Игровой холод

Перед тем, как опять заснуть, я поставила воду кипятиться и подкинула ещё дров, а то предыдущие уже почти сгорели. *** *** Когда проснулась, погода была солнечная, как говорится: "Мороз и солнце, день чудесный". Перед тем, как заснуть вчера ночью, я всё же решилась хотя бы найти то место, где стреляли — вдруг найду чего полезного, а если там будут люди, то сначала присмотрюсь. Вероятность обнаружения меня не волновала. Не зря меня называли хорьком — могу быть незаметной и в шаге от человека, а в густом лесу меня подавно не увидят. Я затушила до конца костер и выдвинулась в дорогу, заранее убирая рюкзак в инвентарь, так и идти легче, и я буду менее приметной. Встала и закрыла глаза, отдаваясь на волю случая или интуиции. Хм… Меня тянет вправо и назад, значит, иду туда. И так, следуя зову интуиции, я отправилась в неведомые дали. *** *** Немного поплутав туда-сюда, вышла к небольшой поляне с деревянным сооружением. Над ним кругом летают вороны, время от времени каркая противными голосами. Ноги решительно подрагивали и отказывались туда идти, в воздухе летал неприятный запашок, а интуиция молчала, но я достаточно хорошо изучила бета-версию игры, и там вороны так кружили над трупами. Честно, меня даже уже не мутит и не тошнит, просто нечем, в животе кроме воды и тщательно прожёванного маленького кусочка камыша ничего нет. А мысли о мародёрстве заставляют думать о еде или хотя бы о теплой одежде, и та самая брезгливость, что присуща всем городским да и вообще людям, отпадает сама собой. Но всё же я набралась сил и сделала первый неуверенный шаг вперед на встречу с неизбежным. Медленные короткие шаги приближали меня к деревянному сооружению, что было похоже на полуоткрытую коробку на ножках и крышей. К сооружению была пристроена небольшая узкая лестница, что была местами кривовата, но уверенно держала мой вес, и я из принципа не поднимала глаза выше лестницы, пока не поднялась. Нет, всё же я преувеличила, когда сказала, что меня не будет мутить и тошнить. Стоило мне только увидеть то, что находилось внутри, как мне захотелось закричать и проблеваться. Там лежал человеческий труп и что же в нем необычного, так это то, что у него была разорвана голова. Ружье — поломанное, кстати — валялось рядом, также вся крыша и немного одежды на трупе была запачкана мелкими кусочками мозгов и ошметками с волосами, которые попросту примерзли к стене и крыше. Мне было страшно и очень дурно, меня трясло и знобило, и я, не выдержав, буквально слетела с лестницы, отбежала в сторону, где свалилась и просто ревела, содрогаясь всем телом при каждом вздохе и порыве ветра. Мне было плохо. *** Не знаю, сколько я так провалялась, ревя и содрогаясь, но наступила апатия, мне просто-напросто стало плевать на всё, как говорится, перегорела. Эмоции отринули, не хотелось ничего делать, а просто лежать и не думать ни о чём. Но так нельзя, нужно что-то делать и поэтому я встала и пошла к сооружению, снова зашла внутрь, стараясь не акцентировать внимание на ошметках и голове трупа, чтобы осмотреть всё более тщательно. Что кстати увенчалось успехом, так как в самом углу лежал портфель. Да, да, самый что ни на есть обычный портфель, зеленый с наружным и боковыми кармашками, как у обычного школьника. Взяв его, снова вышла из сооружения и прямо на ступеньках уселась, потроша его. Не густо, видимо, этот человек тоже от безысходности застрелился, так как у него была пустая бутылка воды, фантик от батончика и пара мясных снеков от вяленой говядины, почти обглоданный скелет сушёной какой-то рыбы и тетрадка, что системой определилось как «Записка выжившего». Всё, больше у него ничего не было. При виде еды во рту сразу образовалась вязкая слюна, и, не долго думая, я положила самый маленький снек в рот, пережевав его, проглотила, а всё остальное убрала в инвентарь, чтобы не было соблазна сразу всё съесть. Рыбья тушка тоже отправилась в инвентарь, сварю, и будет похлёбка понаваристей. Взяла в руку тетрадку и открыла на первой странице. Стоило только взглянуть на текст как… Не знаю, как даже описать то чувство, когда тебе будто треснули по башке тяжелым талмудом и одновременно брызнули из освежителя в глаза. Было больно и неприятно, глаза щипало, а голову будто сжали тисками, но не сильно, а так, немного, но всё равно неприятно. Даже тетрадку выронила и стала тереть глаза в попытке избавиться от неприятного ощущения, немного проморгавшись, достала воду из инвентаря, налила на ладошку, умылась. Через некоторое время все неприятные ощущения пропали, покосившись на тетрадку, я все