Жизнь аквамаринового цвета

Звуки появились так же неожиданно, как и исчезли. Автобус вдруг тряхнуло, и я больно стукнулся головой о стекло. ~“Твою-то…”~ Шипя проклятия то на яму, то на водителя, я потёр голову. И онемел. Автобус был тот же самый, что и неделю назад! И не только он. Вся одежда тоже вернулась на свои места. Даже плеер с наушниками непонятно каким образом оказался на месте. “Что за…” Оглянувшись, я заметил ещё одну важную вещь: внутри было пусто. Совсем. “Мику?..” – негромко позвал я. Ответом мне был всё тот же шум мотора. “Как же… Так…” Весь негатив, все плохие эмоции, что не нашли выхода за последнее время, нахлынули на меня с невероятной силой. Обессилено опустив голову на спинку сиденья, я закрыл глаза. Перед моим внутренним взором начали пролетать все события, которые я пережил в «Совёнке». Они менялись, словно слайды на презентации, всё больше вгоняя меня в депрессию. Но прежде чем в моей голове возник вполне закономерный вопрос о смысле существования, я почувствовал, что меня тянет вперёд. Автобус приближался к остановке и сбавлял скорость. Как только он остановился, из кабины водителя донёсся вопрос: “Парень, твоя остановка. Выходить будешь?” Голос был ужасно знакомый, но из-за своего состояния я не мог его вспомнить. Передние двери вдруг открылись и с улицы на ступени начал падать мягкий солнечный свет. Мотнув головой, я огляделся. Повсюду за окнами на улице шёл сильный снегопад. Но именно на выходе из автобуса было солнце. “Решай быстрее, мне ещё работать надо!” – поторопил меня голос. “Да-да, сейчас…” – произнёс я и начал подниматься. “Что «да-да»? Ты выходить будешь или едем дальше?” – уже с нетерпением сказал загадочный водитель. Всё это было странным. Настолько, что я совершенно не знал, что делать. Тогда я сделал единственно верный выбор: доверился не голове, а сердцу. А оно буквально толкало меня к выходу. “Да, я выхожу”. Медленным шагом я дошёл до дверей и едва перешёл за их порог, как услышал негромкое «Удачи, Семён», а потом меня окутал мрак. “Сеня, подъём! Мы почти приехали!” Мгновенно раскрыв глаза, я огляделся. Всё было на месте. И Икарус, и смеющиеся Ульянка с Алисой, сидящие спереди, и моя дорогая Мику… На душе стало так легко, что я вздохнул, улыбнулся и крепко-крепко её обнял. “Сёма, ты чего? Так соскучился?” – хихикнула она и погладила меня по голове. “Угу. Не хочу тебя даже на пару часов отпускать!” “Придётся. Мне кажется, моему папе стоит постепенно привыкать к нашим отношениям. А то он такое может ляпнуть, если мы вдруг обжиматься начнём при нём!” – рассмеялась японка. Через минут пять автобус сделал разворот и остановился на небольшой городской площади. Перспектива прожить в новом мире меня почему-то совершенно не пугала, а лишь разжигала во мне любопытство. Пока мы стояли в очереди за чемоданами, я с интересом изучал всё вокруг. В целом, всё было такое же, как на картинках в интернете, если забить в интернете «город СССР восьмидесятых годов». Но одно дело видеть картинку, а другое – видеть всё это вживую. Конечно, извечные вопросы «как?», «зачем?» и «почему?» пытались завладеть моим вниманием, но я лишь отмахнулся от них. Какая теперь разница. Я здесь с Мику – и это главное! “Сенечка, бери чемоданы и за мной. Папочка ждёт нас немного дальше”. Распрощавшись со всеми и пообещав в скором времени увидеться, мы перешли через дорогу и увидели уже знакомую нам «Волгу». “Папуля, мы здесь!” Бегом добравшись до него, она прыгнула к нему в объятия. Когда подошёл я, он выпустил из объятий свою дочь и протянул мне руку. “Спасибо, что помог моей Мику, Семён. Видимо, у вас действительно всё серьёзно!” – улыбнулся он. “По-другому и быть не могло, Архип Андреевич!” “Если захочешь, можешь к нам в гости приехать. Думаю, мама Мику тоже захочет увидеть будущего жениха!” “Эм, пап. Можно тебя на секундочку?” – покраснев, попросила Мику. Тактично