Мерцание ускользающей истины

С того странного сообщения от неизвестного — как думал Куроко — человека прошло всего несколько дней, но за эти несколько дней Айюми успела кардинально изменить квартиру своего бедного младшего брата. Она украсила всю студию голубоглазого различными поделками и короткими зарисовками за чашечкой эспрессо и интересной книгой. Куроко был не против такого со стороны сестры, ведь её рисунки делали его дом живым. Ну, придали ему какой-то более жизнерадостный вид, чем был до этого. А то раньше казалось, будто здесь никто не живёт. Теперь больше ни один человек так об этом не подумает. Конечно, спустя несколько дней Айюми начала скучать по Токио и по своей кафешке, о которой Тецуя знал не понаслышке, хотя точного местоположения узнать не смог. «Секретная информация», — уверила его в этом сестра. Сначала она начала вспоминать «чудесного Яритэ-куна», томно вздыхать и по вечерам в гостиной смотреть в окно. Потом она начала всё чаще говорить о кафешке и о своей подруге Лейле, которую она там оставила одну. Дальше началось самое страшное… У Айюми вступила в силу «новогодняя хандра», и она стала просто тупо водить кисточкой (которую ей подарил Тецу на Новый год) по холсту, портя краски и свой подарок. В конечном счёте, девушка, скрепя сердце и твёрдо уверяя брата, что вернётся, она уехала обратно домой на утреннем рейсе первого автобуса, дабы к середине дня уже быть дома. Если честно, Айюми совсем не хотела уезжать, но так уж вышло, что её совесть (да и сердце) звала девушку обратно в шумный город, будто говоря, что там её что-то ждёт. Поддавшись столь внезапному порыву эмоций, голубоволосая двадцатилетняя студентка покинула город и отправилась в недлительное путешествия, стараясь не думать о том, что может случиться с «братиком» пока её нет рядом. В отличие от Куроко-старшей, Тецуя пережил внезапный отъезд своей сестры вполне спокойно. Он был, даже так, немного рад этому. Наконец-то в доме воцарится такая привычная тишина… Конечно, за неделю можно и отвыкнуть от гробовой атмосферы в квартире-студии, но привыкать долго уж точно не придётся. Нигоу прыгнул на кровать к хозяину, начав громко тявкать. Через несколько минут голубовласый открыл свои небесного цвета очи и сладко потянулся. — Доброе утро, Номер два, — погладил собаку по голове парень. За окном светило солнце, а это значит, что сейчас уже позднее утро. Ничего удивительного, что Тецу проснулся так поздно; он вчера никак не мог уснуть, а если и засыпал, то снилось что-то страшное и очень странное. Сегодня он планировал сходить в тот магазин, узнать насчёт подработки. Пока каникулы после праздника — надо пользоваться случаем. А то он будет жить на стипендию сестры и на перечисляемые деньги от отца на его карточку. А пользоваться чужими деньгами — как-то не ахти. Приоткрыв ненадолго окно, Куроко вдохнул свежий воздух, слегка поморщившись от холода. Всё-таки вылезать из кроватки было не самым правильным решением. Попытавшись пригладить непослушные волосы после крепкого сна, парень направился в ванную, намереваясь принять душ. Сейчас у него каникулы, поэтому можно спокойно провести свой день на подработке, а вечером пойти и выпить шейк в кафе. Накинув полотенце на влажную голову, Куроко пошёл готовить себе завтрак. Яркое солнце пробивалось сквозь полупрозрачные мягкие занавески, играя солнечными зайчиками на лице. Ноутбук отбрасывал яркое пятно на стену, тихо покоясь на диване. Телефон лежал рядом и заряжался от близлежащей розетки. Куроко приготовил себе чёрный чай и вытащил из холодильника еду, которую приготовила ему сестра перед отъездом, строго-настрого наказав «есть только это» и ничего другого. Ни фастфуда, никаких сладостей и быстрее завязывать с постоянным попиванием шейка. — К твоему сожалению, сестрёнка, этого не выйдет, — хмыкнул парень, присаживаясь на диван, начиная поедать кашу. Планов на