоко до лампочки. Или, проще говоря, фиолетово. Поэтому, запихнув своё предчувствие к чёрту на куличики, Куроко начал анализировать (не вставая с дивана) сегодняшний день. Что ж, он рад, что нашёл в этом городе старого знакомого дедушки — Хару-сана. Тот первое время обещал ему помогать — по старой дружбе — так что бояться в новой школе нечего. Да Тецу никого особо и не боялся. Он же неведимка, его никто никогда не замечает, что ему очень на руку. Ну прям очень-очень. Завтра в школу, в класс 1-3. Возможно, там будут умные люди, которые заинтересуются им. Хотя… зачем ему это? Чтобы забыть ребят из Поколения чудес и Сейрин Было бы неплохо, если бы он стёр их из своей памяти, а они его, чтобы никаких разногласий никогда не возникло. Тецуя убеждал себя, что так будет лучше для всех, что он поступает правильно, а не наоборот, что он делает всё это чисто из благих намерений, а не только для того, чтобы причинить им боль. — Легки на помине, — немного раздражённо выдохнул Куроко, беря в руки трещащий телефон. Предчувствие его не подвело: звонила сестра. Да что ей опять от него надо-то? Звонит и звонит, звонит и звонит, телефон не перестаёт трещать, что ж это за наказание такое?! — Алло, — приложив аппарат к уху, прошипел голубоволосый. Если, ну правда, по-честному, то его уже сестра достала. Шаталась бы со своим новым знакомым по музеям и выставкам и горя не знала, а тут доконает своего бедного брата и сведёт того в могилу раньше, чем отец прилетит из-за границы. Какое лояльное отношение к чужим чувствам и переживаниям. Айюми, ты не меняешься! — Куроко-ччи? Тецуя завис. Стоп, это… это ведь Кисе, да? Какого он звонит ему, причём с телефона его сестры?! И почему он слышит шёпот других и какие-то всхлипы, скорее всего, Айюми. Они что, хотят спровоцировать Куроко, взяв в плен Куроко-старшую? Хотя, нет, это слишком умно для них, если в этой авантюре не замешан Акаши. — Кисе-кун, — зло, очень зло прошипел парень, принимая сидячее положение, — что, мать вашу, здесь происходит? Он еле-еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик, но многолетний покерфейс и хладнокровное отношение к окружающим делали своё дело — он всё ещё контролировал свой голос, только чуть-чуть повышая тон. Куроко прям чувствовал, как все по ту сторону сжались от такого голоса их «товарища». — Эм… ну, это… Куроко-ччи… — Хватит мямлить! — сорвался Тецу. Мда, его хладнокровие рассыпалось, как карточный домик. Эмоции, и снова эти эмоции, которые Куроко давно запрятал глубоко внутрь себя, ведь был уверен в том, что они только мешают. Хм, и сейчас он в этом полностью убедился. Хотя запугать бывших сокомандников, чтобы те отстали от него — очень даже неплохая идея. — Куроко-ччи, может, вернёшься обратно в Токио! — на одном дыхании выпалил Кисе. И это звучало, скорее, не как вопрос, а как утверждение. Куроко слышал нервный шёпот по другую сторону телефона, видимо, ребята обсуждали такой внезапный порыв чувств Кисе, а тот, как Тецу слышал, всё время говорил «Извините» и «Простите». Громкая связь, что поделать. Тяжело вздохнув и потерев переносицу, голубоглазый начал говорить. Говорить негромко, но уверенно и холодно, чтобы те поняли насколько он серьёзен, перестав ему докучать. — Кисе-кун… — протянул Куроко, из-за чего все говорившие разом умолкли. — Я уже знаю, что вы звоните мне по громкой связи, поэтому ругаться не буду, дабы не потревожить соседку, у которой очень чуткий слух. Но — я говорю в первый и последний раз! — я не вернусь и больше никогда играть в баскетбол не буду, ни при каких обстоятельствах, ни за какие коврижки. Вам всё ясно? — Н-но, К-куро… — Никаких «но»! Я сказал «нет», значит «нет»! Не пытайтесь меня отговорить, я твёрд в своих намерениях и не планирую ничего менять. А теперь, — глубокий вдох, дабы успокоиться, — я прошу тебя, Кисе-кун, верни телефон моей сестре. Девушка выхватила телефон из рук того «подозрительного-блондина-с-обалденными-жёлтыми-глазами-скорее-всего-он-сердцеед», и приложила телефон к уху, спроваживая «гостей» прочь из квартиры, ругая их, нет, не матом, просто ругая, вышвырнула их из своей обители и только тогда свободно выдохнула, чувствуя облегчение. — Прости, я не смогла их сдержать, дверь вскрыл какой-то чувак с гетерохромными глазами и ножницами в руках. Бр, жуткий типчик. — Хм, ясно. Они и Акаши-куна позвали… Ты им мой номер не давала? Не говорила, где я и в какой школе? — За кого ты меня принимаешь? — возмутилась девушка, поджав губы. — За сестру, которая не умеет молчать, — спокойно ответил Тецуя. — Вот же чёртов братец, — ругнулась под нос девушка, — нет, я этим «незваным гостям» никаких номеров не давала и не говорила, куда ты уехал. Хотя в одно время думала, что они меня прежде изнасилуют, чем выслушают, лишь бы узнать, где ты. — Айю, сейчас не до шуток. — строго отрезал голубоволосый. — А я и не шучу, — в такой же манере ответила девушка. — Зато я выспалась, а эти сталкеры — прекрасный будильник! — Оптимистка, блин… — Короче, ты сказал мне выспаться, я выспалась. Теперь всё живо рассказывай мне! — Эх… Ладно, слушай. — Уря! Тецу мне всё расскажет! — девушка подпрыгнула на месте, потом нашла рядом с собой стул и села на него, готовясь к длинному рассказу. — Я приехал сюда и нашёл в тумбочке дедушки записную книжку. Помнишь, дедушка много рассказывал о его друге — Курэбаяси Хару? — О, да-да, я его даже один раз видела, когда он с дедушкой ходили обсуждать книгу! — активно закивала голубоволосая, совершенно не волнуясь насчёт того, что её кивание никто не видит. — Так вот, я узнал, что Хару-сан сейчас работает директором одной из местных школ… — Серьёзно?! — девушка вскочила, опрокинув стул. — Прошу, давай только без этих «серьёзно?!», «да ты что?!», «когда успел?!». — девушка почти увидела, как он морщится и даже зло ухмыльнулась, предвкушая, как доведёт его до «точки кипения». Но сейчас она этого делать не будет. — Ну ладно, уговорил, — театрально тяжко вздохнув, девушка закатила глаза. — «Какой он нервный, всё-таки.» — Так, на чём я закончил… А, вспомнил! Я позвонил Хару-сану и спросил, можно ли в его школу поступить? Я не буду говорить о том, как долго он мне ту ересь про кровные какие-то узы нёс, опустим эти подробности. Вывод: Завтра я иду в новую школу — Аои. — Аои, значит… — задумчиво повторила девушка, облокачиваясь о стенку. — Неплохой выбор, Тецу, неплохой. — Наверное… Слушай, можно тебя кое о чём спросить? — Да, конечно! — легко согласилась девушка, даже не подозревая о том, почему он спрашивает и о чём, собственно, собирается спросить. — Ты какого чёрта мне про носки песню пела, когда я был занят? — прошипел в трубку парень и тут Айюми поняла, что ей пришёл звездец. — У меня руки были заняты, думаю, раз звонит, значит что-то серьёзное! Но нет, ты несла какую-то чушню про то, что я забыл дома свои счастливые носки! Какого, я спрашиваю тебя, Айюми?! — Ну… — задумалась девушка. — Потому что ты их реально забыл. — Пф, ты с годами не меняешься, сестра. — Так же, как и ты, братец, — самодовольно ухмыльнувшись, ответила на колкость Куроко-старшая, бросая трубку. Что поделать, брат весь в неё, поэтому неудивительно, если он вскипятился из-за «каких-то носков». — А носки-то так и лежат в тумбочке… — досадливо посмотрев в сторону тумбочки, девушка пошла в аптеку за новой порцией таблеток валерьянки.