отойдя на пару метров, я с невинным видом начал смотреть за пешеходами. Единственным отличием от людей из будущего была их скорость. Если в мегаполисе моего времени люди передвигались чуть ли не бегом, то тут все ходили спокойно, не торопясь. Словно наслаждались погожим летним деньком. ~“Видимо, теперь решается вопрос о моём месте жительства. Надеюсь, её отец не воспримет идею Мику в штыки. В крайнем случае, буду жить где-нибудь на улице в их городе. Но это в самом крайнем случае…”~ “Сень, иди сюда!” Вся радость от встречи исчезла с лица отца Мику и теперь на нём была интересная комбинация: хмурость и сконфуженность. “Кхм… Мику рассказала, что ты сирота, да ещё и без каких-либо документов. Это очень подозрительно, но такими вещами не шутят. Так ведь?” – сощурившись, спросил Архип Андреевич. “Если вы сможете их найти, я буду очень вам благодарен!” “Ну да… Кхм. В общем, Мику попросила меня помочь тебе… Я, конечно, ничего не обещаю, но я поговорю со своими знакомыми. Может, они смогут. А пока… Пока можешь пожить у нас”. На моём лице тут же появилась широкая улыбка, отчего отец Мику нахмурился ещё больше. “Но это только до тех пор, пока не найдутся твои документы! И раз уж ты будешь жить в моём доме, тебе придётся соблюдать некоторые правила!” “Ну па-а-а-а-п. Чего ты сразу начинаешь?” – рассмеялась Мику. Пока я укладывал чемоданы в багажник, она подошла сзади и приобняла меня. “Это он так шутит. Не волнуйся. Вам нужно всего лишь получше узнать друг друга!” “А если что, ты же меня защитишь?” “Конечно!” Рассмеявшись, мы забрались в машину и поехали дальше. По пути Мику кратко описала ситуацию в мире. Сейчас был 1997 год. А если быть точнее, то сегодня было 28 июля 1997 года. Уже этот факт порядком удивил меня. Во-первых, я родился в 1997 году, а во вторых, страна, в которой жила Мику, была не Россией, а именно СССР. Никакого распада не было, и вряд ли он вообще будет. А всё остальное почти со сто процентной точность совпадало с кадрами из документальных фильмов. Деление молодёжи на октябрят, пионеров, комсомольцев, расцвет коммунизма и всё тому подобное. Только цензура помягче во всех сферах. В общем, СССР v2.0. Отец Мику с подозрением поглядывал на нас в зеркало заднего вида, когда до него долетали отрывки разговора, но вслух ничего не говорил. Потом зашёл разговор о том, где она живёт и в какой школе учится. Ну и, конечно же, о японских традициях. “Я вроде уже говорила, что мама у меня коренная японка. А поэтому тебе придётся кое-что выучить и запомнить на всю жизнь”. “А это обязательно делать прямо сейчас?” “Конечно! Когда папа в первый раз зашёл в гости к маме и поздоровался не как подобает, она его отправила на улицу и весь вечер объясняла, что и как надо делать. Помнишь, пап?” – хихикая, спросила Мику. “Попробуй такое забыть…” – пробормотал он. “Так что вот. Приветствие. Для начала тебе нужно сделать сайкэйрэй – то есть проявить своё полное почтение. Для этого руки по швам, наклон под сорок пять градусов, глаза в пол. А теперь текст…” – медленно проговорила Мику. “О, это я знаю. Конищуа, да?” – довольно заявил я и тут же получил лёгкую затрещину. “Я тебе дам конищуа!” Видимо, отцу Мику очень понравилась эта картина, отчего он даже улыбнулся. “Не конишуа, а коннити ва Фудзита-сан. Запомнил?” “Э-э-э… Конищу.. То есть коннити ва Фудзита-сан. Правильно?” “Пойдёт. Потом можешь спросить про её дела. Огэнки Дэска”. “Ужас какой. Я точно запутаюсь. Может обойдёмся как-нибудь?..” – умоляюще посмотрел я на Мику. Та в ответ скрестила руки на груди, задрала нос и сказала: “Если совсем не хочешь произвести на мою маму впечатление умного и порядочного человека, то можно просто кивнуть”. “Ну всё-всё. Огэнки… Как там дальше?” За кратким ликбезом по японской культуре я не заметил, как мы уже приехали. Голова буквально пухла от того количества информации, что попыталась засунуть туда Мику за