этот день было не очень много, но их стоило завершить до наступления темноты, а до этого времени осталось всего пару часов, не стоит мешкаться. Покормив Нигоу и выбрав наряд поприличнее (а у него вся одежда вполне себе приличная), стал одеваться, мельком бросая взгляд на время. Дорогу к магазину он запомнил — это уже плюс, проблем с маршрутом возникнуть не должно. Натянув шарф почти до ушей, — голубой, кстати, сестра вернула — Куроко вышел из квартиры, закрыв её на ключ. — О, Куроко-кун, давненько не виделись, — на площадке голубоглазый встретил свою соседку — Юки-сан. — Добрый день, Юки-сан, — поприветствовал её Тецуя. — Куда идёшь? — наклонила слегка голову женщина, поправляя шапку. — Подработку искать, — дёрнул плечом парень. — Правда? В таком возрасте — и уже работать, — она закачала головой. — Ну ладно, удачи. Женщина зашла в лифт и поехала вниз, помахав на прощание ручкой своему соседу. Тецуя повторил этот же жест и начал спускаться вниз по лестнице, держась за перилла и оглядываясь назад, если переставал слышать Нигоу. Морозный воздух щипал за щёки и заставлял неприятно слезиться глаза; хоть и светило яркое солнце — было холодно. Правду говорят, что в облачные и дождливые дни погода теплее, чем в ясный. Куроко на себе испытал. Оставляя на белом, ещё не тронутом никем снегу свои следы — голубоглазый добрался до того самого магазинчика, который видел перед самым Новым годом. Благо, он был сейчас открыт, и небольшой, но достаточно звонкий колокольчик, оповестил продавца о новом человеке внутри. В помещении было слишком тепло для такого холодного дня, а в воздухе парил едва различимый сизый дым от дешёвых сигар да резкий запах лакированных музыкальных инструментов. Куроко слегка поморщил нос от такой непривычной какофонии запахов, но пошёл ближе к кассе. Худощавый мужчина лет тридцати трёх сидел на стуле и курил трубку, спокойно почитывая газету и выпуская изо рта клубочки дыма. Он не сразу заметил нового посетителя — чему уж тут удивляться? — продолжая выкуривать и переворачивать страницы. — Кхем… — кашлянул в кулак Тецуя, привлекая к себе внимание хозяина этого магазина. — О, прошу прощения, — потушил сигару мужчина, поднимая глаза на голубовласого паренька. — Я хотел бы узнать о приёме на работу… — немного засомневался в этой идее Куроко, слегка повернув голову к окну. — О, наконец-то кто-то увидел моё объявление. — радостно похлопал в ладоши хозяин. — Ты ведь старшеклассник, да? — Да. — кивнул Куроко. — Хм… — мужчина привстал и начал рассматривать бедного паренька, у которого от такого взгляда почти поджилки затряслись. Почти. — Если ты старшеклассник, то можешь работать неполный рабочий день, чаще всего — вечером. По выходным можешь и весь, так… Ну, работников на данный момент у меня мало, так что, думаю, ты подходишь. — Правда? — слегка изумился Тецуя. Не ожидал он, что с первого раза его могут принять. — Да, конечно, ты, судя по виду, работяга тот ещё, думаю, проблем не возникнет в общении. — рассмеялся мужчина. — Ты в какие дни сможешь сюда приходить? — Ну… — Тецуя задумался, перепроверяя все варианты. — В принципе, могу я всегда, но по вторникам и пятницам — собрание клуба, поэтому если смогу, то только поздно вечером. — Ладненько, вторник, пятницу — ты свободен. В эти дни или Юи будет, либо я. Сейчас же каникулы, так ведь? — Да, до середины января отдыхают все ученики города. — Ясненько! — мужчина плюхнулся обратно на кресло. — Приходи завтра к десяти утра — мы в это время открываемся. Познакомишься с Юи — классная девушка! Заодно и опыта у неё наберёшься. — А можно вопрос? — решился таки спросить Куроко. — Да, конечно, — легко согласился продавец. — Зачем вам работники, если есть вы и ещё один? — Интересный вопросик. Мне нужен ещё один работник, так как я несколько раз в неделю буду уезжать в Токио, дабы поддерживать там свой бизнес. Юи в эти дни тоже не сможет