же снова взяла её в руки и открыла. В этот раз никаких неприятных ощущений не было, текст, как ни странно, был на русском, почерк, правда, был немного корявым, но весьма понятным. В самом начале стало понятно, что это дневник некоего Эварда Джона, что жил в городке "Х", нет, правда, там так и было — вместо названия был нарисован крестик. В дневнике описывалось, как этот Эдвард жил, а потом уже выживал в городишке, что буквально сошёл сума после странного происшествия. Везде вырубило свет, вся техника, поломалась, а местная живность стала в разы агрессивней, участились нападения волков на охотников, и стали выходить из спячки медведи. Как он писал, в самом начале всё было хорошо, даже многие особо и не паниковали, так как бывали случаи с перебоями электричества, ну а техника и раньше дохла от холода, паниковать начали, когда через месяц-полтора ничего не изменилось, и вести с большой земли перестали приходить совсем. Через пару недель после начала паники пришли люди из соседнего городка и поведали, что у них тоже пропало электричество и сдохла техника. Также рассказали, что наткнулись на волков и с трудом от них отбились, а в дне ходьбы от города видели медведя. Эта новость напугала многих, в том числе и самого Эдварда, у него была жена и дочь-подросток. Его любимая радела за то, чтобы уехать к родственникам на большую землю, но он сам не хотел уезжать из дома, что достался ему отца, а тому от его отца, грубо говоря, этот дом передавался из поколения в поколение. В итоге, он очень пожалел об этом решении. Через три месяца люди в городишке стали сходить с ума, злиться и устраивать драки за те крохи еды, что остались в местных магазинах. Эдаврд особо не беспокоился насчет еды, у него в подвале был целый склад из консервов и мешков с крупой, он скорее беспокоился о том, чтобы об этом не узнали соседи, так как уже были случаи грабежей. Многие люди бросали свои дома и уезжали в надежде на лучшее. И вот, однажды, когда их городишко уже больше, чем на половину опустел, к ним пришли люди — это были двадцать мужчин и трое женщин, их, разумеется, встретили не совсем радостно, так как еды почти не было, да и сами они выглядели странно. Мужчины все поголовно бандитской наружности, а женщины выглядели затравлено и были весьма худощавыми. Как позже выяснилось, мужчины эти были беглыми зеками, а женщины — наложницами, и пришли они сюда для грабежа. Как потом писал в дневнике Эдвард, он весь содрогался от омерзения и ужаса, так как в этот момент местных было всего пятнадцать человек, и они не смогли дать отпор, многих тогда мужчин, юнцов и старых дедов убили, а всех женщин, кроме бабок, согнали в здание церкви, где над ними надругались зеки. Его дорогая дочь, Лили, пыталась дать отпор и бежать, но её застрелили, а жену, Маргарет, изнасиловали на его собственных глазах, сам он ничего не смог в этот момент сделать, кроме как ронять тяжелые слёзы горя, так как он был избит и связан. После этого его выкинули на улицу, там начиналась метель, и он кое-как, справившись с горем, решил мстить. С трудом ему удалось развязать руки и ноги, после он короткими перебежками добрался до дома, там схватил крысиный яд из кладовой и спустился в подвал. Он отравил всю еду, что была в мешках, затем поднялся снова наверх, но там уже был один из ублюдков, что рылся в шкафу, у ублюдка было ружье. У Эдварда был нож и внезапность, так как зек не ожидал увидеть хозяина этого дома и просто-напросто растерялся, и этого хватило, чтобы напасть и заколоть незваного гостя. На этом Эдвард не остановился, он быстро собрал вещи первой необходимости, прихватил ружье с патронами и помчался выручать Маргарет. Последние пару страниц удаётся разобрать с трудом, так как подчерк меняется и местами плывут буквы, как будто над листами плакали. Там писалось, что он поджёг церковь, и уголовники, что находились внутри повыбегали из здания, сам же Эдвард зашёл внутрь через запасную дверь и нашёл свою жену. Здесь текст немного расплылся, но дальше можно было прочитать, что он её спас и они убежали в лес как можно дальше. За ними была погоня, но они оторвались от них на второй день, дальше был весьма большой пропуск по времени, и были лишь обрывки, где он сообщал своему дневнику, что он потерял счет дням, о том, как они мерзнут, о том, как Маргарет забеременела от насильников, о том, как они добывают пищу. И последняя страница, где было написано коротко и ясно:"Маргарет лихорадит, и я иду за медикаментами для неё" и "Прости меня Маргарет, я не нашёл лекарств, прости меня, прости…" . Дальше запись обрывается.