самые короткие сроки. Увидев моё подавленное лицо, Архип Андреевич махнул на меня рукой и сам взял чемоданы. “Не бойся. Всё будет хорошо! Папа уже рассказал маме о тебе, поэтому она не сильно удивится твоему приезду”, – успокаивающе шептала Мику, пока мы подходили к двери обычного частного дома. Отперев дверь, сперва прошёл отец Мику, а за ним вошли и мы. “Мику, солнышко, это ты?” “Я, мамуля! Спустись сюда, пожалуйста. Я хочу познакомить тебя кое с кем!” Спустя пару секунд по лестнице спустилась мама Мику. Не сказать, чтобы Мику была уж прямо её копией, но сходство в чертах лица всё же было. У матушки были каштановые волосы до плеч, карие глаза и крайне милая улыбка. Почти такая же, как у моей девочки. Пока мама Мику с лёгким удивлением рассматривала меня, сама Мику слегка подтолкнула меня в спину. Сделав шаг вперёд, я поклонился, как учила Мику и, смотря в пол, произнёс: “Э-э-э… Коннити ва Фудзита-сан. Огэнки… Деска?” ~“Хоспади, как они на таком языке вообще говорят?”~ Вскинув брови, она улыбнулась ещё шире и слегка поклонилась в ответ. “Коннити ва Семён-кун. Э-э, аикаваразу. Нани ка каватта кото га аримасэнка?” ~“Ват та фа…”~ Увидев мои глаза, ставшие размером с доброе блюдце, она рассмеялась. А за ней рассмеялись Мику и смотрящий за моей экзекуцией отец. “У него всё хорошо, мама”, – помогла мне Мику. – “Папа рассказал, как зовут Сёму?” “Ну а кто же. И ещё высказал очень много своего мнения на этот счёт”, – развернувшись, она с усмешкой посмотрела на него. Фыркнув, тот отвернулся и исчез за дверью. “Мне, конечно, очень приятно, что ты так заботишься о традициях нашей японской стороны, но зачем своего парня мучить такими тонкостями в самый первый день?” Медленно повернувшись, я посмотрел на Мику самым недовольным взглядом, каким только мог. Она его успешно проигнорировала и лишь с улыбкой ответила: “Ничего, пусть привыкает. Зато будет о чём с папой поговорить!” “Это уж точно. Семён, познакомились мы не очень правильно, поэтому давай сначала. Меня зовут Хацунэ Фудзита, и я мама Мику. Ну, а вот с тем чрезмерно хмурым дядей, который зовётся папой нашей дочери и главой семьи, ты уже познакомился”. “Вы правы. Это огромная честь для меня. А меня, как вы уже знаете, зовут Семён Персунов”. “Раз уж все познакомились, то раздевайтесь да проходите. Скоро уже ужин будет”. Дом у семьи Мику был хоть и небольшой, но очень уютный. Сразу было видно, что к каждой расставленной вещи была приложена заботливая женская рука. Которая, кстати, одну половину дома обставила в русском стиле, а в другую – в японском. Едва я закончил осматриваться, как начался ужин. Сесть все решили за «нормальный русский стол, а не за этот детский пуфик», как выразился Архип Андреевич. Новость о том, кто я, откуда и почему здесь, мама Мику восприняла гораздо позитивнее, чем её муж. После ужина мне показали комнату на втором этаже, где я мог спать. Перед тем как уйти, отец Мику мне в самой понятной форме разъяснил, что после отбоя в комнату Мику входить запрещено, и что будет, если я это правило нарушу. Я заверил его, что я самый честный и порядочный парень, которого он только видел, и разлёгся на кровати. Усталость накатила на меня со страшной силой, поэтому я уснул, даже не успев раздеться. Проснулся я с ясной мыслью, что быть нахлебником мне не хочется. Поэтому, позавтракав, я высказался по этому поводу и попросил загружать меня абсолютно любой работой, которую мне могут доверить. Семье Хацунэ это понравилось, особенно её главе. Поначалу я помогал маме Мику с хозяйством: уборка дома, помощь с готовкой, стирка. Потом меня повысили, и я начал ходить по магазинам. Конечно же, не один. Мику была со мной буквально весь день, и разлучались мы только на ночь. Но так было не всегда. Где-то через неделю Мику сама прокралась ко мне в розовом халатике и легла ко мне в кровать. На мои протесты и опасения, она лишь заткнула меня