здесь помогать, так как она третьегодка и готовится к экзаменам. Я очень рад, что ты нашёлся. Кстати, как тебя звать-то? — Куроко Тецуя. — Онгаку Маиаса, или просто Маи-сан. — протянул хозяин руку для рукопожатия. Тецуя кротко кивнул и пожал достаточно большую ладонь его, как уже можно сказать, работодателя. Маиса-сан, как уже было сказано ранее, человек худощавый, но не настолько, чтобы кости во все стороны торчали; вечная папироска во рту создавала ощущение, что ему всё время очень скучно и делать просто нечего; торчащие во все стороны чёрные, как ночь, волосы и светло-серые глаза дополняли его образ, делая более… пугающим? Хоть он и производил впечатление абсолютно доброго человека, было ясно, что палец ему в рот лучше не класть — хуже будет. Лёгкие джинсы — не холодно ли ему в таких вот джинсах зимой? — на пару с потёртыми кроссовками; клетчатая рубашка светло-красного цвета и кольцо на пальце. Обручальное, судя по всему. Хех, семейный человек, значит? — Значит, мне надо быть завтра к десяти утра здесь? — подумал Тецуя, что не помешало бы ему удостовериться в его словах. — Агась, — совершенно по-детски подтвердил его слова Онгаку, продолжая закуривать трубку. — Хорошо. Номер два, пошли! — подозвал к себе собачку Тецуя, подходя к двери. — Можешь и собаку свою здесь держать, если она не сломает мне здесь ничего, — усмехнулся брюнет. — Да, конечно.

***

Придя домой, парень довольно плюхнулся на кровать, скрывая едва заметную улыбку на губах. Хотя, чего ему стыдиться? Никто ж его не видит, бояться нечего. Он уехал из Токио не для того, чтобы остаться таким же, каким он был раньше, он приехал сюда, чтобы сдержать обещание и измениться. Нигоу мирно посапывал, подложив под себя лапки и прижавшись к своему хозяину, что лежал на диване. Тецу смотрел в потолок, отложив в сторону телефон. Его терзали какие-то сомнения, а ещё небольшой страх. Да, после того, как он «плюхнулся» на своё излюбленное местечко в этой квартире — он задремал. Дремал недолго, но ему приснился сон, значение которого он и не помнит вовсе, но после него осталось какое-то неприятное тягучее ощущение в груди, будто лёгкие на мгновение сдавило железными тисками и заблокировали фильтрацию кислорода. Жутковато… Голубоглазый тихо потрепал щенка так, чтобы тот не проснулся. Хорошо, что с ним есть его верный друг. Это хоть немного облегчает жизнь и ношу, что парень несёт на своих плечах. «ASL» И Куроко тут же распахнул глаза. Ему сестра что-то про это говорила. Сказала, что, когда училась в старшей школе, увидела визитку мамы и там были написаны эти три буквы. Но ни расшифровки, ни какой-либо пояснительной информации там не было. Интернет тоже не давал ответов, а если и давал, то полную бессмыслицу, либо ересь невиданную, что-то типа «Alone Soul Love». Смысл таких словосочетаний понять можно было, но переводить вот этот УЖАС было просто нереально противно, да и непонятно в большинстве случаев. С каждым днём жизнь становилась всё запутаннее и опасней, возможно, к концу школы мир перевернётся, тогда точно не будет дела до учёбы, и, тем более, подработки. Тецуя усмехнулся. Будет интересно на такую жизнь посмотреть, но слишком боязно, если быть честным. Вечерело. Густые сумерки накрыли тихий город, накрывая того в свои тёмные одеяла. С неба небольшими снежинками срывался снег, начиная забавно танцевать от единственного лёгкого дуновения ветерка. Куроко нравилась такая погода. Она умиротворяла, приводила мысли в порядок и просто была красивой. Разве кто-то может считать такую погоду страшной? Ведь именно вечером, именно в снегопад, именно когда на улице никого нет — приходит то призрачное чувство спокойствия, которого в обычное время суток совсем нет. И в эти мгновения жизнь приобретает совершенно другие оттенки, изменяя свой внешний мир, заглядывая во внутренний и вытаскивая оттуда всё самое сокровенное. Номер два