поцелуем. “Папа сказал, что ТЕБЕ нельзя ко мне в комнату, а не наоборот. Да и тем более его сейчас нет, так что…” – промурлыкала она, прижимаясь ко мне всё плотнее. Летели дни. Где-то в середине августа Архип Андреевич забрал меня с собой на работу. По своим связям ему удалось добраться до тех людей, которые могли мне помочь. Те были слегка ошарашены, когда не нашли в базе данных обо мне никакой информации. Вообще никакой. По их словам, это очень странно, и такие дела передаются службе безопасности. Шпионаж, все дела. Но Архип Андреевич был на хорошем счету, поэтому всё было сделано под его ответственность. Выяснив у меня всю нужную информацию, нас отпустили. И уже через неделю я держал в руках красную книжку с гербом и большой надписью СССР. Так же к паспорту прилагалась зелёненькая книжка с надписью «Свидетельство о рождении». А это значило, что я, Персунов Семён Семёнович, родившийся восьмого февраля тысяча девятьсот восьмидесятого года в городе Ленинград, теперь являюсь полноценным гражданином СССР. Переезд из одного мира в другой прошёл настолько гладко, что где-то в подсознании у меня засели тревога и паранойя – следы от моей прошлой жизни. Но время шло, а плохого ничего так и не случилось. Даже наоборот. Когда Мику ушла в школу, её родители предложили мне тоже начать учиться, ведь без диплома на работу не берут от слова «совсем». И мне опять сказочно повезло. Из класса Мику ушёл один парень, и появилось вакантное место, на которое тут же определили меня. В своей прежней жизни я не был отличником, но и не был троечником. Поэтому вступительные экзамены для одиннадцатого класса я сдал довольно хорошо. Едва Мику узнала об этом во время нашей вечерней прогулки, как сразу кинулась мне на шею. “Это мне подарок на прошедший День рождения?” “Конечно. Прости, что я вообще не знал, когда он у тебя…” “А я тебе и не рассказывала, поэтому сама виновата. Но на будущее: вбей себе в голову, что тридцать первое августа – вторая по важности дата в твоей жизни. Понял?” – задорно улыбнулась она. “Она будет даже первой, уверяю тебя”, – улыбнулся в ответ я и крепко поцеловал её. В школу я пришёл после первой учебной недели. Когда я вошёл в класс, то первым делом начал искать взглядом Лену и Алису. Так получилось, что дом Хацунэ был за чертой города, а девчонки жили в другом его конце. Возможно, это была одна из причин, почему мы не встретились раньше. Увидев их, я неторопливо зашёл им за спину, приобнял за плечи и спокойно спросил: “Девчонки, привет. Не поможете новичку освоиться в классе?” “Я тебе сейчас так освоюсь…” – тут же начала заводиться Алиса, но, увидев меня, оторопела. “С-семён?... А… а ты откуда? И ч-чего тут делаешь?...” “Двачевская, ты чего заикаешься? Неужели в лагере ты только строила из себя бойкую бунтарку, а на деле кроткая, стеснительная няша?” – с задором спросил я и тут же отпрянул назад, уклоняясь от ладошки рыжей. “Зато ты каким был, таким и остался. Дурак!” – обиженно сказала она. “Семён, ну правда. Ты как тут оказался?” – с улыбкой поинтересовалась Лена. “Так получилось, что теперь я буду учиться с вами. Даже больше скажу, я теперь живу в этом городе!” “О, Сенечка, ты уже пришёл. И сразу к Алиске с Леной сбежал, ай-ай-ай”, – довольно улыбаясь, подошла к нам Мику. После школы мы дружно пошли в кафе, где я и рассказал нашу заранее подготовленную с Мику историю. Алиса с Леной порядком удивились, но всё же поверили нам. После этого дня жизнь пошла своим размеренным чередом. Всё происходило почти как в моей прошлой жизни. С одним лишь «но»: на этот раз у меня появился смысл жизни. Милый такой, с постоянной счастливой улыбкой. Помимо помощи по дому, мы с Мику частенько засиживались за уроками. Не то чтобы мы не успевали за школьной программой, просто очень ленились. Где-то в начале весны в школе был объявлен конкурс юных талантов, где наши девочки непременно захотели выступить. “Тряхнуть стариной”, – так выразилась Алиска. Собираясь пару раз в неделю, они подбирали песню и доводили её до совершенства. Я же выступал в роли талисмана и главного по всей аппаратуре. Их победа в конкурсе была настолько блистательная, что директор предложил выступить на городском концерте от школы. Своим номером они буквально затмили всех. После выступления даже образовалась небольшая группа свежеиспечённых фанатов. Тогда Алиса предложила выступать такой группой вообще всегда. Но проблема была в том, что отцу Мику пришла пора возвращаться в Японию, а значит, за ним поедет и вся его семья. “Ну и ладно, без вас обойдёмся. Будете руководить нашей фанбазой!” – усмехаясь, отвечала Алиса. Хорошо сдав экзамены, мы получили дипломы и начали готовиться к отъезду. За весь год я так хорошо прижился в семье Хацунэ, что о расставании даже речи не шло. Снова воспользовавшись своими связями, Архип Андреевич организовал мне загранпаспорт с японской визой. Мику с родителями жили в Хамамацу – небольшом городе на юге острова Хонсю. Вообще, вид Японии нового образца совсем не поменялся в сравнении с Японией из моей реальности. Хотя знал я не так уж и много, да и ту информацию я брал из интернета. Поначалу было довольно сложно освоиться в совершенно новой для меня стране, особенно в культурном плане. У меня были два прекрасных учителя, которые мне помогали, но было то, с чем помочь даже они мне не могли. Очень часто я действительно сталкивался с неприкрытой агрессией со стороны «коренных» японцев-подростков. Мне было как-то по барабану, но вот Мику слушать ругательства в мою сторону очень не нравилось. Тогда я решил попросить совета у Архипа Андреевича. “С этим ничего не поделаешь, к сожалению. В основном выпендриваются только парни возраста семнадцати – двадцати лет, так что выход один: объясни им, что они не имеют права тебя оскорблять. Только на понятном для них языке”. Сказано – сделано. Встретившись с группкой в три человека, я, не даже не пытаясь особо понять, как меня называют, просто прописал одному из них в нос. По-хорошему, после таких вещей надо было бежать, но сообразительностью я никогда не отличался. И единственным, кто мог заставить меня сдвинуться с места, был внутренний голос, но его я перестал слышать уже давно. “Семён-Семён… Вот скажи мне, ты зачем на них набросился? Ты же выше всех этих обзывательств!” – причитала Мику, промывая дома многочисленные ссадины на моём лице. “Да я почти их всех там… Ай! Аккуратнее, пожалуйста!” – чуть вскрикнул я, отчего Мику посмотрела на меня с осуждением. – “Да и не могу я смотреть на то, как ты хмуришься”. “Ой, вот не знаю теперь: то ли ругаться на тебя, то ли обнимать”, – покачала она головой и улыбнулась. “Вообще, я под словами: «только на понятном для них языке» имел в виду, что надо на японском с ними говорить”, – усмехнулся вернувшийся после работы отец Мику – “Но твой способ тоже ничего!” Самое интересное, что это сработало. Нет, смотрели на меня по-прежнему косо, но в слух уже не высказывались. Приближалась осень, а это значило, что нужно было определяться с нашей будущей профессией. Но ни я, ни Мику даже понятия не имели, что выбрать. Тогда на помощь снова пришёл Архип Андреевич. Успех на городском концерте в СССР не обошёл его стороной, и он передал запись с концерта своим знакомым. Через пару дней к Мику обратилась пара компаний, занимающихся юными музыкальными дарованиями, которые предложили выступить на прослушивании. Посовещавшись со мной, она решила показать им пару своих номеров с той самой динамичной музыкой и танцами. Вернувшись с широкой улыбкой на лице, она рассказала, что её взяли. Контракт был подписан, но до достижения Мику двадцати лет за юридической стороной будет следить Архип Андреевич. После этого момента дела пошли в гору. Такого фурора в музыкальной индустрии не происходило очень давно. В самые