проснулся и смотрел на своего хозяина не отрывая взгляда, ожидая, когда тот выйдет из транса. — Ох, прости, Номер два, задумался, — оправдывался перед щенком (!) Тецуя. Пёсик лишь склонил в бок свою мордочку, но предпочёл замахать хвостиком, нежели тявкнуть. Ведь состояние его хозяина было сложно описать. Хотя, Куроко выглядел очень… подавленным? — Представляешь. скоро будет месяц, как погибла мама… — шёпотом в потолок произнёс голубоглазый, будто думая, что кто-то сможет ему ответить. А ведь правда, его мать погибла в конце декабря, а сейчас уже прошла почти половина января. «Как быстро время летит… Надо будет съездить в Токио, на могилу. Думаю, Айюми будет только рада моему приезду, хоть в нём и не будет ничего такого позитивного…» Нехотя встав с дивана и дав Нигоу корма, Тецуя вытащил из завалов вещей на своей полке ноутбук и вернулся на гретое место. Раз уж его приняли на подработку, то нужно хотя бы побольше о ней узнать, а то будет жить в неведении всё то время, что будет работать, а когда к нему обратятся покупатели с просьбой найти что-то из инструментов, он будет стоять в глубоком ауте и не знать, что искать. Извините, но ставить себя в неловкое положение не очень хочется. Включив ноутбук и устроившись поудобнее на диване, голубовласый начал свой урок «развития» в плане музыки. Много различных терминов выдал поисковик, смысл которых был непонятен многим не развитым в этом потоке людям. Глубоко вдохнув и убедив себя, что там всё достаточно просто, он начал читать первый попавшийся сайт. Господи, он же не думал что будет столько различной информации, от которой мозг будет пухнуть уже через десять дней тщательного изучения! Ну скажите на милость, разве простому смертному может быть знакомо такое слово, как «медиатр»? Или «нейлоновые струны»? Да? Тогда вы сильно ошибаетесь. После двух психологических атак на бедный мозг юноши, Куроко взял себя в руки и продолжил изучать то, что, по факту, продаётся в музыкальных магазинах. «Ок, запомню, что медиатр — такая штука, которая помогает не натирать пальцы, когда ты играешь на гитаре. Отлично», — Куроко мысленно похлопал себе за свою память. — Гобóй — язычковый деревянный духовой музыкальный инструмент сопранового регистра, представляющий собой трубку конической формы с системой клапанов и двойной тростью (язычком)… — читал определение голубоглазый, совершенно не понимая смысл. — Ч-что? Господи, почему музыканты так любят странные термины? — взвыл парень. «А ведь и в баскетболе полным-полно очень странных слов… — промелькнула мысль в голове, но Тецу тут же её отогнал. — Не об этом сейчас!» — Ну, со скрипкой я более-менее знаком, так что не буду на ней останавливаться… Город погрузился в покой, укрытый тёплыми снежинками. Люди засыпали, слушая пронзительный вой метели, только одно окно в большом доме, которого не было видно из-за плотного потока белых пушистых детей зимы, светилось небольшое окошко. Уже перевалило за одиннадцать часов вечера, а Тецуя всё продолжал сидеть за ноутбуком, сверля глазами экран, будто он мог что-то сделать. Ну серьёзно! — что может сделать техника против «сверхчеловеческого разума»? — Итак, бас-гитара — для игры в басовом диапазоне, так? Да. А электрогитара преобразует колебания струн в электрический ток, а затем в определенный частоты звук, так? Да. Ещё у электрогитары обычно шесть струн… А у бас-гитары — от четырёх струн… Господи… Тецуя устало потёр глаза, пытаясь снять напряжение. Нигоу сидел рядом и пытался отвлечь своего хозяина от всей этой техники, чтобы тот наконец пошёл отдыхать. — Подожди, Номер два, я почти закончил, — тяжко вздохнул Куроко и продолжил своё изучение. Щенок вздохнул — а щенки умеют это делать или у Тецуи уже паранойя? — и ушёл в его комнату, непривычно громко стуча лапами. Голубовласый не пропустил это мимо ушей и немного улыбнулся. Всё-таки хорошо, что он теперь не один.