короткие сроки Мику стала настолько известной, что вокруг её дома часто бегали её фанаты и просили автограф. Вскоре её известность перевалила за границы Японии и медленно разлетелась по другим странам. Уже через год Мику посетила внушительное число стран, где её встречали с самыми распростёртыми объятиями. Ну, а я что? А я сдержал своё обещание и всегда оставался рядом с ней. В роли менеджера. Работёнка не из лёгких и требовала крепких нервов, но зато я был уверен, что у моей Мику всегда всё будет хорошо. Нередко моя близость с Мику всплывала в газетах, где меня часто называли «самым главным поклонником Хацунэ Мику». “Ну Сень, не дуйся. Хорошо же написали. Ты разве им не являешься?” – посмеивалась Мику. “Являюсь, но это звучит так, как будто я посторонний человек для тебя”. “Не придумывай!” “Но я знаю, как решить эту проблему!” “Да? И как же? Опять пойдёшь в газету и будешь устраивать там скандал? Как в тот раз, когда меня назвали японской стервой и хафу, помешанной на дурной музыке?” – хихикнула Мику. “Это им ещё повезло, что ты такая добрая. Закрыл бы их к чертям!” – хмуро сказал я. – “Но нет. Это будет секрет. Но он тебе понравится, я тебе обещаю!” Нам уже перевалило за двадцать один год, а это значило, что пора настала. Выловив отца и мать Мику, я попросил их благословения. “А ты уверен, что готов, Семён?” “Да, Архип Андреевич. Я уже давно перестал представлять себя как нечто отдельное от Мику, поэтому это больше просто формальность…” Счастливо улыбнувшись, Фудзита Хацунэ приобняла мужа и коротко кивнула. “Тогда мы тебя благословляем. Как скоро хочешь сделать предложение?” “Как поедем в СССР с очередным концертом. Есть у меня одна мыслишка…” Связавшись с нашими старыми знакомыми, я попросил их об одной услуге. “Ну, Сёмка, будешь у нас в долгу. На свадьбу хоть не забудьте позвать!” – весело прозвучало из динамика телефона. Как обычно, по приезду я в пух и прах разнёс местных работничков, занимающихся подготовкой сцены к выступлению, поорал на менеджера по продажам за то, что он опять продал билетов больше, чем мест в зале, и всё в таком духе. Когда я уже раз в десятый докапывался до начальника охраны, меня с хихиканьем забрала с собой Мику. “Сень, ну ты чего устроил. Это же самый обычный концерт. Да и город тут небольшой, покушаться на меня никто не будет”. “А по-другому их не заставишь работать. Р-работнички, мать их…” – хмыкнул я. “Я очень ценю твою заботу, но иногда ты перебарщиваешь”, – обняв меня, она улыбнулась. – “Нервы, между прочим, не восстанавливаются!” “Ну и чёрт с ними. Главное – с тобой всё будет хорошо”, – вздохнул я и прижался к ней сильнее. – “Кстати, после концерта встречу с фанатами придётся отменить. Я забираю тебя в своё распоряжение!” “Как скажешь, дорогой мой”. Как обычно, выступление прошло идеально. Очередной раз вздохнув от облегчения, я взял за руку Мику и потащил к машине. “А куда мы поедем?” “Всё тебе расскажи да покажи. Это секрет!” “Ой, как интересно! А долго ехать?” “Ну, думаю, часов пять”. “Отлично! После перелёта я так спать хочу, а тут лишние пять часов появились”, – зевнув, она сладко потянулась. – “Ты же не против?” “Я не твой папа, так что всё нормально. Разбужу, как прибудем!” Ехать на машине ночью мне нравилось больше всего. Свет фонарей, мерцающие огоньки городов вдалеке, ясное звёздное небо. Так и хотелось взять и уехать куда-нибудь в поле, чтобы просто поваляться на траве и попялиться на звёздные светила. Но это потом. Сегодня у меня миссия успеть вовремя прибыть на место, иначе меня кое-кто прибьёт. ~“Теперь я понимаю, почему Архип Андреевич не любит, когда спят в машине. Я же сам так усну”, – подумал я и широко зевнул. ~ Включив кондиционер, я мотнул головой и взбодрился. Хорошо, что ехать осталось совсем чуть-чуть. Вскоре на горизонте начал появляться силуэт места, с которого всё началось. Остановившись за зарослями, я аккуратно разбудил мою возлюбленную. “Микуся, мы доехали”. “У-а-а-а. Такой хороший сон снился, ты не представляешь. А куда хоть приехали?” “Рано пока. Сейчас я попрошу тебя сделать одну вещь, немного странную…” “Надеюсь, в пределах приличия?” – озорно улыбнулась Мику. “Угу. Надень эту повязку себе на глаза…” – слегка краснея, протянул я ей тёмную ткань. “А-ха-ха. Прости Сень, но ты так забавно выглядишь. Можно тебя в краску вогнать, но не буду. Ладно, давай её сюда!” Взяв её за руку, я повёл за собой. Так получилось, что наша смена в «Совёнке» была одна из последних. После смены начальства, лагерь было решено закрыть на капремонт, но то ли не хватило средств, то ли ещё что… За прошедшие пять лет в нём почти ничего не изменилось. А если поухаживать за ним, то вообще не отличишь от старой версии. Как ни странно, Мику шла молча и лишь улыбалась, хотя я думал, меня будут буквально заваливать вопросами. Пройдя сквозь особо бурные заросли, мы вышли к пляжу. Вот он вообще не изменился. Даже луна была на том же самом месте, что и в ТОТ раз. Воспоминания были настолько сильные, что у меня мурашки по коже побежали. “Ой, Сеня, мы на пляж пришли? Решил побаловать меня ночным купанием?” – хихикнула она. “Нет, кое-что лучше”, – усмехнулся я и, отправив смс, снял с неё повязку. “Ух ты… Это же… Это же «Совёнок»! Мамочки, он ни капельки не поменялся…” – восторженно прошептала Мику. “Да, я понимаю твои ощущения. Но мы сюда не для любования пляжем пришли”. “Да? А зачем тогда?” – слегка наклонив голову, спросила она. “Тогда, когда мы в последний раз сидели тут, я сделал одну вещь”, – я кинул взгляд на её шею, где висел кулончик со скрипичным ключом. – “Вышло криво и впопыхах. Надо это исправить!” Нежно взяв Мику за руки, я с обожанием посмотрел в её глаза. “Ты как-то рассказала одну историю про то, как смотрела в окна по вечерам. И видела там одну семью, где жена готовила обед, дети носились вокруг неё, а муж усталый приходил с работы. В последнее время у меня очень часто возникал этот разговор в голове. И знаешь… Это самое лучшее, что может быть в жизни. И я хочу… я хочу, чтобы у нас было так же. Я хочу пару непоседливых детей, которые будут носиться по дому, мешать спать и вечно шалить. Я хочу тихий и уютный домик в небольшом городке, где с работы меня будут ждать самые дорогие для меня люди. И я хочу видеть тебя, всегда встречающую меня с тёплой улыбкой у входа и всегда спрашивая: «Ну, как прошёл рабочий день?»” Из глаз Мику потекли слёзы, но она не прекращала с улыбкой смотреть на меня. “В этот раз я подготовился. Мику Хацунэ…” В этот момент сердце как будто пропустило удар, а по телу пробежала дрожь. Собрав всё мужество, что у меня есть, я присел на одно колено и вытянул заветную коробочку вперёд. “Согласна ли ты быть той самой, что будет моей до скончания веков? Той самой, чья жизнь станет гораздо важнее всех остальных? Согласна ли ты быть моей женой?” “Сенечка… Конечно же, да!” Не в силах больше держаться, она поставила меня на ноги и крепко-крепко обняла. Пискнув, часы известили меня о начале рассвета. В этот же момент в небе раздалось множество хлопков от салюта, запущенного с моста. Алиса с Леной сделали всё вовремя. “Только чур берём мою фамилию. А то Семён Хацунэ как-то не звучит”, – улыбнулся я. “Дурак!” – сквозь слёзы фыркнула она и потянулась к моим губам. Небо становилось всё светлее, окрашиваясь в аквамариновый оттенок. То же самое было и с водой, словно кто-то добавил туда краситель. Когда-то давно я думал, что моя жизнь будет окрашена лишь в серые цвета. Возможно, так бы и было, но появилась она. Та, которая своей заботой и любовью сделала меня совершенно новым человеком. Та, которая стала для меня моей жизнью. Жизнью аквамаринового цвета. У каждой истории есть своя канва, синопсис, содержание, ключевые моменты, прологи и эпилоги. У каждой истории есть начало и конец. Как и у этой.