Не один

***

Где-то в Токио: — Хей, Эбс, может, стоит завтра собраться? Сегодня уже вечер, вряд ли кто-то из них будет свободен. Холодные снежинки хлестали по лицу, заставляя парня поморщиться, в то время как его спутнику на это было всё равно; он будто был в другом мире, совершенно игнорируя погоду. — Прости, Фуэ, — ожил парень, извиняющимся взглядом посмотрев на рядом идущего собеседника. — Ты в последнее время слишком часто зависаешь. Что-то случилось? — свернув за угол, пожал плечами Фуэ. Фуэ — стройный парень, одетый в кожаную куртку со звенящими железными побрякушками; длинные, спадающие на самый лоб красные волосы с синими прядями закрывали обзор на ядовито-фиолетовые глаза. Рваные чёрные джинсы и модные белые кроссовки совершенно не подходили по погоде, но парню было на это всё равно. Эбс будет пониже своего спутника, но он немного посерьёзнее относится к своему здоровью, нежели его разноцветный друг. Короткие тёмно-коричневые волосы совершенно не отвлекали юного парня от дороги. Яркие пронзительно-голубые глаза делали его чуть более серьёзным, чем фиолетовоглазого. Но, судя по его внешности, Эбс не слишком-то и отстаёт в возрасте. Тёплая недлинная куртка и ярко-зелёный шарф идеально подчёркивали его, скажем так, индивидуальность. — Эбс, скажи всё-таки, куда мы идём? — Фуэ забросил руки за шею, принимая раскрепощённый вид. — Фуэ, ты прекрасно знаешь, куда мы идём. — спокойно ответил на его вопрос брюнет. — Мы же договаривались, что в этот день встречаться ни с кем не будем. Ты же сам знаешь их активность сейчас. Да и Гакки мы не позвали. Он же обидется на нас. — Гакки сейчас нездоровится, не стоило было его звать, — отрицательно покачал головой Эбс. — Ты же знаешь, что он слёг с температурой. — Ладно-ладно, я понял твою мысль. — поднял руки в сдающемся жесте парень. — Мы заходим. — резко посерьёзнел Эбс. — Да. — Фуэ стал необычайно спокойным. Даже Эбс редко видел такую сторону своего друга. Парни дошли до небольшого домика, покосившегося от времени и с облупившейся краской на стенах. Старые кирпичи крошились от одного прикосновения, а от здания будто веяло холодом и отталкивающей аурой. В нескольких местах на крыше виднелись дыры, в которые залетали маленькие снежинки. Можно было подумать, что это здание совершенно заброшено и в нём отродясь никого не было, отнюдь, это было совсем не так. Тяжёлая железная дверь открылась с характерным ей противным звуком, сопровождаемым жалким шарканьем о сломанную плитку, что звучала как стекло под ногами, создавая поистине странное ощущение заброшенности. — Хах, не думал, что вы придёте. — раздался из темноты мужской бас. — Мы к тебе пришли не за тем, чтобы любезностями обмениваться, — презрительно фыркнул Фуэ. — Фуэ, хватит. — прервал его Эбс, блеснув в темноте своими голубыми глазами. — Что вам нужно? — вежливо поинтересовался мужчина. — Вы это прекрасно знаете, — снял капюшон брюнет. В сумраке ночных огней можно было увидеть лишь силуэт, но свет, что падал на стоящего в центре «комнаты» парня дал ему повод удивлённо вздохнуть, а потом с небольшим смешком выдохнуть. Это почувствовал даже разноволосый. А потом дом разразился громким смехом, будто у мужчины поехала крыша. — Никогда не думал, что когда-нибудь вам понадоблюсь. — Я тоже так думал… — склонил голову в бок Эбс.

Снег продолжал падать, ветер задувал в самые большие дырки здания. И лишь жутковатый смех нарушал эту идиллию...